Глава 27

Алиса

Герман давно уже уехал, а я так и стою, словно меня приклеили к машине.

Нормально вообще? Что это только что было? Как он посмел? А ты? Как ты посмела, Алиса?

Размякла, растеклась лужицей, ответила, и более того – мне это понравилось. Молодец! То с одним, то с другим. Господи, о чём я?! Я с двумя переспала одновременно, чего уж там.

Но я поняла – они не исчезнут из моей жизни. С этим нужно либо смериться, либо… Да нет никаких «либо», сама теку как похотливая сучка, думаю о них постоянно, как бы ни пыталась убедить себя в обратном. Но это ещё не значит, что им можно доверять. Доверилась, вон, одному. Спасибо, хватило с головой. Сердце мне не разбили, потому что не любовь то была. Но эти двое, чувствую, сделают это с лёгкостью.

Мужчинам вообще верить нельзя, наговорят комплиментов, наобещают звёзд с небо, а на деле растопчут тебя, одним словом. Любить страшно, а если в человеке не уверен, то и подавно. А я не уверена ни в одном из них.

И если Слава сдержан и холоден, то Герман перешёл границы дозволенного. А я девушка впечатлительная, мужским вниманием обделенная, пару таких вот случаев, и ночные мокрые концерты подушке обеспечены. А мне этого не надо, я ведь собралась новую жизнь построить, а Герман и Слава часть моего прошлого, там и должны остаться.

Отлипнув, наконец, от машины, я сажусь за рули и еду домой. Домой…

Разве можно назвать домом чужую квартиру? Дом там, где тебя ждут, а меня никто не ждёт. Мама далеко, а папа… Папа покинул нас ещё два года назад. Раз, и его нет. В мгновение теряешь близкого человека.

Инфаркт забрал папу, оставляя пустоту в нашей с мамой душе. Мама винила себя и до сих пор винит. Она тогда уехала к подруге и задержалась, а когда приехала домой, папа лежал на полу в гостиной. Она вызвала скорую, но поздно, его уже было не спасти.

Она ночами не спала, не могла находиться в их спальне, успокоительными злоупотребляла. И когда она сама оказалась в больнице, я приняла меры и отвезла её к дяде, старшему брату мамы. Он врач и у него небольшой санаторий на море. Маме стало намного лучше, она ожила и здоровый румянец на щеках вернулся, только теперь видимся редко.

Я сейчас с большим удовольствием бы легла на её колени. Она бы гладила меня по голове и успокаивала просто своим присутствием рядом, своей теплотой и любовью.

Так, всё! Не плакать! Не всё так плохо.

Квартира встретила меня пустотой и тишиной. Может, кошку купить? А что, она будет любить и ждать меня. Поставив пакеты на пол, я пошла прямиком в ванную и встала под тёплый душ. Тело, что было напряжено с тех пор, как Герман оставил меня на парковке торгового центра, начало расслабляться, а ароматный гель для душа смыл запах Германа.

Как только вышла из душа, включила музыку. Пританцовывая и подпевая себе под нос, я подготовила платье для завтрашнего дня и нарезала себе салат на ужин. Звонок Кати застал меня за столом, отвечаю и, включив громкую связь, ставлю телефон рядом.

– Слушаю! – серьёзным голосом говорю я.

– Оу! Как строго, – захихикала подруга. – Ну что, как всё прошло? – с интересом спрашивает она.

– Что прошло? – делаю вид, что не понимаю.

– Свидание, – как ни в чём не бывало отвечает она.

– Не понимаю, о чём ты, – мотаю головой, будто она может меня видеть. – Я поехала с подругой на шопинг, а она бросила меня одну в торговом центре и нагло сбежала домой, – с нотками обиды в голосе говорю я.

– Начинается, – вздыхает Катя. – Ты была не одна, а я была лишней там.

– Нет! Лишним была одна наглая морда, а ты должна была остаться со мной, – возмущаюсь я, забыв об ужине.

– Он тебя обидел или что? Почему ты такая взвинченная? – забеспокоилась подруга.

– Лучше бы обидел, – бурчу я и, зацепив вилкой зелёный лист салата, сую его в рот.

– Так, а ну говори, что случилось? – требует она.

– Он меня поцеловал, – проговорила быстро и затаила дыхание.

– Во как?! – усмехается эта зараза. – А ты что?

– Ничего, – опускаю голову и лениво перебираю вилкой листья салата, потеряв аппетит окончательно. – Поплыла, как подросток на первом свидании, – встаю со стула и выбрасываю салат в мусор, а тарелку ставлю в раковину. – Дура я, вот что!

– Ну не начинай, – протягивает Катя. – Поцелуй – это не так страшно, у вас было и кое-что поинтереснее.

– Да, давай, напоминай мне об этом, – с упрёком говорю я.

Беру телефон со стола и, отключив громкую связь, подношу его к уху.

– Не надо было меня бросать, и ничего бы не было, – обвинительно говорю я ей.

– Всё, что делается, всё к лучшему…

– Нет! – почти криком.

– Не кипятись, ничего страшного не произошло, – успокаивает она меня.

– Тебе легко говорить, это ведь не с тобой происходит, – обижено скорее на себя, чем на кого-то.

– Ты просто драматизируешь, и сама всё усложняешь. Относись к этому проще, – поучительно говорит она. – Завтра расслабишься, сменишь обстановку, а на следующих выходных мы поедем с тобой в клуб и оттянемся, как в старые добрые…

– Ни в какой клуб я не поеду, – перебиваю её.

Клуб, как же, заняться мне нечем или что?

– Отказ не принимается, если ты забыла, то на следующих выходных годовщина нашей с тобой дружбы, а это важное событие, которое надо отпраздновать.

– Хорошо, пойду венок закажу, – киваю я.

– Надпись не забудь, – смеётся она.

– Ладно, клуб так клуб, – сдаюсь я. – Спокойной ночи, надеюсь, тебе будут сниться кошмары, где я медленно и мучительно тебя убиваю.

– Это происходит в каждом моем сне, – серьёзно говорит она. – Иди спать и не забивай голову ненужными мыслями, – добавила, и мы попрощались.

Уснула я, естественно, не сразу. Губы всё ещё горят от столкновения с губами Германа. А при воспоминании об этом пульс зашкаливает и тело в дрожь бросает.

Надо прекращать, иначе ничем хорошим это не закончится. Избегать их, а не в диалог с ними вступать, чай по кафешкам пить и тем более целоваться на парковках.

Но одно дело говорить и другое сделать.