Глава 3

1560 год, 24 мая, где-то южнее Киева

Поле.

Чистое поле.

С ковылем до горизонта.

Это было не то, что наблюдал Андрей, приближаясь к Киеву с юга.

Там, в XXI веке, он бывал в этих краях и ожидал увидеть совсем иные пейзажи. Здесь же и сейчас он имело дело с лесостепью, которая была намного ближе к лесу, чем к степи. Да, полей хватало. Особенно вдоль рек. Но не в обилии. Близость татар и их регулярные нападения опустошали эти края ничуть не меньше, чем ту же округу Тулы. Посему пашни и лугов наблюдалось немного. В отличии от лесов, ибо все зарастало. Посему войско пробиралось вдоль правого берега Днепра со всей возможной осторожностью.

Вперед были выставлены дозор и застав.

С левого фланга двигалось три дозора, дабы не вляпаться в засаду. А войско все находилось в максимальной боевой готовности. Насколько это вообще возможно на марше.

По реке же двигались легкие венецианские гребные корабли с запасами провианта, боеприпасов и частью корпуса, развернутого на основе старых османских войск.

Главной дилеммой Андрея в текущей обстановке стала организации порядка движения маршевой колонны. Ведь в случае вступления в бой головная ее часть должна была обладать как можно больше огневой мощью.

Историю о том, как Сигизмунд подловил швейцарцами Иоанна Васильевича на марше он уже знал. Обидное поражение. И, зная расклад сил, какими оперировал Сигизмунд, точнее его командиры, у Царя имелись все шансы на победу. В случае, если бы они приняли бой по всем правилам и в поле. При том количестве сосредоточенной им легкой артиллерии швейцарскую баталию бы просто разнесло в клочья. А если бы что-то дошло, то было добито залпами стрельцов. Но не сложилось. Обидно. И повторить судьбу Иоанна Васильевича очень не хотелось. Потому что в этом варианте истории Сигизмунд проявлял слишком много инициативы. Ну или не он, а кто-то рядом с ним, вынуждая короля действовать…

Император покачивался в своем седле и уставшим взглядом посматривал по сторонам. Водить войско – не с отрядом малым по кустам лазить. Административной мороки – вагон.

Еда, вода, гигиена, медицина и так далее.

Имелись, правда, корабли сопровождения, куда можно было направлять людей с теми или иными недугами. Что очень сильно облегчало продвижение. Ведь расслабившиеся после долгого сидения в Константинополе бойцы легиона время от времени «отличались». То ногу себе натрут из-за небрежения перемоткой портянок, то еще что учудят. Из-за чего где-то около одного-двух процентов личного состава находилось «на излечении».

Поначалу самые ушлые попытались так облегчить свою маршевую участь. Но заметив это, Император стал сажать их на весла – куда более тяжелый труд, чем марш пешим порядком. Поэтому уже через несколько дней дурных не стало наблюдаться и люди начали попадать на корабли только по делу. Притом неохотно…

Звук рожка.

Андрей встрепенулся.

Вдали из-за очередного перелеска показалось несколько всадников. Легионных. Которые замахали сигнальными флажками, передавая доклад. Кратко. Сначала отработали штатным сигналом. А потом дали краткое пояснение через флажковый алфавит.

До них было километра два с половиной, может быть три.

Император окинул взором это поле.

– Савва.

– Я! – отозвался командир 6-фунтовых орудий. Он по счастью находился поблизости.

– Бери всю батарею и двигайся вон туда, – указал Андрей на пригорок. – Занимай оборону. Заряжай картечью. Дальней. Для прикрытия себе возьми драгун. Понял?

– Так точно.

– Действуй.

И завертелось.

Впереди, в голове колонны шли как раз регулярные всадники и та самая легкая артиллерия. Из чего Император и исходил. Понятно, короткоствольные 6-фунтовые орудия не отличались особенной дальностью. Но тяжелая картечь была серьезным аргументом в их исполнении на дистанциях до ста-ста пятидесяти метров. Чего в сложившейся ситуации более чем хватало. А драгуны со своими тяжелыми мушкетами били еще дальше. По сути, они простреливали насквозь все поле от реки до леса.

Рейтары и уланы же выстроились во фронт.

Первыми встали рейтары. Проверяя готовность к выстрелу не только свои карабины, что подоставали, но и парные тяжелые пистолеты. А за ними уже уланы, поправлявшие пики в токах и в целом свое снаряжение.

Передовой дозор и застава меж тем накопившись у перелеска, дали шенкеля коням и понеслись в сторону своих. Лавой. Без всякого порядка. Имитируя бегство. Насколько это, конечно, было возможно…

Тем временем конные упряжки 6-фунтовых орудий уже вышли на указанное им место и лихо развернулись. А расчеты, спешно начали готовить орудия к бою.

Снять с передка. Причем передок далеко не отводить. Мало ли?

Зарядить.

Навести.

Подготовить пальники.

Драгуны так же, веселой гурьбой следовали за артиллеристами. Спешились. Передали коней коноводам. Построились для ведения залповой пальбы. Ну и стали заряжаться. Что не быстро… Ну как не быстро? В отличие от местных мушкетеров, которые даже «берендеек» еще не имели, эти ребята были обладателями газырей – деревянных пеналов с отмеренным запасом пороха на выстрел. Те размещались в поясных патронташах кожаных. Это сильно повышало скорострельность. Очень сильно. До двух выстрелов в минуту при необходимости. А в теории и до трех, но уже не прицельно.

Понятное дело – медленно. Слишком медленно. Даже артиллеристы на 6-фунтовках короткоствольных делали четыре выстрела не сильно напрягаясь. Благодаря заранее изготовленным картузам, куда увязывался и заряд пороха, и пыж, и поддон, и картечь в жестяной банке. Чтобы это хоть как-то компенсировать драгуны строились в колонны по флангам от батареи и готовились работать через шеренги. По ситуации.

Ну вот – утряслось.

Все заняли свои места.

А бойцы передового дозора и заставы преодолели половину пути от перелеска до основной колонны. На рысях. Благо, что прекрасные персидские кони позволяли это сделать.

И тут из перелеска вылетели литвины.

Передовой полк.

Человек триста или четыреста. В такой толчее и не разберешь.

– Пали! – раздался гулкий голос командира батареи.

И все шесть 6-фунтовых орудий ответили беглым залпом. Слева – направо. То есть, от перелеска – ближе к нему.

Отгремел последний выстрел 6-фунтового «Волка».

Секунда.

И в дело вступили драгуны, давшие первый залп.

Первая шеренга.

И сразу же шустро покинув первую линию, бросились назад, обтекая построение. В то время как вся остальная колонна сделала шаг вперед, продвигаясь.

Пара секунд.

И новый залп.

И вновь шеренга драгун спешно бросилось в хвост колонны. А все построение продвинулось вперед.

Пули же мушкетов по литовским помещикам, сиречь шляхтичам, били страшно. На этой дистанции они пробивали тела бедолаг насквозь. Да как пробивали! Давая на входе относительно небольшое отверстие миллиметров двадцать – двадцать пять в диаметре, они выходили с огромным куском мяса, прихваченным «заодно».

Артиллерийская картечь дальняя, тяжелая тоже действовала сокрушительно. Метров пятьдесят – не больше до ближайшего всадника. Так что и им, и их лошадям было больно…

Вот артиллеристы перезарядились.

Дали новый беглый залп по этой каше-малаше. Ведь все смешалось – кони, люди. Кто-то притормозил. Кто-то врезался. Кто-то отвернул. Кто-то упал. Кто-то, пришпорив коня, постарался перепрыгнуть через преграду.

Драгуны же били методично. Давая по залпу каждые две-три секунды с каждой из двух колонн. Может быть не очень обильные, но вполне прицельные. Со столь небольшого расстояния каждый из них был в состоянии попасть во всадника. Ну или, в крайнем случае, в его лошадь. Да и точность оружия вполне была подходящей. Понятно, что рассеивание сказывалось, несмотря ни на что. Да и пальба по мечущимся всадникам не самое продуктивное дело. Но, в целом, их огонь оказался удивительно продуктивным.

– Вперед! – скомандовал Император.

И выстроенная регулярная кавалерия пошла вперед.

Первыми с некоторым отрывом двигались рейтары. Сблизившись на метров пятьдесят, они перешли на шаг и дали в разнобой залп из карабинов по смешанным, расстроенным боевым порядкам неприятеля. Прицельный. Насколько это вообще было возможно.

Потом, продолжая сближаться, они почти что в упор отстрелялись из обоих тяжелых пистолей. И… не стали отворачивать.

Передовой полк Сигизмунда к этому моменту уже перестал существовать. Три залпа шести 6-фунтовых орудий тяжелой картечью, свыше пятисот выстрелов из мушкетов накоротке, да еще они добавили – выдав свыше шестисот выстрелов. Также почти в упор. Посему относительно дееспособных всадников среди супостатов наблюдалось не более пары десятков. И они убегали. Быстро. ОЧЕНЬ быстро. Прямо сверкая копытами…

Уланы же так в бой и не вступили.

– Выслать вперед разведку. Усиленную. – скомандовал Император.

– Есть.

– Пехота построилась?

– Так точно.

– Выдвигаемся…

Сигизмунд слышал звуки выстрелов.

Очень частые.

Слишком частые.

Это вгоняло его в тоску. Надежда, конечно оставалась. Но такая частая пальба не оставляла особых шансов передовому полку. А там находились близкие ему люди. Тех, кого он ценил. Но главное – совершенно очевидно, история, которую удалось провернуть с Давлет-ханом не повторялась. Полк явно вступил в невыгодный для себя бой. И ничем хорошим это не пахло…

Наконец, спустя несколько минут из перелеска показалось пара десятков всадников, окруженных пустыми лошадьми. Часть из которых волокли за собой застрявших ногой в стремени людей. Вероятно уже мертвых.

– Сильно их приголубили… – заметил один из командиров, стоящих рядом с Сигизмундом.

– Чародейство, не иначе.

– Как же это их?

– Сейчас узнаем…

Минуты через две в просвете перелеска появилась разведка. Но, заприметив большую массу войска, на поле она выходить не стала. Отчего с фронта, с позиции главных сил армии их было видно, а засадному полку, стоящему «за поворотом» – нет.

Разведка немного помедлила. Да и отвернула назад.

А из-за леса чуть погодя донеслась барабанная дробь. Медленно приближающаяся. До тошноты медленно. Пока, наконец, не показалась легионная пехота.

Впереди бойцы с большими овальными красными щитами с белой хризмой «на борту». Сплошной стеной.

За ними – все остальные.

Получалась этакая атакующая колонна в духе швейцарской баталии. На первый взгляд. Но только на первый.

Медленно она приблизилась к полю и вошла на него.

Засадный полк, стоявший ближе к лесу, шелохнулся и, действуя по заранее утвержденному плану, пошел в атаку. Но не тут-то было.

Баталия легионной пехоты замерла.

Легионеры со щитами припали на колено. С той стороны, откуда началась атака. А стрельцы, расположенные внутри построения, начали палить в эту лаву литовских помещиков. Не очень большую, всадников в четыреста…

Залп. Залп. Залп.

Быстрые.

Частые.

Шеренги просто менялись внутри «коробки», давая очень плотный обстрел из своих длинноствольных аркебуз. Не мушкеты, конечно. Но били много дальше и точнее обычных своих товарок. Из-за чего уже метров со ста пятидесяти, приближающиеся на легких рысях и не перешедшие к разгону шляхтичи посыпались на землю.

Секунд тридцать такой пальбы.

И засадный полк резко отвернул в сторону, максимально ускорившись. Слишком уж показательные потери. И ладно бы в целом по полку. Нет. Прямо перед твоими глазами. Отчего боеспособность полка резко сдулась. И десяти процентов личного состава не поразило огнем, как он обратился в бегство. Тем более, что совсем недавно все шляхтичи видели, что осталось от передового полка и оттого сильно деморализовались…

Отразив атаку, легионная баталия промедлила с минуту, наводя порядок в своих рядах, и вновь двинулась вперед. Мерно. Спокойно. Уверенно. Под барабанный бой, словно метроном давящий на психику шляхетского войска.

– Нужно немедленно атаковать!

– Да ты сам видел, что они сделали!

– Нас много! Раздавим!

Завертелись горячие дебаты. Пока, наконец, бледный как полотно король не тронул своего коня вперед.

– Кто не трус – за мной! – рявкнул он.

Какой же шляхтич признается в том, что он боится? Правильно. Никакой. Вот все войско и устремилось за Сигизмундом.

Чего ему стоил этот поступок – не пересказать.

Всю свою жизнь он был труслив, осторожен и выдержан. Никогда не совершал решительных поступков. Но тут… ему вдруг стало страшно. Настолько страшно, что он испугался отступать. Ведь если он сейчас сбежит с поля боя, то потеряет авторитет среди воинства. И его свои же сдадут Андрею. Во всяком случае, эта мысль пронзила ему мозг. И, едва не потеряв сознания от страха, он ринулся вперед, увлекая за собой войско…

Вот легионная пехота втянулась в поле и пошла вперед. Строго сохраняя равнение.

Следом за ними стали «просачиваться» уланы, рейтары, сипахи и черкесы. Последних, кстати, даже к крещению приводить не требовалось, так как они в то время еще ислам не приняли. И держались византийского обряда.

Но конница Императора не успевала полноценно втянуться. Только обозначила свое присутствие. Как вся лава польско-литовского шляхетского войска налетело на легион.

Ну… как налетела? Попыталось.

Потому что пальба началась знатная. Во фронт и фланги. А в той толчее свой-чужой можно и перепутать. Даже несмотря на уставные опознавательные цвета да знаки. Из-за чего все всадники Андрея не лезли на рожон, накапливая за линией пехоты. Благо, что туда почти не просачивались шляхтичи. Очень уж плотная пальба велась.

Минута.

И войско Сигизмунда отхлынуло, откатившись. Так и не достигнув успеха. Плотное пехотное построение – крепкий орешек для такой конницы.

Легион вновь продолжил движение вперед. Время от времени останавливаясь и постреливая. Через что выдавливал неприятеля все дальше и дальше.

Наконец, улучшив момент, сам Андрей повел вперед всю конницу. Верхом на своем дестриэ. По правому флангу, где вроде как мелькал король.

За ним следом устремились уланы, опустив свои пики. И остальные.

Командир пехотной баталии это заметил и отдал соответствующие приказы, запретив стрелять на этот фланг. Так что, у Андрея с уланами получилось нормально разогнаться и ударить – в копья. Натиском. Выбив разом около двухсот всадников. С фатальными последствиями практически для каждого. Ведь клееная пика с упора прошивала легкий степной щит и кольчугу с телом словно никакой преграды и не имелось. Словно палкой ткнули в свежее говно…

Раз.

И врубились.

А следом все остальные. Перейдя на белое оружие – тяжелые и длинные военные рапиры. Мало отличимые по своему виду и действию от кирасирских палашей Наполеоновских войн…