Глава 49

Кира

– Как ты, Кира? – спрашивает Вирсавия, мягко улыбаясь.

А я напоминаю себе, что нельзя злиться на девушку за то, что она искренне переживает о моем благополучии.

Нельзя.

Но я злюсь.

Просто не могу контролировать эмоции. Спасибо, гормоны.

Я нахожусь в доме у Алима уже десять дней, и каждый божий день по двадцать раз в сутки каждый человек считает своим долгом спросить, как я.

А как я?

Плохо.

Нет, физически со мной и с малышом все хорошо. Но эмоционально… Я нестабильна. Я сама это прекрасно понимаю. Меня кидает из крайности в крайность. Но я точно знаю, что как только я увижу Мирана, мне станет лучше. Неизвестность изводит меня. Да, мы разговариваем каждый день, но он ничего мне не говорит. Вообще ничего! Я злюсь из-за этого тоже. Когда он вернется? Сколько я еще буду тут без него? Столько вопросов и никаких ответов.

Все говорят, что нужно быть сильной.

Я пытаюсь, правда пытаюсь.

Никому не показываю, как мне тяжело.

Как сильно я напугана. Да я просто в ужасе.

Я очень сильно люблю Мирана, больше всего на свете. Но рожать ребенка здесь, в его мире… Это то же самое, что осознанно повесить мишень малышу на спину. Даже если он найдет Рзаева. Все равно. Сколько еще будет врагов? Каждый день сидеть и бояться?

– Все… Нормально, – отвечаю Вие, когда понимаю, что затянула с ответом.

Мы сидим у бассейна и смотрим за детьми. Они бегают, веселятся. А я извожусь от беспокойства, от постоянного чувства внутри, что все будет плохо, что за весь смех и радость придется заплатить слезами.

– Эй, – девушка тронула меня за руку. – Расскажи мне. Я же вижу, что тебе плохо.

– Я… Не здесь, – киваю на детей.

– Пойдем в дом, за ними присмотрит няня.

Вирсавия тянет меня за собой.

Мы заходим в дом и идем в библиотеку. Девушка готовит нам напитки, и мы садимся в кресла. Смотрит на меня внимательно. А мне становится стыдно за свои мысли.

– Прости, я просто хочу, чтобы Миран вернулся. Все нормально. Возвращайся к детям.

– Думаю, без меня обойдутся, – улыбается. – Расскажи мне, что тебя волнует.

– Глупости, – качаю головой.

– Кира, расскажи, может, я смогу помочь.

Смотрю в окно и пытаюсь собраться с мыслями. Меня окружили такой заботой в этой семье, а я думаю такие гадости.

– Я просто пытаюсь понять… Как не бояться. Смотрю на тебя, на Эльзу, и не понимаю, как у вас так вышло? Я боюсь каждого шороха. Мне кажется, что в следующую секунду все станет плохо. Я боюсь смеяться и радоваться, потому что в следующую секунду боюсь захлебнуться горькими слезами. Как у вас вышло быть счастливыми? – выпаливаю на одном дыхании.

Вирсавия молчит. Долго. Я ей не мешаю.

– Знаешь, мне тоже было страшно. Я боялась всего на свете, особенно отца. А потом появился Тео и сказал, что я больше не должна ничего бояться, что он со всем справится. И я поверила ему. Быть счастливой – это выбор, который никто, кроме тебя, не сделает. И это самый тяжелый выбор в жизни.

– Я понимаю это, правда. Я хочу быть счастливой. Хочу, чтобы малыш был счастлив. Но… Что если появится еще один такой Рзаев? Опять сидеть переживать, нервничать? Мне кажется, я больше не вывезу. Я просто сойду с ума от переживаний. Я люблю Мирана, но я ненавижу его мир, понимаешь? Я никогда не жила богато и могу спокойно обойтись без всего этого, – развожу руки в стороны, указывая на роскошь вокруг. – Мне ничего из этого не нужно. Я просто хочу знать, что с семьей, с людьми, которые мне дороги, будет все хорошо.

– Будет. Ты, главное, верь в своего мужчину.

– Вот так просто?

– Именно так. Если ты не будешь верить ему и в него, зачем ты ему нужна? – серьезно спрашивает Вия. – В мире Мирана, всех Имановых, все просто: мужчина занимается своими делами, а женщины должны быть рядом и во всем поддерживать. Вот секрет счастья, который ты так ищешь. Ты не можешь изменить Мира, но ты можешь подстроиться под него. И поверь, он сделает все для тебя. То, через что пришлось тебе пройти… Это ужасно, я понимаю, я была на твоем месте. Но больше этого не произойдет! Миран не позволит. Ты часть семьи, Кира. А ваш будущий малыш – Иманов. Он или она будет с гордостью носить эту фамилию. Хватит думать о том, что никогда не произойдет. Думай о том, что ты можешь изменить, на что можешь повлиять.

Слова Вии произвели на меня впечатление. Я думала о них весь последующий день. Именно эти слова мне нужно было услышать. Я поняла, о чем она говорит. Во мне что-то щелкнуло, и страх отступил. Я посмотрела на свою жизнь другими глазами. По-другому начала относится к своему окружению. Я живу здесь и сейчас, и это прекрасное чувство.

* * *

Я только вышла из душа и завернулась в пушистое полотенце, когда услышала, что звонит мой телефон. По тому, как сердце ускорило свой бег, даже не видя имя, я поняла, что звонит Миран.

– Алло, – подбежала к телефону.

– Привет, малышка, как ты? – слышу родной голос.

– Привет, я нормально. Из душа вышла. Ты как?

– Когда тебя услышал, все стало супер. Расскажи, как прошел день?

И я ему рассказываю. За две недели нашего общения по телефону я поняла, что Мирану действительно интересно, как проходит мой день. Я рассказываю ему о каждой мелочи.

– Мне кажется, что живот стал заметный, – улыбаюсь я. – Штаны уже жмут. Скоро стану необъятной.

– И будешь самой прекрасной в мире.

Я млею от его слов.

– Я скучаю по тебе, Мир, – тихо говорю, подхожу к окну. – Знаю, что ты стараешься вернуться ко мне как можно быстрее… Я тебя очень сильно жду.

– Уже дождалась. Повернись, – говорит Иманов.

И эти слова произносит не в телефон.

Сердце перестает биться, а потом начинает работу с удвоенной силой. Резко оборачиваюсь и вижу Мирана перед собой. Он приехал! Вернулся! Нутро переполняет от эмоций, мне хочется плакать, кричать и смеяться одновременно.

Я разглядываю его, с ним все хорошо. Вижу, что уставший, но живой, здоровый, а это самое главное!

Я хочу броситься к нему в объятия, но застываю на месте, не могу пошевелиться. А вдруг он исчезнет…

Но Мир все решает за меня, в несколько шагов преодолевает разделяющее нас расстояние и обнимает. В легкие попадает его запах, и я громко всхлипываю, цепляюсь за него руками. Больше никогда не отпущу! Никогда!

– Мир, Мир, Мир… – шепчу как заведенная.

Он гладит меня по волосам, касается кожи.

– Я здесь, хорошая моя.

Одновременно тянемся друг к другу с поцелуями. Меня трясет, словно в лихорадке. Поцелуй с привкусом моих слез… Он ощущается лучше всего на свете.

Я даже не поняла, как оказалась на кровати. Миран стянул с меня полотенце, я оказалась в его власти, полностью голая. Мужчина навис надо мной, он с каким-то восхищением рассматривал мое тело. Первым делом дотронулся до живота, я чувствовала, как подрагивает его ладонь. Обвел кончиками пальцев пупок, а потом полностью ладонь положил на слегка округлившийся животик.

– Мой сын, – улыбается, а потом в глаза мне смотрит.

– Мне можно… Я спрашивала у врача про секс.

Он хрипло смеется.

– Вот ты какая стала, медсестричка. Уже спокойно произносишь слово «секс» и даже у врача про него спрашиваешь, даже не краснеешь. Как хорошо я тебя развратил.

– Ты разве не скучал по мне?

– Скучал. Дико.

– Так покажи, как сильно, – развожу колени в стороны.

Мне нужно почувствовать его в себе прямо сейчас. Я нуждаюсь в нем, нуждаюсь в этой близости.

Дважды повторять не нужно было. Мир накрывает своим телом и буквально за минуту доводит пальцами мое тело до исступления. Оно настроено на него, он словно ловкий музыкант знает, куда нажать и что делать.

А после он одним толчком входит в меня. Это один самых лучших моментов, момент единения. Смотрим друг другу в глаза. Мир целует меня то нежно, то жадно. А я отдаю всю себя без остатка.

– Люблю тебя, – шепчу на ухо.

А дальше только космос…

После марафона секса я лежу у Мирана на груди и пытаюсь вернуться на землю. На моем лице дурацкая улыбка, Иманов нежно гладит меня по спине.

– Кажется, мы перевыполнили норму секса за те две недели, что не виделись, – говорю я.

– Я не прочь еще одного или двух заходов.

– Я повернусь на бок, и делай, что хочешь, – тихо смеюсь.

– Меня вполне устраивает такой вариант.

Мы лежим в тишине. И я возвращаюсь с небес на землю. Сразу столько мыслей крутится в голове. Мир чувствует меня, прижимает к себе, целует в лоб, а потом поднимает мою голову за подбородок, чтобы на него смотрела.

– Нет его больше. Больше никто не навредит ни тебе, ни ребенку. Веришь мне?

Облегчение. Вот что я чувствую. И даже радость. Я радуюсь смерти другого человека. Это делает меня плохой личностью? Наверное, нет. В этом мире все кристально чисто и ясно: или ты, или тебя.

– Верю. Я тебе всегда верю, мой Мир.