14
Мишель сняла номер в отеле «Old Town» в Старом городе у Конской мельницы. Улыбчивая девушка за стойкой регистрации сказала, что Мишель очень повезло – в преддверии международного женского дня город наводнили туристы из Санкт-Петербурга и Ленинградской области, и найти свободный номер в хорошем месте довольно проблематично.
Она выслушала служащую гостиницы, вежливо покивала, из последних сил удерживая на лице искусственную улыбку, и поднялась к себе в номер.
Вот там-то Мишель и накрыло осознание того, что она сама, своими руками, разрушила возможное счастье с Михаэлем.
Что ее понесло спасать бывшего мужа? Да, как врач, она прекрасно понимала всю опасность его положения. Да, боялась, что Виннер может умереть. Да, сработала многолетняя привычка быть рядом «в болезни и здравии».
Но почему, черт возьми, она не могла дождаться Михаэля?! Объяснить ему сложившуюся ситуацию с бывшим мужем? Или хотя бы оставить номер своего телефона на том проклятом зеркале? Почему потом, когда Павлу стало лучше, вместо того, чтобы варить ему супы и ночевать на его диване, она не плюнула на всех и не прилетела к своему трубочисту? Не наняла частного детектива, чтобы выяснить фамилию и координаты Михаэля, в конце концов?
«Потому, что считала, что у меня еще вагон времени», - ответила она сама себе.
Да, считала. И вот этот вагон промелькнул перед глазами и скрылся в тумане. Теперь Михаэль в Хельсинки, и неизвестно, захочет ли он вообще с ней разговаривать, а в его доме хозяйничает женщина, похожая на ледяную скульптуру.
Характер Мишель был такого склада, что сама мысль о борьбе и соперничестве за мужчину ей претила. Ну, не умела она всего этого. Ей были чужды женские штучки, эти маленькие уловки, позволяющие заинтересовать и захомутать понравившийся экземпляр. С Павлом у них получилось как-то сразу, без накала страстей и любовных драм. Познакомились, стали встречаться, решили пожениться и жили. Хорошо, в общем-то, жили. Дружно.
«Ага, - сказал внутренний голос, - дружно. Пока он не завел себе новую любовь. А там и драма, и накал страстей. Может ему этого не хватало в браке с тобой?»
«Да какая теперь разница, - отмахнулась Мишель. – Плевать на Павла. Что мне делать сейчас?»
«Дождаться и взять штурмом!»
Легко сказать. А как это сделать, если она никогда никого штурмом не брала?
«Но на работе же ты можешь быть жесткой, - продолжил уговаривать кто-то внутри нее. – Вспомни, как ты построила все отделение. А как спорила с главным?»
«Кстати, о главном, - кивнула она самой себе. – Самое время осчастливить его информацией о том, что я задержусь здесь еще на один – два дня».
«Ну, удачи».
Мишель вдохнула поглубже, взяла мобильный и набрала номер главного.
Вопреки ее уверенности в том, что будет скандал, начальник отреагировал спокойно. Судя по всему, он был готов к чему-то подобному.
- Оформлю тебе пару дней в счет отпуска, - сказал в ответ на сообщение Мишель о том, что она задержится и будет в Москве во вторник.
- Спасибо, - только и смогла ответить Мишель, находясь под впечатлением от легкой победы над этим огнедышащим драконом.
- Должна будешь, - хмыкнул главный.
- Я отработаю.
- Это само собой. Привези мне бутылочку «Vana Tallinn», - с налетом легкой ностальгии скомандовал главный.
- Обязательно.
Они простились, и Мишель отложила трубку в сторону, пытаясь придумать, чем бы ей заняться.
Два дня до возвращения Михаэля она провела на Пирите.
Утром завтракала, брала с собой термос с горячим чаем и ехала на пляж. Гуляла до гудящих ног.
Под завывания ветра и шум прибоя, уходила вдоль кромки воды далеко от города, завернувшись в шарф и спрятав руки глубоко в карманы, пока не промерзала насквозь. Иногда останавливалась и согревалась горячим чаем, сдобренным этим самым «Vana Tallinn». Редко позволяла себе выкурить сигарету.
Уже по темноте возвращалась в город, шла к «Компрессор» и ужинала. Пила обязательный глинтвейн, вспоминая, как гуляла по узким улочкам Старого города с Михаэлем. Поздно вечером, ближе в одиннадцати, шла в отель.
Стоя под жесткими струями очень горячей воды, уговаривала себя потерпеть еще немного, считала часы до заветного дня. Он приедет, и все как-то разрешится.
Ко дню возвращения трубочиста, Мишель накрутила себя до того, что проснулась в пять утра и уже не смогла заснуть.
Сегодня он вернется в город. Жаль, что она не спросила у Илзе, в котором часу это произойдет. Но даже если бы и спросила, где гарантия, что та ответила бы. А ответив, сказала бы правду.
«Дотерплю до вечера и пойду к нему, - решила Мишель. – А днем погуляю по городу».
И она гуляла, старательно запрещая себе не то, что идти, даже смотреть в сторону его дома.
Нарезала круги по Старому городу, заходила во все магазины сувениров, внимательно рассматривая каждую безделушку, только что бы не смотреть на часы и не думать о предстоящем разговоре.
Ей уже просто хотелось определенности. Ну, хоть какой-то, только чтобы не так, болтаться в подвешенном состоянии.
Где-то в районе шести вечера, находившись вдоволь по городу, ноги сами понесли ее в сторону дома Михаэля.
Вот она прошла по переулку, где они встретились тридцатого декабря. Миновала Александро - Невский собор. Потом неожиданно вернулась и зашла в него. Купила свечку и поставила у какой-то иконы. Мишель не была истово верующей, скорее допускала существование бога, но сейчас, как никогда, остро ощутила необходимость поддержки высших сил.
Постояла в соборе, немного погрелась в свете горящих свечей и поняла, что нужно идти, сил ждать у нее уже не осталось.
Мишель, набравшись смелости, решительно спустилась по ступенькам собора и быстро, чуть ли не бегом, двинулась к дому трубочиста.
Шла недолго, всего пару минут, оставалось только свернуть за угол. Но тут мимо нее медленно проехала знакомая машина. Мишель сделала еще пару шагов и замерла.
Машина остановилась у двери в дом Михаэля. Тут дверь подъезда распахнулась, и из него вышла Илзе. В светлых брюках, коротеньком белом полушубке и пушистой, белой же, шапочке, она была похожа на Снежную королеву. Мишель невольно залюбовалась молодой женщиной. А из машины навстречу Илзе вышел Михаэль. Илзе что-то ему сказала по-эстонски, потом обняла и крепко поцеловала в губы. Михаэль мотнул головой, снял с себя загребущие ручонки предполагаемой невесты и отступил назад, к машине.
Нужно было плюнуть на приличия и манеры и просто подойти к ним. Но Мишель опять, как тогда в аэропорту при встрече с Павлом, ощутила какую-то неловкость, словно она подглядывала в замочную скважину. И осталась стоять на месте, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся перед ней сцены.
А эти двое, не подозревая, что за ними наблюдают, громко спорили о чем-то. Михаэль что-то пытался объяснить женщине, она с жаром возражала. Сделала еще попытку повиснуть на трубочисте.
Мишель, как завороженная, наблюдала за ними. И когда она уже совсем было решилась подойти, Илзе сказала что-то резкое, потом решительно притянула к себе Михаэля за воротник дубленки и, как вампир, впилась в его губы. Несколько мгновений пара страстно целовалась, потом они сели в машину и уехали, оставив растерянную и подавленную Мишель одну в переулке.
И что ей теперь делать? Сидеть в подъезде и ждать, когда Михаэль вернется?
А потом что?
Видела она, как он целовался с этой своей, Снежной королевой. Может, не солгала Илзе, и она действительно его невеста, и в мае у них свадьба? А что, милые бранятся, только тешатся. Побранились и поехали мириться, а Мишель будет, дура дурой, ждать, надеяться, пытаться придумать хоть какое-то мало-мальски достойное объяснение, вместо того, что бы уже честно признаться самой себе, что она безнадежно опоздала, ее поезд давно уехал. Так бывает в жизни: встретились два человека и, казалось, все у них есть для того, чтобы быть счастливыми вместе. Но не судьба.
«Причем здесь судьба? – хмыкнул внутренний голос. – Сама виновата. Если бы не мялась всякими глупостями, как девочка, сидела бы сейчас со своим трубочистом у него на чердаке».
«Скорее, лежала бы», - поправила Мишель, ощутив горечь во рту.
Да, все сама, нечего пенять на судьбу. Звезды не сложились. Глупости. Звезды складываются у тех, кто складывает, а не сидит сиднем в надежде на чудо.
Ждать тут и дальше было глупо, Мишель это прекрасно понимала. Оттого решила вернуться в отель, а там – посмотрим.
В номере было тепло, даже немного душновато, но окно открывать не хотелось. Наоборот, хотелось еще завернуться в толстое пуховое одеяло и лежать так долго – долго.
Вместо этого Мишель открыла вновь обретенную сумку и решительно вытряхнула на кровать ее содержимое. Осмотрела. Да, неизвестно кто собирал ее вещи, но точно решил ничего не оставлять себе на память. Даже зубная щетка была завернута в маленький бумажный пакет, за неимением специального футляра.
Мишель засунула руку в сумку, нащупала молнию, закрывавшую маленький внутренний кармашек. Потянула за язычок, провела пальцами по подкладке. Неожиданно нащупала что-то круглое. Достала и …..
Глядя на золотую пуговицу, лежащую на ее раскрытой ладони, ощутила, как слезы застилают глаза, а в горле появился огромный, холодный ком, будто Мишель проглотила снежок. Это ведь та самая пуговица с форменной куртки трубочиста, которую Михаэль торжественно вручил ей на новый год. Пуговица, на которой она загадала свое самое заветное желание.
Мишель положила свой трофей в карман куртки, оделась и вышла из номера. Ей нужно вернуться к дому Михаэля.
Ее путь занял минут десять, не больше. Мишель снова набрала код, поднялась по крутой лестнице и постучала в дверь. Тишина. Никто не торопился ей открывать. Она опять постучала, уже погромче. И опять, и снова. В последний раз, от души шарахнув по двери кулаком, осознала, что в квартире никого нет, и медленно опустилась на корточки, прижавшись спиной к злосчастной двери. Она так просто не сдастся, будет ждать столько, сколько понадобится.
Когда рассвело, Мишель осторожно поднялась, размяла затекшие за ночь ноги, сделала пару наклонов. Она просидела под дверью Михаэля восемь часов. Напрасно, он не вернулся.
Посмотрела на часы, прикинула, сколько ей надо, чтобы вернуться в отель, собрать вещи и доехать до аэропорта.
Пора было уходить, но что-то продолжало держать ее на месте.
Неожиданно для самой себя, Мишель прижалась лицом к двери и втянула в себя ее запах. Ей показалось, что на секунду она ощутила аромат Михаэля – мята, дорогой табак, немного алкоголя.
«Чушь, - попыталась убедить себя Мишель, - галлюцинация от недосыпа».
Но продолжала стоять, ощущая щекой прохладную кожаную обивку. Запах все усиливался, пробивался в нос, достиг уже мозга и прочно засел в нем, отчего Мишель совсем потерялась.
- Я люблю тебя, - шепнула она, касаясь губами плотной кожи.
Где-то внизу хлопнула дверь, раздались шаги. Кто-то из соседей спускался вниз, на улицу.
Эти звуки привели Мишель в чувство. Что она творит?! Мало того, что просидела, словно сирота казанская, всю ночь под дверью, так еще и говорит всякие глупости. И кому? Вернее, чему?! Господи, она совсем с ума сошла!
Любит она, видите ли! Кого? Того, кто вчера на ее глазах целовался со своей невестой, а потом уехал неизвестно куда?
Она еще раз посмотрела на часы. Время шло, пора было что-то решать. Или оставаться тут в надежде, что рано или поздно, но им с Михаэлем удастся встретиться и поговорить, или возвращаться в отель, сдавать номер и ехать в аэропорт. У нее еще есть время успеть на московский рейс.
Можно было и дальше стоять, кусать губы и размазывать сопли, но это не в ее характере. Какая из Мишель романтическая героиня? Смех, да и только.
- Прощай, - шепнула она двери и быстро стала спускаться по ступеням, не давая себе возможности остановиться и передумать.
Ей повезло, в аэропорт она успела. В Риге опять была пересадка, на этот раз - два часа.
Мишель выпила кофе в уже знакомом кафе и решила прогуляться по магазинам. Не то, чтобы ей было что-нибудь нужно, но не сидеть же все время в ожидании рейса.
В отделе алкоголя купила обещанный главному ликер. С пакетом в руках прошлась вдоль ярких витрин. Чем бы еще себя занять? Ее не прельщали ни косметика, ни модные аксессуары.
Взгляд остановился на знакомом логотипе – большая буква «О» и корона сверху. Мишель не была поклонницей марки, но иногда покупала что-нибудь по случаю – серьги себе на каждый день или кулон в подарок приятельнице.
- Здравствуйте, - поприветствовал ее консультант. – Чем я могу вам помочь?
Мишель нащупала в кармане куртки пуговицу, и мысль родилась сама собой.
- Мне нужен браслет, - ответила она консультанту.
- У нас очень большой выбор. Вас интересует что-то конкретное?
- Мне нужен жесткий серебряный браслет, - сформулировала Мишель свое желание.
- Бейгл. Такой браслет называется бейгл, - просветила ее консультант. – Вам в подарок или себе?
- Себе.
- Можно вашу руку?
Мишель протянула руку. Консультант посмотрела на ее запястье, нырнула под прилавок и вынырнула оттуда с коробкой в руках.
- Сейчас найдем ваш размер, - пояснила она Мишель. – Вот. Думаю, подойдет.
Она помогла Мишель надеть браслет, застегнула тугую застежку.
- У нас есть очень красивые шармы.
- Спасибо, - ответила Мишель.- Помогите снять, пожалуйста.
Девушка помогла ей избавиться от браслета. Мишель достала из кармана золотую пуговицу и нанизала ее на браслет. Консультант с искренним интересом наблюдала за ее действиями.
- Помогите, - снова попросила Мишель.
Когда щелкнула застежка браслета, Мишель сказала:
- Шармов не надо, браслет я беру.
Она успела оплатить свою покупку прежде, чем объявили посадку на московский рейс.
Уже в самолете, прокручивая на тонком запястье серебряный браслет с золотой пуговицей, Мишель тщательно обдумала мысль, родившуюся у нее в голове, когда она мерила браслет.
«Суровые времена требуют суровых решений», - сказала она самой себе.
И, о чудо, внутренний голос не только не стал с ней спорить, но и активно поддержал ее решение.
«В конце концов, жизнь не кончилась. А он несчастной любви не умирают, - убеждала себя Мишель. – Вот и я не умру. Я просто научусь с этим жить».