Глава 20

Мы вышли на склон горы возле смешанного леса. В этом месте мы с Медром и Ведой рисовали, пели, учились танцевать. Не верится, что столько лет прошло: Топтышка — теперь здоровенный дядька с медвежьей башкой, а сестрёнка — жена и гиперопекающая мать.

Олень дыхнул на нас с Мари, и наши тела окутало секундным сиянием.

— Я поставил на время защиту, чтобы оборотни не почуяли ваш запах. Теперь только в ваших руках, Страж Равновесия, помочь себе. Я исполнил свой долг, — он склонился и хотел уже уйти, но я спросила:

— Как вы узнали, что нам понадобится помощь?

— Правитель Зорс нашёл меня и попросил за вас. Он знал, что на лагерь нападут, — и исчез.

— Что говорил этот рогатый? Призрака я понимала, хотя он явно не на русском говорил, — я не стала ей объяснять, что он ни на каком языке не говорил: просто посох расшифровывал информацию для нас.

— Тс‑с‑с… — прикрыла ей рот. — С этой минуты мы не разговариваем и крадёмся как мыши. У оборотней чуткий слух, поняла? — Она кивнула. — Мари, ты теперь наши уши и нюх, а ещё скорость. Почувствуй своего внутреннего дракона, призови на помощь, выпусти наружу.

Сначала она скептически к этому отнеслась, не верила, что её дракон частично проснулся. Но после небольшой медитации она удивлённо расширила глаза. Затем вновь зажмурилась — и через некоторое время красноволосая смотрела на мир драконьими узкими зрачками.

Уже должно было светать, однако почему‑то Светило не спешило освещать эти злачные, проклятые земли. В Аберзе царил полумрак, а ещё — небольшой холодный туман, и это среди зимы.

— Осторожно подойди к обрыву и поищи глазами озеро, — шептала я едва слышно себе под нос.

Кивнув, она так и сделала: постояв на склоне пару минут в полусогнутом положении, направилась обратно.

— Там нет никакого озера, разве что чёрная лужа, которая воняет так мерзко и сильно, что аж сюда долетает амбре.

Лужа? Я почесала голову. Выбора нет — надо идти. Закинув сумки на плечи, я запрыгнула Мари на спину, а та с ветерком, но довольно тихо начала спуск.

Тот Аберз, каким я его знала, исчез навсегда. Теперь на месте некогда живописного, зелёного и цветущего каньона простираются лишь пустота и запустение. Исчезли удивительные леса, зелёные луга, величественный водопад; пропали круглые маленькие дома, среди которых стоял домик моего друга Медра.

Закрыв глаза, я погрузилась в воспоминания о тех чувствах, что охватывали меня при первом знакомстве с этими землями. Казалось, будто здесь царят мир и покой. Я была очарована красотой необычных домов с яркими орнаментами, опьяняющими запахами экзотических цветов и душистых ягод, которые покрывали каждый уголок местности.

А сейчас…

Я посмотрела вниз — на голую, промёрзшую землю, где местами торчали разбитые безжизненные камни. Тропинки больше не сияли разноцветными красками, как прежде, не приветствовали гостей. Не осталось ни магии, ни домов.

Горечь! Вот что терзает моё сердце — а ещё жгучая жалость к потерянным существам, которые когда‑то веселились и танцевали вместе со мной и ведьмочкой. Теперь они прокляты, застряли в полуобороте.

Я скорбела о погибших в боях, о тех, чьи души уже не вернуть. Тоска по Альдорсу и Волдеру рвала душу на части…

Альфа Объединитель был мудрым вожаком и заботливым отцом. Но даже он не смог спасти свою землю и братьев от хаоса и разрухи.

Внезапно Мари что‑то почуяла. Пригнувшись, она поспешила укрыть нас в небольшой куполообразной «пещерке» — бывшей части крыши дома.

К нам надвигалась толпа оборотней с головами волков, медведей, змей, лис и даже гиен. Двигались они быстро — в сторону Источника, — но остановились недалеко от нас. Тот, что шёл впереди (судя по всему, главный — гиена), поднял голову вверх; чёрный нос зашевелился.

— У нас гости, — мерзостно оскалился он окровавленной мордой.

Казалось, гиена недавно питалась и явно не утруждала себя ожиданием, пока мясо приготовится.

Я заволновалась: неужели почуял?

С неба спикировал огромный чёрный дракон и приземлился на соседние развалины — те затрещали и рухнули под тяжестью его туши. Если бы там находились мы, остались бы только рожки да ножки — точнее, яичница.

Глаза ящера заволокла тьма; от него несло гнилью, дымом и кровью.

— Приказ, — безэмоционально пророкотал чешуйчатый на драконьем. — Через несколько часов готовьтесь к бою. Порталы откроются, и мы пойдём на Марус. А пока — никого не подпускать к Источнику.

— Понял, — склонила морду старая гиена. — Мы поймали предателя: он снюхался с Зорсом, выпил оборотное зелье и притворился той тварью.

— Приведите! — рыкнул он.

Зорс, значит… Получается, он решил их запутать: отправил подставных и к эльфам, и к оборотням. Враги, не зная наверняка, куда иду я, разослали своих приспешников во все три стороны. И раз в Аберзе поймали нашего, они подумают, что я направляюсь не к Озеру Преображения. Хотя оборотни остаются начеку.

Мой умнейший маг спланировал чёткий план. Лесной Дух незаметно открыл портал — он не чувствуется никем: они иные. И вот мы здесь. Глаз врага пока направлен в другую сторону.

— Заткнись! — внезапно донёсся злобный рык.

Мощный удар пришёлся по гиеновой морде пленника. Похоже, его пытали: резали, кусали. Несчастный истекал кровью.

Все повернулись в сторону оборотней, волочивших нашего соратника. Его бросили к ногам вожака, вновь принялись истязать с безумной жестокостью. На тщетные попытки «предателя» хоть как‑то прикрыть себя свора отвечала хохотом.

— Ты всегда был идиотом, Гнид, — презрительно бросил старый оборотень. — Выродок у меня родился… Всегда знал! — пнул того в живот.

Гнид… Я его помнила: тогда в лесу я дала ему новое имя. Значит, старая гиена — его отец.

— Вожак Гий, давайте сожрём его! — нетерпеливо выкрикнули из толпы.

— Согласен. Жрать охота — от мелких сыт не будешь. А где его беременная девка? Можно свежачком перекусить.

Что?! Я не ослышалась?

— Она сбежала пару дней назад, — недовольно сплюнул волк. — Эта гнида вывела её к Зорсу, а тот перебросил в Марус. Ничего, скоро нас ждёт отличная пирушка: с удовольствием обглодаем косточки — и её тварей в животе, и других! — снова раздался хохот больных ублюдков.

— Не посмеете… Не посмеете!!! — закричал Гнид. Он из последних сил бросился на оборотней: кусал их, выдирал плоть, царапал, разрывал… Но справиться с толпой этих отвратительных уродов не мог.

Его вновь избили и бросили полуобморочное тело к ногам психопата‑отца.

— Они… мои… дети… — едва слышно прошептал умирающий. — Я хотел их спасти…

Вожак оскалился.

— Которые сдохнут, не успев сделать и вдоха, из‑за проклятия, что на нас обрушили эти слабаки. Благодари Альдорса и его недоноска Волдера за то, что твои дети и твоя подстилка помрут при родах — если успеют. А если нет — станут прекрасной пищей для моих воинов. Хоть какой‑то прок от тебя будет. Ты же отправишься к нашему Дитя Хаоса — и я тебе не завидую. Он терпеть не может всё, что связано с той человечкой.

Чёрный дракон взлетел, схватил Гнида когтистыми лапами — совсем не заботясь о сохранности приговорённого — и унёсся прочь.

— Прочесать территорию! — рявкнул вожак.

— А жрать? — тихо пролаял плешивый лис — и тут же получил увесистый подзатыльник. — Молчу…

Они что, стали каннибалами?! Не может быть… Не могу поверить. Не хочу верить…

Я схватилась за голову — пальцы впились в волосы. Что они натворили? Что же они сделали?!

Когда сталкиваешься с информацией, выходящей за пределы обычного восприятия, сознание словно застывает. Оно беспомощно пытается осмыслить масштаб произошедшего, но ужас уже охватывает тело — ледяной, всепроникающий. Сердце сжимается, внутри нарастает дрожь, каждая клеточка кричит от отвращения. Разум отчаянно выстраивает рациональные цепочки, ищет оправдания, но факты бьют наотмашь — логика бессильно отступает перед волной эмоций.

Мари обеспокоенно заглядывала мне в глаза. А я… Я тонула в кошмаре непонимания, захлёбывалась им.

Оборотни ели друг друга. Ели детей.

В голове не укладывалось.

«Неужели нельзя было что‑то выращивать? Сотрудничать с Марусом или Солнцем? Почему надо было опуститься до уровня демонов‑пожирателей, до чудовищ?! Они же не в блокаде… Пусть враги повсюду, но можно же было хоть что‑то придумать! Хоть какой‑то выход…»

Мысли метались, как загнанные звери. Внутри всё кричало от боли и бессилия.

— «Это ты во всём виновата!» — услышала я голос. Совесть? Наверное, да. — Если бы ты подумала об оборотнях, если бы подготовилась, Альдорс не умер, Источник не разрушился, а оборотни не стали психопатами. Ты виновата!

— «Я виновата…»

Неожиданно мой браслет замерцал, и в голове прозвучал голос моего Защитника:

— «Родная, всё хорошо! Слышишь?»

Его голос — тихий и нежный, но в нём чувствуется нотка тревожности.

— «Не хорошо! Он пытается тебя просто успокоить. Ты виновата, признай, прекрати сражаться с правдой».

— «Любимая, послушай меня. Часть оборотней живёт на землях магов. Пусть и не все — в самом Марусе, под защитным куполом, — но они живут, работают, готовят вкусные завтраки и ужины. Защищают свои дома и других, особенно от себе подобных. Те, кого ты встретила, — предатели или те, кто попал под магическое влияние, под подчинение. У них у всех был шанс жить нормально, но они не захотели подчиняться правилам, которые я создал для выживания. Они хотели править, убивать, отбирать… Не жалей этих шахов, девочка моя. Они выбрали путь преступления, проклятия и безумства».

Я выдохнула и запретила себе думать о том, что услышала. Мне нельзя поддаваться отчаянию — оно враг для нашей миссии. Каждый надеется, что Источники будут восстановлены, наконец прекратится эта битва, а мы с Зорсом заживём счастливо в городе Солнце, в нашем замке.

— «Спасибо!» — ответила я ему, прикусывая щёку изнутри. — «Зорс, значит, ты всё это предвидел? Как ты понял, что со мной не всё в порядке?».

— «Я знаю многое, моя девочка! Я твой Защитник и не подпущу к тебе тьму. Даже если придётся прыгнуть в другой мир, чтобы нарушить планы самого Хаоса, — я это сделаю».

— «Звучит так, будто ты и в самом деле собрался это сделать. Зорс, почему молчишь? Это связано как‑то с демоном из другого мира? Зорс?».

Тишина. Он слился, не захотел отвечать. Что он задумал?

— «Зорс, я напомню тебе: если с тобой что‑то случится, я жить не буду, слышишь?».

Правитель промолчал, но браслет вспыхнул мягким светом, обволакивая меня безмятежностью. Удивительный артефакт… Словно голос дарителя звучит в душе: он утешает, наполняет силой, напоминает — нужно идти дальше.

Мари уже давно выводила острым камушком на земле короткие вопросы, а я так же кратко отвечала. В завершение она обняла меня и кивком указала направление: пора выходить — сейчас безопасно. Оборотни, которые сновали поблизости, устремились в противоположную сторону.

Когда мы приблизились к Озеру Преображения, скривились от вони гниющей плоти. У бедной драконицы подобный запах вызывал рвотные позывы — она не выдержала и припустилась бежать. Тяжело бедняжке, с таким чутким обонянием, как у неё.

Сам Источник выглядел ужасно: чёрная булькающая жижа, от которой поднимался зловонный пар. И, кажется, там что‑то плавало… Неужели нечисть?

Я призвала посох, ударила им о землю и произнесла заклинание — но ничего не произошло. Посох лишь указал на Озеро. Этого мне ещё не хватало!

«Неужели придётся войти в эту мутную воду? Как же не хочется… Брезгливость берёт верх…» — пронеслось в голове. Но внутренний голос тут же возразил: «Нужно идти».

Я осторожно ступила в Озеро. Вода оказалась тёплой, а запах — невыносимо резким. Зажав рот, я почувствовала, как защипало глаза.

Мерзость… Бррр…

— Ева, ты серьёзно? На тебя смотрю — и ещё больше рвать хочу! Зачем ты вошла в эту дрянь? — донёсся голос с берега.

Я хотела напомнить подруге, что нельзя разговаривать, но оступилась и бухнулась в эту жижу.

— Ой, фуууу, буэ… Он что, всегда таким был?

Отплевавшись, я стараюсь удержать в себе ужин — если не завтрак. Не ответила стонавшей красноволосой девушке, зато память подкинула картинки прошлого.

Воспоминания о кристально‑голубой воде Источника — в его глубинах распускались цветы, а когда мы с Ведой переплывали озеро, оно засияло золотым блеском и загорелось белым пламенем, даруя живительную энергию. И что с ним стало? Подобно безумным душам, в которые мне приходилось погружаться ментально, оно загрязнилось, было осквернено и теперь отражает этих чудовищных каннибалов‑оборотней.

Зашла по грудь — на этот раз посох откликнулся, засветился, но потянул меня дальше: к середине, а затем и вглубь. Лишь успела вдохнуть — и с ужасом осознала: предстоит погрузиться в кромешную тьму, в вонючее болото — и не погибнуть от нехватки кислорода или от нечисти, обитающей в этом озере. К счастью, оно до сих пор не напало на меня.

Мари кричала с берега:

— Ты что, сдурела?!

Я уже окончательно погрузилась в глубину, крепко держась за своё оружие. Посох — моё спасение. Ни за что не выпущу его!

Достигнув дна, упёрлась оружием в нечто скользкое, холодное, словно стекло на ощупь и, судя по всему, огромных размеров.

Послышался треск — Защитник ускорился, набрал мощь и продолжил буравить это нечто. Я поняла: кислород заканчивается, а мне становится невыносимо плохо в этой густой, давящей жиже.

Вдруг меня резко отбросило назад — я не удержала своего единственного спасителя. А нечисть уже поджидала моего промаха — схватила щупальцами или чем‑то склизким за горло, зубами — а может, и когтями — вцепилась в руку.

«Неужели это конец?» — мелькнуло в голове.

Я ведь ещё не все Источники пробудила. К тому же Академию нужно отыскать… И вот так умереть?

А как же Зорс?.. Я снова причиню ему боль — а он, впав в безумие, уничтожит весь мир.

Мысль оборвалась — меня вытолкнули с такой силой вверх, что, кажется, вот‑вот сломаются и ноги, и руки, и даже шея — настолько мощным оказался рывок.

Прийти в себя окончательно я не успела — послышались разные голоса, но доносились они плохо: уши были заложены.

В голове мелькнуло: «Может, в ушах застряла эта грязь?»

Только этого не хватало! Ещё и оглохнуть из‑за инфекции или подхватить паразитов… Неизвестно, подействуют ли зелья, учитывая, что магия исчезает. Нужно срочно промыть уши. Где Мари?

Приоткрываю глаза: картинка расплывается, но понятно, что я в чьих‑то руках — причём огромных и мужских. Спаситель говорит мне прямо в ухо, поэтому я разборчиво слышу:

— Не переживай, скоро придёшь в себя. Водный шах изрядно из тебя крови и силы высосал, но ты должна восстановиться.

Этот голос! Узнаю его: он принадлежит этому вредному оборотню.

— Волдер… — еле шепчу, поглаживая друга по плечу. — Ты жив?

Но не успели мне ответить, как буквально выхватили мою тушку из лап друга, прочитали заклинание очищения, далее высушили и залили в рот восстанавливающее и исцеляющее зелья.

— Не смей больше ее тр-ррогать… – разобрала я наконец бубнёж моего ревностного захватчика. Что это еще за рычащие нотки, будто оборотень, а не маг?

Меня притиснули к вздымающейся груди разъярённого Зорса. Как он почувствовал моё присутствие? Нет, это точно из‑за артефакта‑браслета.

Растерянно моргнув, я осмотрелась. В середине Озера вода становилась кристально‑чистой, словно под невидимым фильтром, постепенно изгоняя тьму. На берегу встревоженно стояла Мари — по грудь испачканная в грязи. Рядом лежал водный шах, пронзённый двумя клинками. Он смахивал на осьминога, только куда страшнее: с десятками глаз и зубастыми щупальцами.

Хозяин клинков — незнакомец — свирепо смотрел на того, кто вытащил меня из глубин. Я тоже взглянула на него.

Волдер. Это определённо он… Но он сильно изменился. Когда‑то чёрные волосы, стриженные ёжиком, теперь ниспадали до самых пят. На груди зиял широкий шрам, оставленный предателем. Глаза цвета шоколада, прежде дерзкие и подозрительные, теперь смотрели с тоской, горечью, обречённостью…

А ещё оборотень был полностью обнажён. Я поспешно отвернулась, пряча взгляд в плече любимого.

Волк хотел что‑то сказать, но Зорс, встав с колен вместе со мной, зашагал прочь. На ходу он бросил грубо:

— Приведи себя в порядок. Смотреть противно.

Затем, обращаясь к сопровождающим — Медру и Гаю, которые стояли неподалёку, вне моего поля зрения, — добавил:

— Помогите ему.

Медр кивнул, на мгновение встретившись со мной взглядом. Я неловко улыбнулась ему и тут же отвела глаза. Понял он или нет? Хотя кого я обманываю… Конечно, понял. Но я не готова об этом говорить. Не хочу. Не сейчас.

Зорс шагал быстро, и в его шагах читалось раздражение. Почему он злится? Губы поджаты, брови сведены на переносице, глаза прищурены, словно он просчитывает ход битвы.

Я потянулась рукой к его щеке.

— Зорс? — позвала я ласково. Провела кончиком пальца по его скуле, повернула подбородок к себе, заставляя обратить на меня внимание. Наши взгляды встретились, и маг остановился. Несколько секунд он смотрел серьёзно, а затем жадно поцеловал — властно, сердито.

«Меня наказывают?» — подумалось мне. Такой яростный, собственнический напор… Наконец он остановился. Я отдышалась и вдруг поняла: артефакта на моём лице больше нет.

Подняла глаза на беспокойное, сосредоточенное лицо моего будущего мужа. Какой же он красивый, сильный, надёжный, нежный…

Спрыгнув на землю, я повернулась и крепко обняла желанного мужчину. Вдохнула его аромат и прикрыла глаза. Он тоже обнял меня, положив голову на моё плечо. Так мы и молчали несколько минут, наслаждаясь близостью друг друга.

В молчании наших объятий звучали невысказанные слова: о боли расстояний, о страхе навсегда потерять друг друга, об усталости от бесконечной битвы с судьбой. И где‑то в глубине — тихий, почти несмелый отголосок радости: мы снова вместе. Но даже эта радость окрашена тревогой, потому что ни у кого из нас нет уверенности: удастся ли сохранить то, что мы обрели? Мир вокруг не даёт передышки — обязательства, угрозы, неизбежность выбора. Мы не можем позволить себе просто быть счастливыми. И всё-таки… Всё-таки мысль о том, чтобы утратить эту хрупкую нить надежды, вызывает леденящий ужас.

— Я люблю тебя, Зорс, — да, я уже говорила это и буду повторять, пока есть время.

— И я тебя люблю, родная. Всегда любил. С первой минуты, как увидел тебя там, в клетке. Ты яркая, храбрая, умная, сильная духом — ты просто покорила моё сердце. Я жаждал быть с тобой, стать твоим защитником, и потому стремился к силе. Но ты не обращала на меня внимания. Мне до сих пор страшно — кажется, это сон, ведь мои мечты так редко исполнялись… — Он вновь опустил голову на моё плечо, словно это мучило его, а теперь он стыдился говорить об этом. — Признаться, я ревновал тебя ко всем: к ректору, к братьям‑вампрам, эльфам и даже к этому оборотню, — немного зло проворчал зеленоглазый. — Ты видела во мне лишь юнца, хотя сама была ненамного старше по человеческим меркам.

Я не ответила.

Что сказать?! Это правда. Зорса я воспринимала как лучшего друга, но постепенно разглядела в нём больше, чем соратника — настоящего мужчину.

— Ты завоевал моё сердце и душу своими поступками, стремлением защищать и помогать. Ты всегда был рядом. Только ты понимал мою боль, мои страхи, моё отчаяние. Ты не предал меня, ни на секунду не сомневался во мне, шёл рука об руку со мной и продолжил моё дело. В какой момент я поняла, что люблю тебя, точно не вспомню, но знаю наверняка: мои чувства сильны — настолько, что способны горы свернуть. Я найду способ, пойду на любые жертвы, пусть даже эгоистичные, но сделаю так, чтобы нас больше никто не разлучил.

— Тише, — провёл он пальцем по моим губам, и снова поцеловал меня.

После мы ещё немного пообщались, повспоминали былое и совсем забыли о других. Они и не мешали нам: Волдер беседовал с Медром, узнавая последние новости. Как оказалось, оборотень, находясь в Источнике, прекрасно знал, что творится на его землях, но ничего не мог сделать — только ждать Стража Равновесия. Это ужасно: полвека наблюдать за кошмарами, творящимися на родной земле. Как он не потерял рассудок?!

Я всё же спросила Зорса, почему он так отреагировал на Волдера.

— Потому что он до сих пор имеет на тебя виды, – снова зло прищурился любимый.

Я расхохоталась. Ну какие виды?! О чём он? У него была истинная, пусть и предательница, и тем не менее, не я его судьба. К тому же, находясь в полусмертном состоянии, в заточении, и думать обо мне? Бред. Все это я попыталась до него донести.

— Если он и имел виды, то только как на Стража, что вызволит его, а он сможет отомстить за своего отца.

— Ты не видела, как он обнимал тебя, как смотрел… – не соглашался этот ревнивец.

— Не сомневаюсь. Ну представь за 50 лет вдруг стать свободным, и увидеть того, кто ему знаком.

— Возможно. Но мое чутье меня не подводит, этот блохастый…

— Зорс, мне никто кроме тебя не нужен, – я сказала это довольно громко, уверена, услышали все, кому это предназначалось. — Я твоя невеста, не забыл?! – лукаво улыбнулась ему.

Любимый подхватил на руки, закружил и вновь поцеловал.

— А про браслетик мог и рассказать, – надула я губки.

— Ты от меня убежала, я догнал и заявил свои права, — он пожал плечами и коварно улыбнулся.

Мы ещё немного пошутили и наконец подошли к друзьям. Переживать о нападении врагов не стоило: озеро Преображения накрыло земли оборотней защитным куполом, а Волдер терпеливо ждал, когда объявятся предатели‑оборотни. Наверняка они уже наблюдают за нами и готовят нападение.

— Ев, ну ты хоть объясни, что происходит? — вдруг послышался возмущённый голос Мари.

До этого она стояла рядом с Источником и пыталась очистить свою одежду. Н‑да, так Озеро Преображения ещё никто не использовал.

— Я, понимаешь, жду‑жду, когда вы наворкуетесь, но последние события выбили из колеи. Ев, я же ничего не понимаю! — скуксилась красноволоска и обиженно засопела. — Когда появился этот здоровяк, — она ткнула пальцем в Волдера, который уже был прилично одет (ему одолжил вещи Медр), — все перешли на другой язык, а я его не понимаю! — топнула она ножкой. — Кто он? Впрочем, не с того начала… С какого перепуга ты полезла в это болото? — она упёрла руки в боки. — Я думала, поседею! — Она принялась расхаживать взад‑вперёд. — Это и ежу понятно, что в том дерьме можно погибнуть, но тебя попёрло! Я кричала и кричала, звала тебя до хрипоты. А потом появляется этот мерзкий недоосьминог — и в его щупальце ты, да ещё и без сознания! Чудовище ныряет обратно, затем всё сверкает, что‑то в глубине болота взрывается, а тебя всё нет! — уже буквально кричала она. — Тут появляется Зорс, ныряет в эту гадость, сражается клинками с чудовищем, а тебя вытаскивает обнажённый стриптизёр с фэнтези‑вечеринки, — я удивлённо приподняла бровь.

Что ещё за фэнтези‑вечеринка, интересно?! Я чего‑то не знаю?

— Я тоже хотел спросить тебя, родная: кто она и откуда? — улыбнулся мой любимый.

Волдер с интересом рассматривал подругу, потом принюхался, удивился и выдал:

— Не знал, что у Зорса есть родственники‑драконы.

— Что он говорит? — это уже Мари.

— Ты ошибся: она не моя родня. Хотя, признаю, запах странный, знакомый. Но нет, мне о таком неизвестно, — он внимательно посмотрел на красноволоску, которая съёжилась под взглядами всех присутствующих. — А вот её сила не вписывается в наш мир — точнее, её уровень. Такой мощью могут обладать только Правители земель, Страж Правосудия и Равновесия, Защитник Стража и тёмные.

— Гай! — резко переключила внимание Мари с себя на дракона‑веда. — Ты чего молчишь и стоишь как замороженная статуя? Помогай, давай, переводи — раз Ева тормозит!

Гай стал заметно замкнутым и погружённым в мысли, узнав секреты. Когда же раздался голос драконицы, он испуганно вздрогнул, насторожился и начал нервно бегать глазами по нашим лицам.

— Надо маме рассказать, что ты вернулась, — как‑то тихо прошептал белобрысик. Чего он боится?

— Почему меня игнорируют?! — всплеснула руками подруга, а потом тяжко вздохнула и уселась на голую землю.

— Не сопи, ёжик, — улыбнулась я ей. — Думаю, надо действительно немного поговорить. Давайте возьмём пример с Мари и сядем удобнее — разговор будет долгим. Волдер, ты вроде начинал учить русский язык, но не закончил учёбу. Сможешь понимать меня?

— Постараюсь, — кивнул он, садясь на покрывало, которое постелил Медр. — Если что, спрошу у друга.

Топтышка приосанился.

Когда мы все расположились, я рассказала, как повстречала Мари на Земле, кто её отец, что она делала, как вернулась слабой и беспомощной. Представила Волдера подруге и продолжила далее по списку свою историю.

— Из мира Нарийзы, значит… — задумался Зорс.

— Думаю, враг нападёт на Мари, — выдал Волдер. — У неё сильный дар, к тому же она обладает огнём очищения, а это могла только Ника. Он же не может предположить, что она — дракон из другого мира.

— Но все знают легенду, что Страж Равновесия будет слаб как младенец, — нахмурился Гай. — Разве не логично, что именно Ева и есть та, кто ему нужен?

Волдер покачал головой.

— Физически — да, но не магически. Ника, ты не слаба, — посмотрел мне в глаза оборотень.

— Я использую посох, без него я даже магические плетения особо не вижу, — пожала я плечами.

— Чудится мне, что не спроста меня заслали Наблюдатели вместе с тобой, подруга, а не в мой мир. Действительно, это отличный шанс запутать врага, — рассуждала Мари, подперев подбородок рукой.

— Странные вы, — почесал голову Гай. — Что помешает Дроксу приказать убить вас обеих? Будет он ещё думать, кто из вас кто… — махнул он рукой.

— Не Дроксу, — строго сказала я. — А паразиту.

— Какая разница? — пожал плечами парнишка.

— Большая. Дрокс борется, его душа не поглощена, и мы должны ему помочь.

— Убить? — съехидничал Гай.

— Нет, очистить.

— И как ты это себе представляешь, если у тебя нет прежней силы?

— Что‑нибудь придумаю.

— Это всё хорошо, — вклинился задумчивый голос Медра, — но как мы будем спасать людей, когда купола везде спадут? Магия исчезает, артефакты перестают работать, и враг нападёт. Я не уверен, Зорс, что твой древний артефакт продолжит работать.

— План такой, — стала я загибать пальцы. — Первое: активировать Источник Смерти; второе: найти вход в Академию; третье: начать эвакуацию всех жителей мира — она станет нашим Ноевым ковчегом; четвёртое: активировать Источник Жизни; и последним будет Источник — Летающий остров. Как только остров активируется, магия исчезнет, а все в этот момент будут в Академии — она нас защитит. Дожидаемся реку Дорирейс, с которой и придёт обновлённая магия, а далее все воины отправляются на бой с врагом. Всё просто! — нервно хихикнула я, рассматривая суровые лица друзей.

— Совсем непросто… — почесал медвежью голову Топтышка.

— А что за Ноев ковчег? — спросил Гай, но ему никто не ответил.

— Академия исчезла. Ты уверена, что она не разрушена? — задумался Зорс. — Она действительно спасла бы всех.

— Уверена. Академия Объединений — это не просто учебное здание, это крепость. Я много информации о ней находила в библиотеке. Академия — Храм Светила! — послышался шокированный вздох.

— Я думал, это просто земля особенная, где располагается Академия, благословлённая Наблюдателями, и эти игры… — это уже Волдер.

— Всё верно! Земля Академии Объединений находится под особенной магией Высших Сил, под наблюдением. Когда миру грозила опасность, существа находили в этом пристанище спасение. К тому же, пройдя испытания в этом Храме, они становились одарёнными.

— Почему ты думаешь, что магия в Академии не исчезнет?

— Потому что там магия иная… Долго объяснять, а нам надо уже собираться. Время не ждёт.

Хотелось бы мне ещё вот так посидеть, передохнуть, пообниматься с Зорсом, но ощущения такие, что надо поторопиться.

— Не забывайте, что нам надо ещё отбить Марус, — напомнил Медр.

Все затихли, погружаясь в нерадостные думы. Слишком большая армия надвигается, да ещё и с этими демонами из другого мира непонятно, что делать.

— Что ж… Планы твои, родная, нам понятны, а мы уже будем разрабатывать свои, подстраиваясь под твой, — сказал Зорс, вставая. — Волдер, это тебе, — протянул он руку с серьгой. — Будем всегда на связи. И ты, Мари, держи, — передал красный гвоздик.

— Я пока останусь здесь, надо навести небольшой порядок, — злобно оскалился Альфа‑Объединитель.

Теперь он стал Альфой — обладателем мощнейшей магии, сила которой лишь усилилась и бурлила внутри каждой клетки его тела. Я поняла это, подняв свой посох и артефакт‑повязку, бережно оставленные на берегу Источника.

— Мы с Гаем тоже останемся помочь, — сказал Медр, подходя ближе, и стиснул меня в медвежьих объятиях. Я скосила взгляд на Зорса, но он о чём‑то говорил в сторонке с Волдером. Похоже, ревность у него выборочная.

— Я рад, что ты вернулась, Ника, — улыбнулся он клыкастой мордой. — Да и были у меня некоторые догадки относительно вас. Хотя я склонялся больше к Мари, вспомнив, что у тебя отличительный знак дракона тоже имелся, но он не пробудился.

— Мама мне рассказывала о ваших приключениях, особенно когда ты впервые обратилась в оборотня, — подхватил Гай. — Когда она узнает, что ты вернулась, наверняка слезу счастья пустит.

— Она знает, — махнула я рукой. — Веда дотронулась до меня, и сработала ведьмина чуйка.

— Вот оно что… — потёр подбородок белобрысик.

В этот момент каннибалы решили напасть, однако Волдер гаркнул: «Стоять!» — и все как по команде застыли, а после прижались к холодной земле, склонив звериные головы. Старая гиена хотела что‑то протявкать оскорбительное, но Альфа осадил:

— Молчать! — Он стал ходить вокруг этих мерзких тварей. Ноздри его раздувались от гнева, и малейшее шевеление среди них закончилось бы для предателей концом. — Ты, — волк схватил главного, который хоть и трусливо дрожал, но смотрел с ненавистью на Волдера, — я голыми руками готов тебя разорвать за всё, что ты и твои шакалы здесь натворили. Но это будет слишком милосердно, а ты этого не заслуживаешь.

— А ты? — прорычал тот, попытавшись зубами вцепиться в горло Альфы. Но куда там! Вожак Аберза был невероятно силён, а эти предатели утратили былую мощь. Даже с безумством и силой хаоса они — слабаки.

Полупридушенный железной хваткой волка, он хрипло продолжал:

— Разве не твоя вина, что нас прокляли? Твой папаша осквернил Источник, и всё ради того, чтобы ты остался жить. А за это пошла расплата — платить пришлось всем оборотням. Посмотри на нас, посмотри! Это ваших рук дело! Сколько умирало самок, а щенков? Все рождались мёртвыми! А сколько демонов пожрали наших? И ты смеешь судить меня, нас? Мы выживали как могли, чтобы не подохнуть от голода. Да, мы примкнули к тёмным, чтобы выжить — иначе оборотней больше не осталось бы в этом мире.

Волдеру было больно слышать это. Гиена права — частично. Альдорс провёл ритуал, чтобы сохранить жизнь сыну; Источник проклял всех оборотней. Однако…

— Не будь оборотни грешны, проклятье долго бы не продержалось. Источник постепенно очистился бы, возвращая вам прежнюю силу. На то оно и Озеро Преображения! — вмешалась я.

Зорс подхватил:

— Сколько раз я вам предлагал пойти с нами, жить в домах, помогать и…

Но гиена мерзко засмеялась. Волдер встряхнул её.

— Жить? Под «жить» ты называешь рабство? Чтобы мы пахали день и ночь на полях, возили, как животные, телеги, строили собственными лапами дома и, как домашний зверинец, в рот заглядывали великому Правителю Маруса? Никогда! Мы — оборотни! Не опустимся до лизания ног другим, не склонимся в милостыне, не станем рабами, не потеряем свои земли, не будем животными.

— Вы стали хуже животных — чудовищами, пожирающими своих же. Но ты прав: не мне судить. Пусть это сделает Источник, — и Альфа швырнул падаль в синеву чистой воды.

Источник забурлил, потемнел и выплюнул назад обычное животное — гиену. Нет, не оборотня, способного принимать вторую ипостась, а простую мелкую плешивую гиену. Только вот ум остался от разумного существа.

Гиена села, разглядывая свои чёрные лапы, задрожала всем телом, что‑то затявкала, но в страхе прижалась пузом к земле. Другие из банды, шокированные случившимся, хотели бежать, да только Волдер им не позволил. Он заставил их лезть в воду. После купания они преображались — становились обычными лесными зверями или ползучими гадами.

— Вы опустились до самого низшего уровня и не заслуживаете зваться могущественной расой — оборотнями. Оставаться вам до самой смерти животными, быть вам дичью для других охотников. А теперь — прочь!

И они все разбежались, или уползли.

Волдер предложил и Медру зайти в озеро, снять проклятье, но медвежонок отказался, сказав, что сделает это тогда, когда война закончится. Может, он испугался?

Когда Зорс засобирался, Волдер хотел мне что‑то сказать, но, переключив взгляд на моего ревнивого мага, грустно улыбнулся и произнёс:

— Светлого вам всем!

Мы ведь так и не поговорили с ним толком, а обсудить и вспомнить было что…

— До связи, — кивнул Зорс друзьям. Те, помахав нам, развернулись и ушли. — Родная, — ласково произнёс мой мужчина, заправив прядь моих волос за ушко, — сейчас я вас перенесу в Марус, и там разойдёмся. Мне так этого не хочется, но мне нужно подготовить всех к битве. Я предупрежу своих, чтобы вас пустили в сердце Маруса, где находится Древо Смерти.

— Хорошо.

Он открыл пространственное окно. И прежде чем нам войти, Зорс поцеловал меня — прямо через артефакт. Резко отстранился, зашагал первым, а мы — следом.

Щёки горели, губы жгло, а на сердце — столько радости! И это счастье исцеляет мою тревожную душу.