Глава первая
Голова раскалывалась, а перед глазами все расплывалось… Через болезненную дымку я увидел женщину, переступающую порог лачуги. Она все время крестилась и оглядывалась по сторонам… Где я? … Сухие пучки трав, подвешенные под крышей, треск огня и едкий запах дыма… Я у … ведьмы? Эта мысль обожгла меня изнутри, заставив замереть. Нечестивая….
- Зачем пришла, раз так боишься,? - послышался голос ведьмы, а из темного угла отделилась фигура и направилась к двери. - Хватит молиться своему богу. Не трону я тебя.
Женщина замялась, а у меня перед глазами пронеслась вспышка света, больно обжигая глаза. Нечестивая внимательно посмотрела на женщину и кивнула, улыбнувшись своим мыслям.
- И чего же ты хочешь? - скрестив руки на груди выдала ведьма, с превосходством глядя на женщину. Та закусила губу и отвела глаза. - Приворожить? Отвадить от соперницы? Или к тебе его присушить-привязать?
- Чтобы в семью вернулся, - дрожащим голосом и губами произнесла женщина, уронив голову себе на грудь, - Совсем сил моих не осталось терпеть это все… Говорит, молодая… Красивая… Не устоял… А так, чтобы снова любил можно сделать?
Ведьма молчала, о чем-то думая, а женщина вздрагивала от каждого шороха. Я попытался пошевелиться, но не смог. Она привязала меня? Я снова попытался дернуть рукой, но не мог…
- Я тебе тут еду принесла, - шепотом произнесла женщина,дрожащими руками протягивая сверток ведьме, - И вот, денег немного. Сколько было, больше нет… Ты только помоги, Софушка, а я за тебя свечку в церкви поставлю и помолюсь… Попрошу у Бога грехи твои отпустить…
- Меня природа кормит. Это и есть мои боги, - отмахнулась ведьма и направилась к столу с разными склянками и травами, - Да и денег мне не надо. Нечего мне купить на них в лесу. Оставь их для своего бога. Он любит подношения и пожертвования.
Ведьма перебирала бутылочками, звеня и глядя в каждую на свет лучины. Ее рука остановилась на одной, а улыбка на губах стала еще шире. Все-таки ведьма… Нечестивое отродье… Я видел надо мной пучки сушеных трав, видел старое покосившееся оконце и чувствовал пальцами мягкий мех шкуры, на которую меня уложили. Ведьма что-то громко пошептала на бутылку, пока на деревянном столе тлела лучина. В глазах нечестивицы плясал бесовский огонь, пока гостья вжала голову в плечи, а надеждой глядя ведьму.
- Держи. Сбор любовный из трав, - ведьма протянула банку с измельченной травой в сторону просящей.
- Прости меня, грешную! - тут же стала креститься женщина, поглядывая куда-то наверх и протягивая дрожащую руку к ведьминым травам. - Прости меня, и смилуйся надо мной! Спаси мою душу!
- По одной щепотке добавляй в еду, перед готовностью, - усмехнулась ведьма, глядя на то, как гостья пятится к двери. - И сразу же мужу еду ту давай. О том, что у меня была, ни слова никому не говори, иначе не подействует.
Женщина быстро схватила дар ведьмы и прижала к груди, но уходить не спешила и по-прежнему мялась, стоя на пороге.
- А у тебя нет… Чего-то… Ну, чтобы мне… - замялась женщина, как рыба на суше, открывая и закрывая рот, стараясь себя пересилить и наконец произнести что-то, - Чтобы красота вернулась… Ну… Такая, какая в девках у меня была…
Ведьма хихикнула, но ничего не сказала, снова направившись к своему столику. Глаза постепенно привыкали, и я смог разглядеть гостью. Засаленные волосы выбились из косынки, заляпанный передник, грязные до локтей руки и огромная заплатка на обтрепавшемся рукаве. Небрежный дырявый платок прикрывал исхудавшие плечи, а алчные глаза следили за каждым движением ведьмы. На бедняжку жалко было смотреть. Не удивительно, что муж пошел по девкам - женщина выглядела старухой.
- Вот держи, - Софушка протянула гостье увесистый мешок, и просящая тут же полезла смотреть что внутри. - Это специальная, заговоренная кора… Утром и вечером купайся в ней и приговаривай : “Где не шляется, пусть домой вертается!” Запомни эти слова. Одежду старую сожги, да у швеи новую закажи. Как сжигать будешь, произнеси: “Отвяжись дурная жизнь!”. Как искупаешься, новые одежды надевай, да на улицу иди. Пока семнадцать раз с разными людьми не поздороваешься - домой не возвращайся. Все запомнила?
Женщина шевелила губами, осмысливая услышанное, а потом быстро кивнула и растворилась в темноте ночи. Ведьма с тяжелым вздохом вернулась в свой угол и чем-то зашуршала.
- Разве так можно? - хрипло подал я голос, в надежде вразумить нечестивую и наставить на путь истинный, - Человека воли лишать и к нелюбимой возвращать? По что зло творишь, ведьма? Думаешь, что сможешь околдовать? Разума лишить? Воли лишить?
В углу снова зашуршало, и в тишине раздался сонный голос:
- Какое зло? Приправы я ей дала, чтобы готовила лучше. И соль природную, чтобы вкус другим казался. Мужчина никогда не уйдет от женщины, которая вкусно готовит. А если и уйдет, то вспоминать будет сравнивать, - зевая, произнесла нечестивая. - А в мешке кора дубовая и мыльник. Ты вообще видел на кого она похожа?
- А как же твои слова про сбор любовный? И заговоренную кору? - с недоверием отозвался я, не веря ни единому слову ведьмы. - Скажешь, что мне послышалось?
- А я смотрю, оклемался, - с усмешкой добавила ведунья, пока я порывался встать. - Спи, утром осмотрю тебя и решим что с тобой делать. Пока старайся не шевелиться. На ссадинах мазь, смажешь.
Я задавал ещё вопросы, но ответом мне было лишь тихое сопение…Ну, ничего, ведьма, скоро и до тебя доберется Святая Инквизиция.
Я проснулся от нестерпимой жажды и, едва разлепив глаза, оглядел ветхий дом. Ведьмы в нем не было, а значит я мог осмотреться. На стенах висели и сушились какие-то травы, связанные в веники, какие- то склянки, с разноцветной жидкостью с каким-то странным, я бы даже сказал, мистическим отблеском, украшали уже изрядно покосившийся столик. Отдельно чаша со ступкой, в которой ведьма недавно толкла свою колдовскую траву, а запах распространялся по всей комнате. Я поднялся с кровати, чтобы более детально осмотреть помещение и найти воду.
Аккуратно обходя все пучки из трав и ведьмины принадлежности, потому как прикасаться к нечестивому - греховно, я пытался найти кувшин, но пока что наше только странную миску с зеленой жидкостью. А вдруг она меня заколдовать хочет? Только не говорите, что я пил этот мерзкий отвар! Не найдя воды в доме, я стал пробираться к двери, надеясь, что найду воду где-то на улице.
- Помогите! - раздался жалобный голос за дверью, раздавшийся так внезапно, что я еле сумел сохранить равновесие. - Помогите, пожалуйста! Умоляю Вас!
Я приблизился к двери, которая от старости еле держалась на скрипучих под натиском ветрах петлях и почти рассохлась, образов большие щели. За дверью стояла перепуганная девушка, которая со всех сил колотила дверь. Зачем она пришла к ведьме? Неужели кого-то хочет воли лишить? Как та, накануне? Еще одна нечестивица! Прочь отсюда! Иди, молись богу! И нечего тут дверью скрипеть!
- Помогите!!! Софушка, умоляю! - рыдала девушка, опускаясь на колени перед дверью и захлебываясь рыданиями и колотя кулачками по старым дверным доскам. - У меня ребенок умирает, помоги пожалуйста… Кроме тебя никто не поможет… Он для меня - единственная радость… Все, что у меня было… Моя кроха умирает…
Дверь отворилась сама собой, и девушка прямо ввалилась внутрь дома. Ей не было и тридцати лет, а съехавший на плечо платок приоткрыл седину, что так рано тронула ее волосы… Девушка плакала и билась у меня в ногах, безумными глазами выискивая в доме ведьму…
- Умоляю, спасите моего сына! У меня больше никого не осталось! Помогите! - плакала она, подползая ко мне и хватая меня за низ рубахи, - На все пойду! Все, что угодно сделаю, душу дьяволу продам, только спасите моего малыша! Где она? Скажите, где она? Где Софа?
Я стоял в полном недоумении, не понимая, как люди могут идти на такое! Я внимательно рассматривал грешницу. Прийти сюда - уже грех! Не подходи ко мне, нечестивица!
- Что с дитем твоим? - брезгливо спросил я, кладя ей руку на голову, в надежде успокоить. - Молись господу нашему о здравии своего дитя и услышаны будут твои молитвы.
- Я три дня молюсь Богу, а моей крохе становится только хуже и хуже, - причитала девушка, цепляясь за мою рубаху. -Молюсь, молюсь, в церковь ходила.. Молила Господа, чтобы он меня забрал, но оставил его в живых, мою кровиночку. Никого у меня не осталось.. Муж умер по весне, старший ребенок тоже… От лихорадки, тоже озноб, жар и на пятый день умер… А за ним и муж ...За что мне такая кара? За что? Пусть Софа спасет ребенка! Пусть спасет! Все, что угодно взамен отдам! Все что есть! И душу отдам и жизнь отдам, ничего не пожалею, все что хочет пусть берет!
Девушка пыталась снять тусклое колечко, что было у нее на пальце, предлагая и его за спасение ребенка. Она остервенением дергала его на пальце и постоянно повторяла :”Только пусть спасет! Пусть спасет!”
- Пусть все, что надо из дома забирает! Все, что понравится! Я все ей отдам, - продолжала выть девушка, раскачиваясь из стороны в сторону. - Лишь бы только его спасла, только спасла! Мою жизнь пусть берет!
Закричала крестьянка, пытаясь разорвать на себе рубашку, а потом снова заскулила.
- На все воля божья. - пытался вразумить я девушку и наставить ее на путь истинный, - Это все за грехи…
- Когда же он нагрешить то успел? Ему ещё и двух годочков не исполнилось! - закричала женщина, поднимая на меня заплаканные глаза, - Всегда такой ласковый, подойдет, обнимет меня своими маленькими ручками и слезы мне утирает и целует меня в мокрые щеки… А я улыбаюсь ему и говорю, что не буду больше плакать, хоть и скучаю по его братику и мужу… Он всё, что у меня осталось! Спасите! Спасите пожалуйста! Все что угодно отдам! Все что угодно сделаю, только спасите его! Умоляю, спасите!
- Ну, значит за грехи отца своего платит твоё дитя, - продолжал я, понимая, что передо мной стоит такая же нечестивая, как и ведьма, - Значит его грехи дано искупить ребенку.
- Неправда! Муж праведником был всегда! На воскресную службу всегда ходил и нас с собой брал, - рассказывала обезумевшая, широко распахнув глаза. Она наседала на меня, а я пятился. - Все, что у нас оставалось в церковь относили, беднякам отдавали! Никогда себе не оставляли! Страждущего - обогреем, милостыню подадим, в церковь подаяния отнесем, чем же мы грешны? Детей учил слову божьему, старший сын хотел священником стать… Он с детства говорил :” Мамочка, Боженька есть… Боженька все видит… Я тоже хочу людям помогать”
- Радуйся, женщина! Значит твой сын святым будет! - обрадовал я её, не представляя большей чести, чем эта. И нечестивая должна радоваться. - Нет большей благодати, чем причисленным быть к святому лику.
- Лучше бы здесь, со мной был! Живой! А не там святым! - снова завыла женщина, снова вцепившись в мою рубаху, - Лучше бы моим был! Любимым! Обласканным! Приняла бы любого! Служил бы Господу, но здесь, рядышком со мной!
- А обращалась ли ты к инквизиции? - спросил я, внимательно глядя на то, как лицо ее перекосило от ужаса и она в панике отползла от меня на несколько шагов, - Они - слуги господа нашего! Все более понимают, чем нечестивые..
- Недалеко от нашей деревни, в двух днях пути, в Эсебле, есть инквизиция, - дрожащим от страха голосом произнесла она, а от лицо ее потеряло краски, - Страшное место, очень страшное! Женщин сжигали прямо на площади! Мужчин сжигали! Нет веры им! Нечистивые они!
- Вот за грехи твои! За то, что не к слугам господа, а к ведьме пошла, - суровым голосом начал я, понимая, что никакие доводы уже не смогут вразумить ту, что поддалась на дьявольское искушение, - Господь и заберет твоего ребенка! Сама виновата в несчастии своем! Покайся в грехах своих! И впредь будь благочестивой и благоразумной!
- Не в чем мне каяться… Всю жизнь праведно жила, верной женой была, мужа любила и детей своих. - перешла на шепот женщина, склоняя голову к моей груди. - Не украла… Не убила… Ни обидела словом… Всю жизнь семье посвятила!
- Вот! А нужно было богу! - отрезал я, горделиво глядя на опухшее от слез лицо.
- Да что же Вы такое говорите, - девушку снова душили рыдания, - Неужели Бог хочет забрать моего ребенка? Да лучше бы он меня забрал!
- Иди с миром, - с тяжелым вздохом произнес я, сдаваясь перед силой скверны, опутавшей эту несчастную, - На небесах Вы все встретитесь! Чем тяжелее твой земной путь здесь, тем лучше тебе будет в Царстве Отца нашего. Страдания очищают!
- Лучше я сама умру! Вместе с ним! Обниму его и умрем вместе! - закричала девушка, не слыша меня,вскакивая на ноги и выбегая из дома, - Вместе уйдем! Вместе!
Я так и остался стоять рядом с дверью, пытаясь понять, что движет этими людьми? Что заставляет их свернуть с пути истинного? Истинно праведного? Неужели так сложно довериться богу? Я их не понимаю. Почему я безоговорочно верю, а они не могут? Мир полон грязи и зла, с которым нужно бороться. Выкорчевывать, искоренять, выжигать, чтобы однажды мир очистился от скверны и стал раем земным. За своими мыслями, я не заметил как вернулась ведьма, только тогда, когда она загремела чем-то на своем столе, я обратил на нее свое внимание, пытаясь вложить в свой взгляд все презрение?
- Что смотришь, хомяк? Горшок не нашел? - поймала она мой взгляд. - Погоди! Здесь кто-то был… Не так ли? Почему сразу не сказал?
- Опять твоё черное колдовство? Иначе, как бы ты разузнала, что сюда приходила нечестивица с помыслами грязными? - с брезгливостью, выплюнул я эти слова ведьме в лицо. - Я спровадил ее. Спас ее душу!
- Ага, тут колдовства на полу прямо комьями грязи налипло, - Софа указала пальцем на следы и грязные следы, оставленные заблудшей овцой. - И они явно не мои. И не твои! У тебя вообще ботинок нет! Кто приходил, признавайся!
- Да, приходила. Такая же нечестивица как и ты. Дите у нее говорит умирает! - неохотно начал я рассказывать, в надежде, что хоть эту на путь истинный наставлю. - Вся семья у нее от лихорадки умерла. Я сказал ей, что страдания очищают, и что они все встретятся в царстве божьем! А то, что младший лихорадкой заболел и умирает, так то бог ее за грехи наказывает, вот очиститься, будет праведную жизнь вести, тогда они все и встретятся!
- Погоди-ка, так это же… Поняла! - Софа сорвалась с места и принялась закидывать в сумку какие-то пучки трав, склянки со снадобьями дьявольскими и что-то приговаривала про себя. Заклинание дьявольское, не иначе. - Жди меня, из дома не выходи, холодает в лесу ! Я поняла кто приходил, постараюсь помочь…
- Она - заблудшая овца, отбившаяся от стада! - крикнул я вслед, в спешке ускользающей из дома ведьме.
- А ты - баран, отбивший мозги при падении! - послышалось за скрипучей дверью, которая хлопала на ветру.
- Нет, ведьма. Ты ошибаешься. Я тот, кто пришел очистить землю от таких, как ты! - выкрикнул я, слыша, как она возится за дверью, звеня склянками.
- Тряпку в руки и начинай прямо отсюда! - послышался голос. - Давай, чтобы я когда вернулась, тут был рай земной. Ну или хотя бы чистый пол, как твои помыслы!