26

Четыре дня вместе, под одной крышей.

Конечно, Мишель нужно было ходить на работу. Каждое утро Михаэль отвозил ее в больницу, сидя за рулем арендованного ею японца, а по вечерам забирал. Пока она вела прием или оперировала, Михаэль ждал ее дома. Он готовил ужин или работал, лежа на кровати. Иногда читал. Мишель было подумала, что ему скучно и предложила прогуляться, на что Михаэль честно ответил, что гулять без нее ему совершенно неинтересно. Поэтому они гуляли, когда она заканчивала смену. Один раз Мишель отвезла его в бухту Нагаева и показала памятник Высоцкому, у которого еще недавно, весной, предавалась горьким раздумьям.

Сейчас, после того, как они с Михаэлем поговорили, все уже виделось по-другому, и Мишель только грустно улыбалась, не переставая дивиться собственной глупости и наивности.

А еще у них были ночи. Совершенно безумные ночи, полные страсти, любви и нежности. Мишель уже начинало казаться, что других ночей у нее не было, она с трудом представляла себе, как будет обходится без своего трубочиста. А ведь у них было всего четыре дня, и они подошли к концу.

- Нам надо что-то решать, - сказал Михаэль, когда они завтракали и пили свой последний, четвёртый по счету утренний кофе.

Мишель не стала делать вид, что не поняла, о чем он.

- Надо. Только я не знаю, что решать.

- Тебе надо подумать?

- И тебе, - отозвалась она.

- Знаешь, я для себя все уже решил.

Очень хотелось спросить, но Мишель неожиданно застеснялась. Ведь спрашивать, что-то уточнять, это словно навязывается. Нет уж, Мишель будет консервативна - если Михаэлю есть что ей предложить, пусть предлагает.

- Я хочу быть с тобой, Миша, - волнуясь, и от того слегка коверкая русские слова,  сказал он. - Но понимаю, что у тебя своя жизнь. Поэтому ты подумай, и мы обязательно все решим, когда увидимся вновь.

- Я прилечу, - твердо пообещала ему  Мишель. - Договорюсь об отпуске и прилечу к тебе.

- Я буду ждать.

- Не знаю, когда меня отпустят. Подождешь?

Вместо ответа, он притянул Мишель к себе и крепко поцеловал. Так крепко и так сладко, что у нее закружилась голова и задрожали коленки. Мучительно захотелось повиснуть на нем, продлить это мгновение, но рассудок твердил, что они рискуют опоздать в аэропорт. Но, может, это и к лучшему? Пусть останется еще хоть на один день. Пусть побудет с ней еще немного.

Мишель всегда считала себе неспособной на такие сильные чувства и эмоции. Другие, но не она, сходили с ума от любви. Она думала, что ее удел это спокойные, уравновешенные отношения. А вот сейчас она смотрит на Михаэля, и сердце разрывается от тоски, а разум пытается придумать, как бы остаться с ним еще хоть на пару дней.

- Но я прилечу при первой же возможности.

- Конечно.Ты только не переживай.

- Как же я могу не переживать? - спросила, уткнувшись ему в грудь.

- Я буду волноваться за двоих. Хорошо?

Позже, в аэропорту, они долго стояли, обнявшись и шепча друг другу милые глупости.

- Я прилечу.

- Я буду ждать.

Мишель смотрела, как самолет с любимым мужчиной взмывает в небо. Опять заболело в груди, словно там образовалась огромная дыра, и дышать стало тяжело.

Ей отказали в отпуске. Мишель знала, что так и будет. Она бы и сама себе отказала, некому было ее заменить. Опять звать хирурга с «Большой» земли? Это займет время, да и у нее контракт на год, и подводить больницу было не просто некрасиво - подло просто.

- Вы собираетесь уйти от нас? - прямо спросила главный врач.

- Нет, - так же прямо ответила Мишель. - Пока не собираюсь. Но мне хотелось бы получить небольшой отпуск, чтобы решить вопросы.

- Вопросы?

- Да. Это касается моей личной жизни.

- То есть, дело не в том, что вам предложили другую работу? - уточнила главный врач.

- Нет. Меня абсолютно устраивает моя теперешняя работа. Но тем не менее, мне нужен отпуск.

- Вы понимаете, что вас некому заменить.

- Да, понимаю. Но у меня очень серьезные обстоятельства.

- Пока не найдем вам замену, об отпуске не может быть речи.

- Но когда же?....

- Из декрета должен выйти наш хирург, - ответила главврач. - Но это будет не раньше декабря.

Мишель готова была рвать на себе волосы. Это что же получается, они смогут увидеться с Михаэлем только в декабре? Да это же почти полгода ждать!

- У нас запланирован выезд по области, - перевела тему начальница.

- Выезд?

- Да, группа врачей из Магадана поедет по стойбищам вдоль Колымы и по территориям, прилегающим к Охотскому морю.

- Врачи из нашей больницы? - уточнила Мишель.

- Не только, - ответила главврач. - В группу войдут врачи из Магаданской областной больницы и наши, из детской. Я предлагаю вам поехать, так как раз нужен детский хирург. К тому же это хорошая практика.

- Отличная, - согласилась Мишель. - Я с удовольствием поеду.

- Вот и хорошо. А в отпуск отправитесь в декабре.

Вечером она распахала Михаэлю о том, что ее приезд откладывается на неопределенное время.

- Так, только без паники, - спокойно заявил он в ответ. - Ничего смертельного не произошло. Нужно подождать до декабря, значит будем ждать до декабря.

- Я не знаю, как смогу продержаться так долго, - пожаловалась Мишель.

- И я не знаю, как продержусь. Значит, будем держаться вместе.

Мишель толко порадовалась, что трубочист сохранял спокойствие в такой сложной ситуации. Ее нервы явно не выдерживали испытания.

- Миша, - продолжил он, - не переживай. Мы сможем, вот увидишь.

- Я с тобой все смогу, - она улыбнулась в трубку.

И ведь знала, что Михаэль ее не видит, а все равно улыбалась.

- Я очень по тебе скучаю, - сказал он.

- И я.

- Я тут подумал, может быть стоит переделать лофт.

- Зачем?

- Ну, чтобы удобнее было жить, - ответил Михаэль.

- Миша, а разве сейчас тебе неудобно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Нет, удобно. Но все-таки.

Мишель открыла рот, чтобы сказать, что в таком случае ничего менять не нужно, но до нее дошло: это ведь он для нее хочет переделать собственный дом, чтобы жить с ней. В груди стало тепло, мучительно захотелось расцеловать его прямо вот сейчас. Но готова ли она, Мишель, опять круто изменить свою жизнь и переехать уже не просто в другой город - в другую страну? Сможет ли она работать в Эстонии? И если нет, то как ей жить? Стать домохозяйкой? Господи, да она не представляет своей жизни без работы, но ведь и без своего трубочиста уже не представляет.

- Давай поговорим об этом, когда я приеду, - предложила она.

- Как скажешь.

Он как будто расстроился, и Мишель тоже расстроилась.

- Мы обо всем поговорим, как только я прилечу, - повторила она.

И потянулись дни ожидания.

Кому из них было легче? Той, что всем сердцем стремилась прилететь, или тому, кто ежедневно, ежечастно даже, ждал - ну когде же, когда она будет с ним?

Обо работали, и обоим это помогало. На работе им действительно становилось легче переносить разлуку.

Через три недели после того, как Михаэль вернулся в Таллинн, Мишель отправилась с другими врачами на выезд.

Почти месяц они колесили по Магаданской области, проехали вдоль всей Колымы, с ее затейливыми изгибами и там, в истоках знаменитой реки,  где сливаются Кулу и Аян-Юрях, повернули обратно, в сторону Охотского моря.

За время, проведенное на выезде, Мишель повидала так много, что рассказов об этом хватило бы на долгую - долгую зиму. Она ночевала в настоящих ярангах у оленеводов, научилась варить кофе в котелке на костре, каталась на оленьих упряжках, видела настоящую «чукотскую» баню и даже научилась подавлять тошноту, когда ее чуткий нос улавливал запах тюленьего жира. Она проехала бесчисленное множество маленьких поселков, разбросанных по всей области. Поселки были маленькие, в некоторых из них проживало не больше ста человек.

Большинство поселков были образованы в двадцатых - тридцатых годах прошлого века. Где-то их основали геологоразведчики вблизи золотых приисков, где-то местное население - якуты. Были поселки, образованные на месте советских исполнительно - врубовых лагерей. Пару раз они проезжали так называемые «упразднённые» села, как, например, село Оротук. Место, в котором жили якуты под предводительством местного кузнеца. Когда-то здесь были школа, детский сад, Дом культуры, почта и магазин. А теперь остались только пустые, полуразвалившийся дома и безлюдные улицы.

Мишель во все глаза смотрела на эти дома с черными провалами окон, еще много лет назад лишившихся стекол.

Во всем этом было что-то нереальное, словно она попала на какую-то иную планету. Другие врачи, уже неоднократно бывавшие на подобных выездах, относились к происходящему более спокойно.

- Человек такая скотина, - утешил ее коллега из «взрослой» больницы, - ко всему привыкает.

Мишель согласно закивала и закурила. Она опять начала курить. Сигареты помогали обрести утраченное душевное равновесие и избавится от мошкары.

Она ругала себя, но ничего не могла с собой поделать - разве что дала себе слово, что непременно бросит эту пагубную привычку, как только вернется в цивилизацию.

Но, вопреки всему, эта поездка ей понравилась. Именно здесь она остро ощутила, как любит свою профессию. Именно здесь поняла: она не сможет отказаться от нее. Поэтому, если они с Михаэлем решат быть вместе, ей придется искать себе работу. Ведь вряд ли Михаэль согласиться переехать в Магадан. Да она и сама поняла - как бы ей не нравился этот суровый и строгий город, ее дом в другом месте. Для себя Мишель решила: доработает до конца года и вернется в Москву. Нужно только предупредить главного врача, чтобы она смогла найти ей замену.

Поездка подходила к финалу, группа врачей собиралась возвращаться в Магадан. Мишель тоже хотела в город - она нестерпимо соскучилась по общению со своим трубочистом. Да - да, в области были существенные проблемы со связью. Иногда ей удавалось поймать сигнал, и тогда они могли обмениваться сообщениями. Пару раз они даже поговорили, но все равно Мишель ужасно скучала по Михаэлю.

Первое, что она сделала, когда вошла в свою квартиру на проспекте Ленина, это сбросила одежду и пошла, нет, все-таки побежала, в душ. А спустя сорок минут, разомлевшая в горячей воде, с кожей, пылающей после того, как она неистово терла себя мочалкой, со скрипящими от чистоты волосами и лицом, щедро намазанным увлажняющей маской, Мишель заварила себе кофе, устроилась в гостиной на диване и с чувством полного удовлетворения набрала его номер. Ну и что, что у них разница во времени? Она так хотела поговорить с Михаэлем, что даже мысль разбудить его, не смогла остановить.

- Ну, наконец-то, - удовлетворенно выдохнул в трубку любимый трубочист. - Ты уже вернулась из своего приключения? Теперь мы можем разговаривать  нормально?

- Вернулась, вернулась. Вот уже помылась и сразу позвонила тебе, - улыбнулась Мишель и сделала глоток кофе, блаженно жмурясь.

Все-таки кофе надо варить в кофемашине, в крайнем случае, в турке, а не в котелке на костре посреди тундры. Хотя во всем есть своя прелесть, но за этот месяц Мишель поняла, что она все-таки поклонница цивилизации.

- Мне бы оскорбиться, что ты предпочла мне горячую воду и мыло, - усмехнулся Михаэль, - но я тебя прекрасно понимаю, сам такой. Месяц без душа это настоящее испытание.

- Ты так говоришь, будто я совсем не мылась, - Мишель покачала головой. - А это неправда. Я мылась! И даже в тундре.

- Сидела и потела в яранге вместе с оленеводами? - веселился неугомонный трубочист. - А потом мазалась жиром? Тюленьем, кажется?

- Прекрати, - прошипела Мишель, стараясь отогнать от себя воспоминания об этом «изысканном» запахе. - Тебе-то откуда знать, как моются оленеводы?

- Ты не поверишь, - ответил Михаэль, - прочитал в интернете. Какой только информации там нет. Главное знать, где искать. И хотеть найти, конечно.

- Тебя так заинтересовали оленеводы?

- Должен же я знать, с кем ты проводишь время.

- Мне кажется, или я слышу в твоем голосе ревность? - она позволила себе добавить в голос толику кокетства.

- После того, что я прочитал о якутах, несомненно.

- То есть, мне не показалось?

- Да, я ревную! - повысил голос Михаэль. - Ты там без меня. Красивая и одинокая. А вокруг вьются чужие мужики. И не надо говорить мне, что я ошибаюсь. Ни фига я не ошибаюсь. Ведь вьются же, так?

- Да какое мне дело до других мужчин, - отмахнулась Мишель.

- Но вьются? - продолжил настаивать Михаэль.

- У меня есть коллеги - мужчины, - осторожно сказала Мишель, ее немного напряли непривычные нотки в его голосе. - Но это  ничего не значит, Миша.

Кажется, у нее получилось сказать это так, что Михаэль застыдился.

- Знаю, я идиот. Но ревную тебя и ничего не могу с собой поделать.

- Мне тоже не нравится думать о том, что рядом с тобой ошивается эта твоя, Снежная королева, - заявила Мишель.

- Во-первых, она не моя. А во-вторых, никто возле меня не ошибается. И, кстати, я нашел у себя в доме женские тапочки.

- И что ты с ними сделал?

- Выкинул, конечно. Зачем мне тапочки чужой женщины?

Он сказал это таким тоном, что у Мишель потеплело на душе.

- Я считаю дни до отпуска, - сказала она, почувствовав, как на глазах появились слезы умиления.

- Ты уже подписала заявление?

- Нет. Пока нет. Но я надеюсь, что в конце ноября - начале декабря выйдет из декрета моя коллега. К тому же я поговорила с главный врачем, предупредила, что не смогу продлить контракт, и она уже ищет мне замену.

- Отлично, - обрадовался Михаэль. - Значит, мы сможем встретить Новый год вместе, и мне не придется для этого лететь на Колыму.

- Тебе так не хочется сюда лететь? - спросила Мишель.

- Мне хочется встретить Новый год дома, с тобой, - ответил трубочист.