Глава 28. Он — мой

Дорога из храма проходила в молчании. Эйн летал где-то в облаках, да и я периодически ловил себя на мечтательной улыбке. Ух, как же я развернусь, когда вернёмся домой! Декаду его из спальни не выпущу, как минимум.

На улицы спустились слабые сумерки. Вечер. Мы провели в восстановителе шесть часов! Служитель провожал нас добрым и самую малость насмешливым взглядом. Да уж… Оторвались. Благо в храмовых стационарниках места достаточно, чтобы не лежать всё время в одной лишь позе «солдатиками». И Эйн даже не жаловался на саднящую задницу — с чего бы, если все последствия активных упражнений зачлись как проблемы и вылечились? Зато таким расслабленным и умиротворённым я его до сих пор видел только сразу после сэмр.

Отряд сопровождения позволял расслабиться и ни о чём не думать, но чем ближе мы подъезжали к нужному особняку, тем нервознее становился Эйн. В конце концов я не выдержал, натянул поводья и перехватил их же у Эйнелиса, а потом слегка потянул за руку, заставляя развернуться к себе. Мой мальчик подчинился, но взгляд упорно отводил.

— Эйн, что случилось? Не молчи.

Я старался говорить мягко, ибо, стоило нам остановиться, в душе нижнего взметнулась такая буря чувств, что я в ней потерялся. Причём внешне он оставался абсолютно спокойным. Он попробовал выразить взглядом недоумение, но… не вышло. Резко ссутулившись, Эйн наконец произнёс, мучительно подбирая слова:

— Я… не могу. Там Увита, и я просто не представляю, как она отреагирует. Я боюсь, что она что-то сделает, предпримет…

Боги, сколько у него тараканов в голове! Надеюсь, всё не так мрачно, как он опасается, и сестра — вполне адекватная Верхняя. Иначе…

— Эй, эй, мальчик… Посмотри на меня! — окрик подействовал как надо: Эйн замер и прекратил внутренне метаться. Не совсем, но эмоции словно замерли в ожидании. — Эйн, ты забыл? Мы теперь супруги, к тому же истинные. Это неизменно и нерасторжимо. И больше никто не в праве распоряжаться тобой, — я довольно усмехнулся, — кроме меня, конечно. Слышишь? Ты — мой!

Я дёрнул его на себя, заставляя опасно наклониться в седле, обхватил за шею, притягивая, пробрался пальцами в волосы и с силой сжал. И поцеловал приоткрытый рот жёстко, властно, утверждая озвученное ранее право, клеймя желанием.

— Так чей ты, Эйн?

Глаза нижнего были прикрыты, дыхание сбоило, но уже из-за других чувств.

— Ваш, господин.

— Вот и помни об этом. Я никому больше не позволю тебя обидеть. Это исключительно моя прерогатива.

Последнее было сказано с усмешкой и достаточно нежно, чтобы супруг слабо улыбнулся в ответ. Зато успокоился. Вот и ладно.

До ужина оставался час, когда мы наконец подъехали к своей цели. Действительно, неплохой домик. Десяток охраны очень неодобрительно и настороженно взирал на нашу процессию, и лишь когда разглядели Эйна, их командир как-то враз расслабился. Напрасно. А если бы я принуждал их барона?

— Господин! — Эйн пыхнул недовольством, но внешне снова никак не отреагировал. — Мы вас потеряли! Госпожа Увита очень беспокоилась, собиралась после ужина отправляться в дом городской стражи…

— Этого не требуется. Я уже вернулся. Со мной гость — барон Алиран Куварꞌнарс.

Голос моего мальчика звучал спокойно, даже равнодушно. Теперь-то я получил возможность увидеть главу Рода Виалес. Пока ещё главу. Командир охраны склонил голову в поклоне, но я точно почувствовал за тщательно демонстрируемым послушанием глубоко спрятанную насмешку. Да, нелегко приходилось моему мальчику: даже не обладая моей чувствительностью, сложно не почуять неладное в отношении окружающих.

Мы спешились и направились к дому, оставив воинов располагаться. Я не думал, что разговор будет долгим, но не сидеть же им нужное время в сёдлах? Морт «потерялся» ещё по пути из храма, однако я чувствовал его близкое присутствие. Пусть, подстраховка на всякий случай. Непредвиденный.

Поднявшись по ступенькам, оказались в достаточно сумрачном холле. Эйн, как хозяин, шёл впереди, и именно поэтому обладательница звонко цокающих каблуков, немедленно выдвинувшаяся на шум, меня сначала не заметила.

— Эйнелис, ты меня страшно разочаровываешь!

Холодный недовольный голос, которому сварливые интонации прибавляли возраста, заставил Эйна слегка шатнуться назад, но я тут же постарался передать ему свою поддержку — благодаря ритуалу, теперь не только я мог его чувствовать, но и наоборот. Мальчик вздохнул и почти спокойно оборвал очередной опус сестры, явно набравшей в грудь побольше воздуха.

— Увита, у нас гость.

Я шагнул из-за достаточно крупной, чтобы скрыть в потёмках присутствие ещё одного человека, фигуры Эйна и дёрнул уголком губ, пытаясь быть вежливым и сдержать усмешку. Или оскал — «приветствие» супругу мне однозначно не понравилось.

— Добрый вечер, арана Виалес. Позвольте представиться, барон Алиран Куварꞌнарс.

Разгневанная фурия моментально превратилась в милейшую девушку и расцвела улыбкой.

— О, очень приятно, барон. Брат не предупредил меня, — взгляд, метнувшийся на Эйна, на мгновение блеснул сталью, но тон стал теплее. Чуть-чуть. — Эйнелис вообще не счёл нужным утруждаться и предупреждать меня о столь долгом отсутствии, — и, словно оправдываясь: — Я волновалась, вообще-то. И Истар тоже. Вот он обрадуется, как раз к ужину должен подойти. Но мы полночи уснуть не могли! Тебе должно быть стыдно, брат.

Угу, вот так вот, походя, очертить рамки допустимого и заставить нижнего испытывать чувство вины. Немудрено, что у Эйна нервы никакие. Он уже собирался произнести извинения — я просто всей кожей чувствовал это! — но у меня намерения были совсем иные.

— А разве глава Рода должен перед вами в чём-то отчитываться, арана Увита?

Девушка растерянно моргнула, перевела взгляд на брата, но тут же взяла себя в руки.

— Не берите в голову, арас Алиран. У нас свои семейные традиции. Но, думаю, вам это вряд ли интересно.

— И вы не правы. Мне как раз очень интересно, какие традиции приняты в бывшей семье моего младшего супруга.

Эффект вышел замечательным: несколько секунд Увита хлопала глазами и стояла, глупо приоткрыв рот, переводя взгляд с меня на Эйна и обратно. Наконец она неуверенно улыбнулась, но в глазах уже не было приветливости.

— Если это шутка, арас Куварꞌнарс, то вынуждена признать — не смешная. Да и не производите вы впечатления человека, способного справиться с таким сложным нижним, как Эйн. Впрочем, это точно не ваше дело.

— Вы тоже не производите такого впечатления, арана Увита, — я улыбнулся во все зубы. — Но вы снова ошиблись. Во всём. Во-первых, Эйн вовсе не сложный. Во-вторых, это абсолютно точно моё дело. И в-третьих, про супружество я не шутил.

Протянул руку в сторону, ладонью вверх, и почувствовал, как Эйнелис вложил свою. Прохладную и чуть влажную, с еле заметно дрожащими пальцами. Но не промедлил ни секунды. Когда мы вышли из храма, он спрашивал, как я собираюсь строить разговор с его сестрой. А я не мог ответить ничего вразумительного, ибо сам пока не знал. В итоге решил, что сориентируюсь по ситуации. А она, ситуация, вот так вот вывернулась, что Увита сейчас смотрела на меня с холодным негодованием. Враг? Надеюсь, что нет. Ради Эйна.

— Может быть, проявите гостеприимство, арана, и мы пройдём в более подходящее для разговора место? Или предпочитаете посвящать слуг в свои семейные перипетии?

За углом еле слышно ахнули и зашуршали шагами. Я, конечно, немного издевался над Увитой, но в каждой шутке есть только доля шутки. Девушка недовольно поджала губы — несомненно, тоже услышала шум, — потом криво усмехнулась.

— Разве вам нужно разрешение?

Весь лоск и притворство слетели. Передо мной стояла вполне уверенная в себе, жёсткая Верхняя. Она, даже расписываясь в собственной беспомощности (по её мнению), не теряла хладнокровия. Хороший будет глава Рода.

— Я пытаюсь соблюдать вежливость.

Увита легонько склонила голову, принимая объяснение, и резко развернулась на месте.

— Идёмте.

Я потянул Эйна за руку, не собираясь отпускать. Боялся, что, утратив контакт, он точно так же лишится и хрупкого пока внутреннего равновесия. Чувствовал, что моя поддержка помогает ему не вздрагивать от каждого резкого слова сестры. Нет, всё-таки она — та ещё сучка, так задавить собственного брата!

В гостиной расселись — я с Эйнелисом на диванчик, Увита — в кресло, стоящее напротив, и какое-то время молчали. Вдруг девушка подозрительно прищурилась.

— Вы говорите, что Эйн стал вашим супругом, Алиран. Вы же не против, если я буду обращаться без титулов, по-родственному? — Увита криво усмехнулась. — Я бы хотела увидеть подтверждение.

Ах, ну да — рукава рубашек прекрасно скрывали татуировки союза. Я отзеркалил усмешку, поднял по-прежнему скреплённые ладони и дёрнул вниз рукав. Сначала свой, потом Эйна. Глаза девушки расширились, с губ сорвался шумный выдох.

— Вот как… Что ж, поздравляю. Тогда я не удивлена, что найдя истинного, вы так поторопились с ритуалом.

— Вообще-то, мы с Эйном встречаемся уже несколько месяцев.

Какое-то время она неверяще смотрела — на брата, в основном, — потом неожиданно громко расхохоталась.

— Вот как? Ну, братец, удивил. Вот уж не думала, что способен что-то от меня скрывать!

— Разве он скрывал? Уверен, вы прекрасно знали, что он ездит на сэмры в выходные.

— Да, но… Вы же понимаете, я не об этом.

А она начинала мне нравится… Вполне адекватная девушка оказалась. Впрочем, это не отменяло понимания общей стервозности характера. Но, пожалуй, я смог бы это принять, как и ломку родного брата, если бы этим братом не был мой нижний. Моя Судьба.

— Разумеется, понимаю. Если вас это успокоит, без масок мы познакомились только прошедшей ночью.

— Что же мешало вам раньше оплести запястье Эйнелиса узором? Брат очень внушаем, он не смог бы отказать, прояви вы определённую настойчивость.

— Вы не очень хорошо знаете собственного брата, Увита. Потому что он мне отказал. Правда, я предложил ему стать наложником, — видя удивлённо взметнувшиеся брови, представил, как такое признание выглядит со стороны: истинному, аристократу — и наложником? Но рассказывать тонкости своих заблуждений не собирался. — Я не знал, что Эйн аристократ. Так получилось. Как и говорил, маски были сброшены совсем недавно.

Увита снова понимающе улыбнулась.

— И, конечно, вы не смогли пройти мимо. Разумеется, как можно упустить такой куш, в виде дополнительного Рода и земель?

Ожидаемо, так что я не обратил внимания на укол. Эйн сидел тихо-тихо, предоставляя двум Верхним разбираться. Я слегка сжал его ладонь.

— Достань документ, мой хороший, — нижний завозился, отстёгивая притороченный к поясу длинный футляр, я же холодно посмотрел на собеседницу. — У меня пять вассальных семей, Увита. Вы считаете, что я нуждаюсь в такой головной боли, как ещё одна? Ознакомьтесь, пожалуйста.

Эйн наконец справился — одной рукой неудобно, знаю, — и я передал соглашение девушке. И с мстительным удовольствием наблюдал, как по мере чтения на её лице меняются краски и выражения. В итоге остались растерянность и… стыдливое смущение.

— Я… Это правда? Вы действительно отказались?!

— Если у вас есть сомнения в подлинности документа, всегда можете обратиться к риагу Варусу. Но да, это правда. И завтра, на королевском отчёте необходимо ваше присутствие: Эйнелис официально объявит о снятии с себя полномочий и передаче вам.

Только сейчас Увита как-то внутренне расслабилась, даже откинулась на спинку кресла, внимательно меня рассматривая. Теперь — без враждебности.

— Должна признать, Алиран, вы меня удивили. Сильно, но, безусловно, приятно.

— Польщён. Но ответный комплимент отвесить не могу — слишком зол на вас за обращение с Эйном.

Она лишь передёрнула плечами.

— Эйн нуждался в жёсткой узде. Отец просил не давать ему расслабляться.

Нижний вздрогнул. По нервам плеснуло чужой болью и растерянностью. Нет, его присутствие сейчас лишнее.

— Эйн, оставь нас, пожалуйста. Иди, собери свои вещи — по окончании разговора мы уедем.

Нижний поднялся и деревянной походкой направился к выходу. Пронаблюдав, как за напряжённо выпрямленной спиной закрылась дверь, развернулся к девушке, сбросив маску вежливости. Мне ответил такой же холодный и уверенный взгляд.

— Не думаю, что отец просил вас ломать брата!

— Я не буду оправдываться. Тогда я была молода, неопытна и порывиста. Не говорите, что вы никогда не делали ошибок.

— Не скажу. Но это было тогда. Что мешало сейчас вести себя с ним нормально? Вы же видели, что он старается, между прочим, тоже выполняя данное отцу обещание.

Увита пожала плечами и вздохнула.

— Привычка, наверное. Ощущение власти над тем, кто выше по положению. Зависть. Как видите, я прекрасно понимаю причину своих поступков.

— И не жалеете?

— Нет. Я уже говорила: Эйну необходима жёсткая рука, давление.

— Эйну необходим был человек, который понимал бы его потребности, а не бездумно давил и ломал.

— Вы?

— Я. Увита, вы знали, что ваш брат — жертва?

Этот вопрос занимал меня, наверное, больше всего остального. Её глаза расширились, губы округлились, в эмоциях плеснуло растерянностью. Ещё до отрицательного кивка я понял ответ. Продолжим. Мне всё меньше хотелось задерживаться в этом доме.

— Что ж, хотя бы это вас в некоторой степени извиняет. Я ещё ненадолго займу ваше внимание. Мне нужно знать, насколько серьёзные у вас отношения с Истаром?

— А это какое отношение имеет…

— Прямое. Ответьте, пожалуйста.

Некоторое время она молчала, снова разглядывая меня.

— Истар предложил мне супружество. Но он безземельный и я прекрасно понимаю мотивы его желаний. Ещё недавно я собиралась ответить отказом: если уж связывать себя узами, то с человеком, имеющим перспективы, в Род которого можно войти. Однако он всегда был со мной очень любезен и внимателен, и я не знала, как отказать с минимальным уроном для его гордости. Но вчера он сильно меня поддержал, а в свете последних событий я склонна рассмотреть его кандидатуру. Теперь мне не важно благосостояние будущего супруга.

— Я бы на вашем месте не торопился с решениями, Увита. Выслушайте мой рассказ. Вы говорили, что Эйн поступил безответственно, не предупредив вас об отлучке. Но дело в том, что он не мог…

Мне хватило десяти минут, обрисовать ситуацию Эйна и Истара. Высказав всё, замолчал, наблюдая за сидящей с застывшим взглядом внешне спокойной девушкой. И вслушиваясь в эмоции, где набирала силу настоящая буря: ледяной гнев, негодование, отвращение, желание мести. Нет, не так она и плоха, всё же брат для Увиты не самый последний по значимости человек.

— Вы мне верите.

Не вопрос, утверждение. Она перевела на меня невидящий взгляд, впрочем, быстро проясняющийся.

— Откуда… Ах, впрочем, кто ещё мог быть послан Судьбой жертве, если не Палач? И да, я вам верю. С трудом, но верю. Вам незачем наговаривать на невиновного человека, думаю. Да и, — тут она поёжилась, — даже меня пробрало вашей яростью. Нельзя подделать такие эмоции. Никогда не думала, что в рассказах о Палачах столько правды.

— Там в основном правда, если хотите знать. Но я свой долг выполнил, предупредил сестру своего супруга. Как дальше быть — решать вам.

— Что уж тут решать? Как бы я ни обращалась с братом, никогда по-настоящему не желала ему зла. А такое… Подобное не прощается. Да и сейчас у меня больше шансов найти подходящего супруга, в одиночестве не останусь. Только не понимаю, почему Эйн сам не пришёл, не сказал…

Увита криво усмехнулась — она сама знала ответ. Я тоже промолчал — смысл озвучивать очевидное?

— А знаете, Алиран? Я рада, что именно вы встретились Эйнелису. С вами он будет счастлив, уверена. Вы очень молоды, но видно, что мудры. И… не сочтите за наглость, но сколько вам лет?

— Не сочту. Скорее приму за комплимент на фоне всего сказанного. Мне двадцать три, с половиной.

Девушка улыбнулась.

— Надо же, я думала, вы младше меня, а оказалось — старше. Но всё равно, Эйну двадцать четыре. Тоже с половиной. Да и выглядите вы значительно моложе.

— Разве это важно?

— Нет, но…

Тут я напрягся: по супружеской связи донеслось отчаяние и страх нижнего и я, не дав Увите договорить, сорвался с места. Что могло случиться в стенах дома, если Эйн настолько запаниковал? Нашёл его безошибочно. Мой мальчик сидел, съёжившись на диване и ожесточённо оттирал губы, что-то бормоча. Я прислушался, различая «я не хотел», «не надо» и всё в этом же роде. Подошёл сзади, крепко обхватил за плечи, разгибая и заставляя откинуться мне на живот, положил ладонь на горло, чуть надавливая, чтоб запрокинул голову, и встретился с отчаянным, затравленным взглядом, блестящим непролитыми слезами.

— Я не хотел! Не заметил, задумался… А он подкрался, целоваться полез… Я сопротивлялся!

— Тихо, мальчик, тихо. Я знаю, верю. Всё хорошо.

Наклонившись, я накрыл губы Эйна своими, показывая, доказывая, что ни в чём его не виню. Паника пошла на убыль и только тогда я разорвал поцелуй.

— А он… Морт его не убил?

Я чуть перегнулся и глянул на валяющееся у ног Эйна тело. Дышащее. Морт стоял в стороне с абсолютно непроницаемым выражением лица. Он был уверен в собственных способностях и наказание за убийство пусть и отвратного, но аристократа ему не грозило, о чём, несомненно, переживал Эйнелис.

— Не убил. Не беспокойся. Морт, долго он пробудет в отключке?

— Около получаса, не меньше.

— Хорошо. Помоги моему супругу с вещами, отведи его к охране — пусть присмотрят. Иди, Эйн, всё будет хорошо.

Что ж за день-то сегодня? А так хорошо всё начиналось… Я перевёл вопросительный взгляд на Увиту, разумеется, последовавшую за мной, — теперь она здесь полноправная хозяйка, как решит, так и будет. Захочет, я предъявлю обвинение в посягательстве на чужого супруга. При нашей истинности придурку грозят немалые неприятности. Но это значит — вынести внутренний конфликт на люди. Аристократы такого не любят. Или могу просто приказать Морту поучить Истара уму-разуму, а потом отпустить восвояси. Или… Пусть и малая сошка, но враг есть враг, тем более такой, больной на всю голову. Нет человека — нет проблемы?

Но, судя по всему, в голову девушки пришла совершенно иная мысль — в эмоциях вспыхнуло торжество и мрачная решимость. Она пристально посмотрела мне в глаза, нервно облизала губы и медленно, словно тщательно подбирая слова, заговорила.

— Алиран, вы говорили, что эта тварь хотела сделать моего брата рабом? Как там… бессловесным и безымянным? Что вы скажете… Как вы относитесь к мысли о рабе-Верхнем.

Я прекрасно понял её идею и решил подыграть.

— У меня один такой уже есть, больше не надо. Это ответ на ваш вопрос?

— Вполне. Но я вам и не предлагала. Мне интересно, не является ли для вас такая мысль противоестественной?

— Отнюдь. Всё зависит от обстоятельств… И от кандидата.

— И вы…

— Вам с ним мучиться, Увита. Так что и решение за вами. Только позаботьтесь, чтобы он при свидетелях покинул этот дом, а потом уже делайте, что хотите. Чтобы вас не связали с пропажей.

Девушка холодно, жестоко улыбнулась.

— О, не волнуйтесь. Я прекрасно понимаю эти нюансы. И, знаете, вы были правы в своих обвинениях. Мне просто нравится ломать. А тут такое поле для деятельности. Я отлучусь ненадолго. Подождёте?

— Разумеется. Я не оставлю вас наедине с возможно неадекватным мужчиной.

— Благодарю.

Девушка снова резко развернулась, на этот раз в сторону лестницы. Нет, всё же она стерва. И достаточно отмороженная, чтобы суметь сломать другого Верхнего, в этом я уверен. Да уж, не повезло тебе, Истар. Но сам виноват.

Долго ждать Увита не заставила и спустилась с раксом, почти аналогичным тому, что на Морте. Без малейших сожалений защёлкнула браслеты на бессознательном мужчине — управляющий уже охватывал её запястье, — и быстро провела весь ритуал. Ни руки не дрожали, ни голос. И в эмоциях сплошное удовлетворение и предвкушение. Угу, у девочки новая игрушка, как же. Дольше оставаться не было смысла.

— Что ж, теперь я за вашу безопасность спокоен, позвольте откланяться. Мне ещё предстоит успокаивать своего нижнего. Увидимся завтра, во дворце.

— Спасибо за помощь, Алиран. И… за всё остальное тоже.

Я склонил голову, признавая благодарность, и вышел. Эйна действительно ещё надо снова приводить в чувство. И я постарался. Хорошо постарался, оставив затраханного и почти теряющего связь с реальностью супруга только глубокой ночью. Мне тоже надо выспаться.

Завтра опять сложный день, но после него мы можем просто расслабиться и спокойно дожидаться конца праздничной декады. И домой. Пожалуй, можно будет заглянуть к оставшимся двум семьям — и польза, и повод есть. Всё равно по пути. А потом наведаемся с визитом к другим, что с долгом уже расплатились. Законы вежливости никто не отменял, а представить вассалам своего младшего супруга надо как можно скорее.

И пора подумать насчёт наследников. Ну, года так через два-три. Как раз мы насытимся друг другом, подберём подходящую девушку и… свыкнемся — по крайней мере я — с мыслью, что в замке появится кричащий маленький комочек, перетягивающий на себя внимание. Частица нас обоих: в Лакорте с помощью стационарников оплодотворить яйцеклетку женщины семенем обоих отцов одновременно — не проблема. И даже трахать её при этом не надо, положил в восстановитель, залил сперму в специальный резервуар и — вуаля. Через девять месяцев родится маленькое чудо. В прямом смысле. И, возможно, на одном мы не остановимся. Не знаю. Пока всё это на уровне планов.

А сейчас… Как же я хочу поскорее затащить Эйна в свою… нет, уже нашу игровую! Заласкать, замучить, до криков и стонов, до мольбы о пощаде, которую я буду долго, очень долго игнорировать. Радужные картины крутились перед глазами, сливаясь в сплошные пятна и утягивая в сон.

Неожиданно на голове зашевелились волосы, словно в затылок упёрся чей-то пристальный взгляд. Да нет, кажется. Кто здесь может быть, кроме нас? Окна и двери закрыты, Морт на страже. Эйнелис вообще уже сопит рядом. Надо поспать. А то нервы у самого никакие. Ничего, всё будет замечательно, теперь уже точно. Как же хорошо, что я нашёл своего мальчика. И всё равно странно, что за такое счастье от меня ничего не потребовали. Если, конечно, Эйн прав, и это боги откликнулись на его молитвы.

***

Молодой мужчина вскинулся, словно ему почудилось чьё-то внимание, но почти сразу успокоился, опустил голову на подушку и по-хозяйски подгрёб к себе поближе второе тело, более крупное, но доверчиво льнущее к нему в поисках тепла. Мысли ещё немного покружились в засыпающем разуме и наконец перешли в сновидения. Вскоре тишина спальни нарушалась лишь размеренным дыханием пары.

А в другом измерении молодая девушка свернула наблюдающее заклинание-портал и удовлетворённо улыбнулась на прочитанные размышления. Потребовала, ещё как потребовала — сделать счастливым одного конкретного смертного, который своим отчаянием мог призвать на её голову немалые проблемы. Искренняя и в то же время полная безнадёжности мольба о помощи выполнена. Не потому, что молящий что-то обещал. Он просто молился всем богам, в надежде, что кто-то из них вмешается в его несчастливую судьбу. Так опасно близко от самой страшной просьбы о помощи — «хоть кому-нибудь». Как и любой светлый бог или богиня, девушка знала, что лучше не доводить до этого самого «кто-нибудь». А из межмировых светлых богов в Лакорте она одна, остальные местные, мелкота. И ответ держать тоже ей[12].

Пришлось вмешиваться, прослеживать линии судьбы, чтобы выяснить, что просящий в родном мире просто никогда не сможет быть счастливым — с тем, кто предназначен ему Судьбой, они не встретятся. Слишком разный круг интересов, хоть и оба близки по положению. Да и живут далеко друг от друга. И как быть? Ни с кем другим смертный не обретёт покой. Да и пара его не совсем пока подходит: наследие, которое и являлось связующей нитью, даже не думало пробуждаться. А ведь давно пора.

И тут внимание богини привлёк энергетический всплеск в соседнем измерении, совсем рядом. Редкое событие. Стало интересно — что на этот раз? А когда поняла, в чём причина, не задумываясь, захватила яростно сопротивляющуюся смерти душу. Неправильную для своего мира, отторгаемую, но изо всех сил желающую жить. Самое же главное: она была созвучна другой, но в отличие от неё обладала тем необходимым, что могло бы дать толчок принятию наследия телом.

Время для богов — ничто. Несколько месяцев подготовки и воедино сведены несколько жизненных нитей, а так необходимое для выполнения задачи тело при смерти. И даже совсем умерло — для надёжности. Впихнуть в пустую оболочку находящуюся до этого в стазисе душу — проще простого. И запустить их слияние в излеченном смертном. А тот, что вызвал опасения, пока занят другим. Совсем неподходящим, но на какое-то время пригасить отчаяние смертного получилось. Хотя со временем тот снова начал страдать.

Потом оставалось только наблюдать. Она и так очень многое сделала без малейшей надежды на награду. Конечно, если бы понадобилась ещё какая помощь, если бы двое так и не сделали шагов к друг другу, пришлось бы снова вмешаться… И вмешивалась, пару раз. Когда эти упрямцы опасно подходили к возможности расставания. Ох уж эти нелепые случайности и глупая гордыня смертных! Она справилась.

Всё произошло ровно так, как и задумывала богиня. Правда, душа чужого мира не почувствовала зов судьбы, зато почувствовало тело. И душа приняла эту тягу, объяснив так, как ей удобно и комфортно. Пусть. Зато попутно ещё несколько смертных из окружения вселенца устроили свою жизнь. Сплошное счастье и благоденствие… аж противно. И благодарность подопечного — слабое утешение, всё равно он не понимает, кому обязан. Пусть. Зато визита Повелительницы можно теперь не опасаться ещё долго. А развеяться после вынужденной безвозмездной помощи можно и в другом мире. Тем более у неё их несколько. И только в этом угораздило стать богиней милосердия. Всё, решено, пора отдохнуть от добрых дел. Пожалуй, мир, где её почитают как богиню войны, вполне подойдёт.

Конец