25

Все дни, проведенные ей на курорте Талая, слились в один яркий, теплый, солнечный миг.  По ночам она спала крепким, здоровым сном абсолютно счастливого человека. Мишель ловила себя на мысли, что постоянно улыбается. Как девочка, право слово.

После выходных она вернулась в Магадан и вышла на работу. Сразу же пошла к Сергею и честно призналась, что не может продолжать отношения с ним.

- Я знал, что будет, - ответил он Мишель. - Не везет мне в любви.

- Зато везет в работе, - сказала Мишель, намекая на довольно громкие слухи о том, что в скором времени Сергея ждет повышение.

Он в ответ только пожал плечами, никак не комментируя.

- Это же правда? - Мишель было неудобно перед ним, и она постаралась перевести разговор на другую, более приятную для Сергея тему.

- Вроде бы, да. Но точно станет известно через несколько дней.

- Оставишь больницу и уйдешь в министерство? Не жалко?

- Ты же меня оставляешь.

- Это другое, - возразила Мишель.

- Совершенно одно и тоже. Ты нашла другого. Интереснее, привлекательнее. И бросаешь меня. Мне предложили хорошую должность в министерстве области, и я перехожу на новую работу.

Мишель видела, что он говорит несерьезно, просто пытается как-то разрядить ситуацию, хотела, но никак не могла включиться в эту игру, хоть и понимала, что надо подыграть, помочь сохранить лицо хорошему человеку.

- Ну, если смотреть с этой точки зрения, то ты, безусловно, прав, - ответила она. - И значит, мы оба получим то, чего хотим.

- Я хотел быть с тобой, - вмиг став серьезным, сказал Сергей. - Я могу спросить - кто он?

Мишель на минуту задумалась, как ответить на такой вопрос. Как назвать Михаэля? Кто он для нее?

- Мужчина, которого я люблю, - просто ответила она и Сергею, и себе самой.

- Ты решила вернуться к мужу?

- Нет, что ты. Это не мой бывший.

- Только не говори, что познакомилась с кем-то в Талой, - невесело усмехнулся Сергей. - Такой новости я могу не пережить.

- Мы познакомились еще до моего приезда сюда. Я думала, что потеряла его, - тщательно подбирая слова, пояснила Мишель.

Как бы хорошо она не относилась к Сергею, как бы не была ему благодарна за ту помощь и поддержку, что он оказал ей по приезде в город, выворачивать перед ним душу Мишель не собиралась.

- А теперь нашла?

- Скорее, это он меня нашел.

- Ты уедешь?

- Это вопрос мужчины или начальника?

- Это мой вопрос, - ответил Сергей.

- Я помню, что у меня договор на год. Я не подведу ни больницу, ни пациентов.

-  Что-то я не то ляпнул. Извини.

- Это ты меня извини. Я не хотела, чтобы так получилось, - сказала Мишель. - Ты очень хороший, Сережа.

- Просто невезучий.

- У тебя еще все впереди.

- Оставь, - попросил Сергей. - Не надо меня утешать, что я, мальчик, что ли?

- Ты умный, добрый и очень хороший мужчина, - постаралась утешить его Мишель. - Ты еще встретишь свою женщину.

- Даже не сомневаюсь, - бодро сказал Сергей. - Вот перейду на новую должность и обязательно встречу.

Мишель не знала, что еще можно сказать в такой ситуации. Возможно, она опять поступила как-то не так? Нужно было промолчать? Но вещь это неправильно - обманывать близкого тебе человека? Как бы то ни было, больше к этой теме они не возвращались.

***********

Михаэль держал слово, звонил ей каждый день. И хотя разница во времени между Осло и Магаданом  была девять часов и не располагала к долгим беседам, им удавалось немного поговорить.

С тех пор общались  они ежедневно. И чего только не было в их беседах! Через неделю Мишель знала по именам его деловых партнеров, начала немного разбираться в пассажирских перевозках и выучила трудно произносимое для русского человека название кофейни, в которой Михаэль пил по утрам кофе.

Телефонные разговоры виделись Мишель якорем, за который она ухватилась, чтобы ее не унесло мощным течением куда-то в небытие. Их короткие беседы стали необходимы ей, как воздух. Мишель доставляло удовольствие слушать его голос по утрам, а вечером делиться, как прошел ее день. Михаэлю казалось, что он сам принимал маленьких пациентов, а по выходным ездил на мыс Чирикова и дышал колючим северным ветром.

По молчаливому согласию они никогда не обсуждали того, что произошло между ними. Говорить об этом по телефону не хотелось ни ему, ни ей. Оба ждали встречи, будучи твердо уверенными, что есть вещи, о которых нужно говорить, глядя друг другу в глаза.

Шестьдесят дней это много или мало? Мишель и ждала, и боялась этой встречи. А если увидев друг друга, они поймут, что все не так, как казалось? Что они выдумали эти чувства? Попали в плен какой-то странной сказки для взрослых?

Наконец, спустя шестьдесят три дня, Михаэль сказал, что вернулся в Таллинн.

- Я не смогу сейчас прилететь, - виновато ответила на это Мишель. - Здесь меня некому заменить. Прости.

- Миша, ты у меня совсем дурочка, - как-то по-особенному нежно прозвучало в трубке. - Неужели я не понимаю? Я сам прилечу к тебе.

- Сюда?

От растерянности она даже не обратила внимание на то, что Михаэль назвал ее дурочкой.

- В Магадан, - уточнил Михаэль. - Если ты, конечно, не собираешься уехать от меня еще дальше.

- Ты сможешь прилететь?

- Только это займет время.

- Тебе нужно собраться, я понимаю.

- Миша, что мне собирать? Я только бросил в сумку свежие вещи, и все готово. Перелет, Миша. Несколько пересадок, это займет дополнительное время. К сожалению, прямых рейсов Таллинн - Магадан не существует.

- Совсем без понятия люди, - сказала Мишель и улыбнулась, будто он мог видеть ее улыбку.

Но если Михаэль и не увидел, то, несомненно, почувствовал.

- Миша, я скоро прилечу. Так быстро, как только смогу. Сегодня же я буду в Москве, оттуда отправлюсь к тебе.

Она готовилась его встретить. Поменялась сменами, несколько раз пропылесосила квартиру, застелила новое постельное белье и наготовила, как на роту оголодавших солдат. Долго стояла перед зеркалом, тщательно разглядывая себя. Не изменилась ли она? Не постарела? Кажется, вот здесь появились морщинки, а вот здесь можно было бы подтянуть мышцы, тут немножко убавить. Ну почему она такая неидеальная? Еще никогда до этого Мишель так отчаянно не хотела быть красивой. Самой красивой для своего трубочиста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она ждала, ждала, и все равно, его звонок застал Мишель врасплох. Последний раз они говорили, когда Михаэль приземлился в Москве. Он сказал, что даст знать, когда сядет в самолет до Магадана. Мишель так закрутилась и дома, и на работе, так разнервничалась, что и не заметила, как прошло больше суток, а звонка от Михаэля все не было.

И вдруг.

- Я в аэропорту.

- В каком?

- В твоем.

- Ты уже здесь? - спросила Мишель немного невпопад.

- Еще не здесь, но уже рядом. Диктуй адрес, я возьму такси.

- Проспект Ленина, двадцать шесть, - ответила Мишель, прижимая руку к груди, чтобы хоть как-то унять бешенный стук сердца.

- Господи, проспект Ленина, - весело рассмеялся Михаэль. - Звучит так, будто я вернулся на тридцать лет назад!

Она тоже рассмеялась. Не столько его замечанию, сколько от осознания того, что он здесь, совсем рядом. Всего в нескольких десятков километров от нее, и скоро будет у нее. В это было трудно, почти невозможно поверить, и Мишель попросила:

- Не выключай телефон. Говори со мной, пожалуйста.

- Я только вызову такси и перезвоню.

- Не надо ничего вызывать, просто выйди из здания. Не отключайся, пожалуйста.

- Хорошо, хорошо. Только не волнуйся. Мы будем говорить с тобой всю дорогу.

И они говорили. Михаэль без проблем нашел свободную машину и уже ехал к ней. Он рассказывал о долгом перелете, о неожиданно вкусном кофе в очередном аэропорту очередной своей пересадки, о том, мимо чего он сейчас проезжает. Выехав на проспект Ленина, стал вслух считать дома.

Мишель не могла больше усидеть в квартире. Надела кроссовки и бегом спустилась во двор. Дверь подъезда громко хлопнула за ее спиной, но Мишель совершенно не обратила внимания на резкий звук. Она во все глаза смотрела, как во двор въезжает желтая машина с шашечками на дверце. Там, на заднем сидении, находится мужчина, встречи с которым она так долго ждала.

Машина остановилась прямо напротив подъезда. Дверь немедленно открылась, и Михаэль, ее любимый трубочист, не вышел даже, вылетел, из такси.

- Миша!

Она шагнула навстречу, раскинув руки.

- Миша, - шепнул он, обнимая и зарываясь носом ей в волосы. - Миша моя.

- Миша мой, - она уткнулась лицом в его рубашку, ощущая, как под ее губами сильно бьется его сердце.

Кажется, ее стучало так же громко, грозя выпрыгнуть из груди.

- Неужели это ты? - она подняла лицо, пытаясь разглядеть Михаэля, убедиться, что это действительно он, а не мираж.

- Это я, - он снова притянул ее поближе к себе.

Они еще постояли так немного, а потом Мишель опомнилась.

- Пойдем. Хватил уже веселить соседей.

- Пусть завидуют, - Михаэль отпустил ее на секунду, подхватил сумку и крепко взял Мишель за руку. - Показывай, куда идти.

- Ты голодный? - спросила Мишель, когда они поднимались по лестнице.

- Голодный, - подтвердил он. - Я ужасно голодный мужчина.

- Покормлю, - сказала Мишель. - Покормлю и напою. Я весь день у плиты стояла.

- Тогда побежали скорее, - Михаэль обошел ее на лестнице и потянул за собой. - Обязуюсь все съесть.

- Там полный холодильник.

- Съем и холодильник.

- Настолько голодный?

- Не зря же ты стояла весь день у плиты.

Мишель счастливо рассмеялась и побежала, перепрыгивая через ступени.

Оказывается, можно быть счастливой, просто глядя на то, как мужчина ест. Сидит за столом напротив и орудует вилкой. Жмурится от удовольствия и хвалит. Благодарит.

Мишель смотрела на трубочиста и ощущала, как растет в груди теплый, светлый комок, ее персональное солнышко. Это же счастье, ведь верно?

Подперев щеку кулаком, Мишель сидела, боясь шелохнуться. Казалось, одно неловкое движение, и все измениться.

Михаэль снова почувствовал ее состояние, поднял глаза от тарелки, улыбнулся.

- Что? - спросила Мишель.

- Вот именно, что? - он промокнул губы льняной салфеткой.

- Смотрю на тебя.

- Я ем, а ты меня смущаешь.

- Прости, - она послушно опустила взгляд на собственные руки. - Я больше не буду.

- Нет, нет, - возразил Михаэль, - смотри. Пожалуйста. Мне приятно.

Она вновь подняла на него глаза, и Михаэль зажмурился от ее, такого сияющего, взгляда.

- Еще салат? - предложила Мишель, заметив, что его тарелка опустела.

- Нет, спасибо. Я наелся.

- А кто-то обещал съесть холодильник, - подколола его Мишель.

- Старею, наверное.

- Хочешь кофе?

- Очень.

Она не успела подняться из-за стола, Михаэль ее опередил.

- Сиди, я сам.

Мишель смотрела, как ее трубочист варил кофе. Родной, любимый. Как же она соскучилась по нему, как истосковалась. Как она вообще могла подумать, будто сможет жить без него? Разве это жизнь? Так, существование.

Михаэль разлил кофе по кружкам, опустился на стул.

- Ты меня простишь? - спросил неожиданно.

- Я? За что?

- За то, что дурак, - горько усмехнулся он.

- Разве? - усомнилась Мишель.

- Конечно, дурак. Я не должен был уезжать из Москвы, не поговорив в тобой.

- Я не должна была пропадать, не оставив хотя бы номер телефона, - возразила она.

- Уговорила, мы достойны друг друга.

- Достойны, - согласилась Мишель, а потом спросила то, что волновало ее: - Ты надолго?

- Хотел бы ответить, что навсегда, но через четыре дня мне надо быть дома.

- Значит, у нас есть четыре дня?

- Есть.

- Это хорошо.

Михаэль разлил остатки кофе по кружкам.

- Почему ты прилетела сюда?

- Мне надо было изменить свою жизнь. Иначе я не смогла бы.

- Не смогла бы что?

- Ничего. Ничего не смогла бы без тебя.

Она замолчала, наткнувшись на его пристальный взгляд.

- Какой у тебя интересный браслет, - заметил Михаэль.

- Это твой подарок. Не узнаешь?

- Почему? Узнаю, конечно.

- Кто такая Илзе? - прямо спросила Мишель.

Он небрежно махнул рукой, показывая, что никто и говорить о ней не стоит, но перехватил ее серьезный взгляд и ответил:

- Сестра моей друга. Дизайнер, помогавший сделать лофт. Очень навязчивая женщина.

- Не невеста?

- Упаси меня господь, - ответил Михаэль. - Нет.

- Она была у тебя дома.

- Она заехала за моими вещами, всего лишь дружеская услуга.

- Она была в тапочках, - голос, помимо ее желания, звучал обвинительно.

- Тапочках? - не понял Михаэль.

- Да, в женских тапочках.

- Не знаю, у меня нет никаких женских тапочек.

- Но на ней были.

- Это так важно?

- У меня в твоем доме не было тапочек.

- Купим, - твердо пообещал Михаэль. - Вот прилетишь, а они стоят в коридоре, тебя ждут. И я вместе с ними.

- В коридоре? - она позволила себе иронию.

- Нет, у меня не хватит терпения ждать тебя в коридоре. Я буду встречать в аэропорту.

- Она выпроводила меня из твоего дома и сумку с вещами отдала.

- Сумку? Твою сумку?

- Только не говори, что ты этого даже не заметил!

- Ты думаешь, я сплю твоей сумкой?

- Там были все мои вещи, даже зубная щетка.

- Да, я все собрал. Зубную щетку положил, когда вернулся из Москвы и решил, что между нами все кончено.

- Помогло?

- Нет, не помогло. Я убрал твою сумку в шкаф, но легче мне от этого не стало. Почему ты уехала, не попрощавшись? Не оставив номера телефона?

- Про телефон я просто забыла, - пояснила Мишель. - Понимаешь, позвонила Настя, сказала, что Виннер лежит в больнице с пневмонией, на ИВЛ. Я безумно испугалась. Металась по дому, искала лист бумаги и ручку, чтобы написать тебе записку. Не нашла и написала помадой самое важное. Только в Москве поняла, как сглупила. Я даже фамилии твоей не знала. Ни фамилии, ни адреса, ни телефона. Павел болел, я каждый день ездила к нему. Мне все казалось, что это вот-вот закончится, и я смогу вернуться. Но ничего не заканчивалось. Меня засасывало какое-то болото, никак не могла из него выбраться. А потом Павел предложил вновь быть вместе, а услышав, что я этого не хочу, признался, что ты приезжал. Господи, я чуть с ума не сошла, когда слушала, что он тебе наговорил! Как только смогла вырваться с работы, полетела к тебе, а там женщина. Молодая, красивая. Говорит, что твоя невеста. Что у вас свадьба в мае.

- Почему ты не дождалась меня?

- Дождалась. Я видела, как вы целовались у машины, а потом уехали.

- Мы не целовались. Эта пьяная дура повисла на мне. Пришлось везти ее к брату.

- Я ждала тебя всю ночь, сидя под дверью.

У Михаэля вытянулось лицо.

- Где?

- В подъезде твоего дома. Всю ночь.

- Вот я дурак! - он схватился за голову. - Я выпил рюмку и завалился спать.

- Где?

- У Андреаса, где же еще. Привез эту малахольную, сдал с рук на руки. Он ее запер в спальне и предложил по пятьдесят грамм коньяка. Я отказывался, собирался домой. А потом махнул рукой. Кто меня дома ждет? Никто. Так какая разница, где спать?

- Я тебя ждала.

- Клянусь, буду ночевать только дома, - торжественно пообещал Михаэль.

- Клянусь всегда быть на связи, - в свою очередь дала слово Мишель.

- Ловлю тебя на слове, - он погрозил ей пальцем.

Они замолчали, жадно разглядывая друг друга. Их тянуло друг к другу, как магнитом. Медлили, словно никак не могли решиться. Поверить, что наконец-то встретились. И никуда не надо спешить, и нет никого между ними. Хотелось дотронуться. Прижаться губами. Ощутить такое родное тело. Но никто не решался сделать первый шаг.

Мишель не выдержала первой.

- Можно я тебя поцелую? - спросила чуть слышно.

Но Михаэль услышал. Или предугадал? Не стал отвечать. Просто потянулся ей навстречу.