Глава 15

Мне не было холодно. Вот ни капельки пока. Наоборот, в тесном кухонном закутке, с приглушенным освещением, со снежной бурей за темными окнами мне было жарко, как в парной. И не горячий чай с приличной дозой алкоголя был тому причиной. Чертов сидящий напротив Саваж куда как горячее обжигающего кипятка. С того момента, как я уперлась и не пустила его в буран за бензином, в нем что-то изменилось. Ладно, мне не пятнадцать и я девственница, а не наивная дурочка, чтобы не понимать, что именно. Этот голодный блеск в его вечно прищуренных обычно в гневе глазах и обволакивающая хриплая бархатистость голоса вместо рявканья или рычания могли означать только одно: у мистера Не-называй-меня-по-фамилии произошел очередной всплеск его биполярности (или что там с ним творится) и меня будут соблазнять.

Торопливо наговаривая голосовые сообщения Ронни и агенту принимающей нас стороны рекламщиков, я едва могла сосредоточиться на словах, ибо помыслы мои метались совсем по иным просторам.

Боюсь ли я? Нисколько. Смущена ли? Если и да, то волны сокрушительного жара, что мечутся по мне каждый раз, когда колени Саважа задевают мои под столом случайно или нарочно и он гулко сглатывает, зыркая на мои губы, выжигают мою стыдливость без остатка. Злюсь ли я на него за тот облом и истерику в моей каморке? Да, несомненно. Собираюсь ли позволить ему добраться до меня? Похоже, да.

А как же гордость? Как мое собственное решение искоренить болезненное увлечение этим ни разу не достойным подобного засранцем? Я что, собираюсь отдать свою невинность тому, кто вот вообще этого не заслуживает, ни капельки не оценит?

Ну а, с другой стороны, разве это не мое и только мое право — делать с чертовой девственностью и с телом в принципе что пожелаю? Я человек самостоятельный, современная женщина, по своей воле выбирающая, как поступать в той или иной ситуации, а не приз, который должен кто-то заслужить, и не предмет искусства, чтобы меня оценивать. Так что это я выбираю поддаться искушению. Я активный участник, а не жертва. Что будет потом? Зная уже характер Саважа — да что угодно.

Надеюсь ли я на что-то? А как же! Ну не бывает девушек, которые и правда не надеются на чудо после близости. Что бы ни говорили и как бы ни притворялись.

Что со мной будет, когда, скорее всего, мои надежды развеются, как дым? Очень рассчитываю на то, что тогда вместе с ними растает без следа и это нерушимое заклятье очарования Кевином. Но думаю ли я настолько далеко прямо сейчас? Не-а. Сейчас я пойду выяснять, что же в тебе такого, несносный ты мистер Доэрти, что жизни мне не дает нормальной все эти недели.

— Допила? Ну пошли гнездо строить. — Интересно, он хоть осознает, как выдает себя этими взглядами-прикосновениями и трепетанием ноздрей от участившегося дыхания?

Хотя сама-то я выгляжу сто процентов не лучше. Щеки полыхают, к коже как слабый ток подведен, сердце безобразничает, то пускаясь вскачь, то замирая, в голове одновременно и легко, и пусто от виски, и при этом там, на периферии сознания, мыслей миллион и одна.

— Идем. — Ну старт я взяла, конечно, решительно.

Только, дойдя до спального места, забуксовала, увязнув в неожиданном водовороте неловкости. Ну вот сняла я пальто и угги, а дальше-то что? Залезать под одеяла прямо так или сразу… Что сразу-то? Догола разденешься, Мари, упадешь на спину и томно простонешь: «Возьми меня скорее?»

Фу-у-у, пошлятина какая!

Вот поэтому все обзаводятся таким опытом еще в подростковом возрасте на безбашенных вечеринках. Хапнешь пива, потанцуешь, нашли укромный уголок и опа! — все произошло само собой.

Но попробуй провернуть такое, имея багаж из семерых братьев, пятеро из которых старше и точно знают, «чего хотят от их сестренки эти похотливые ублюдки-ровесники».

— Решила ночевать стоя? — хмыкнув, спросил Кевин, сбрасывая куртку и откинув одеяла. — Ныряй давай. Девушки вперед!

Вперед так вперед. Рыбкой я скользнула к стенке, заныривая под стеганный текстиль, слабо пахнущий лавандовым ополаскивателем.

— Свет выключить? — хрипло поинтересовался Саваж, теперь сам топчась на месте.

— Как хочешь, — пискнула я, укрываясь до подбородка.

— Как хочу… — повторил он, кашлянул, как подавившись, и клацнул рубильником, погрузив салон в полную темноту.

Я затаила дыхание, слушая шуршание ткани. Звуки во тьме чудились оглушительными и дергали за мои нервы, как за натянутые струны. Вот стукнул об пол один его тяжелый ботинок. Другой. Снова шуршание. Он же уже снял куртку… что снимает сейчас? Ой, божечки! Скосив глаза, я сумела различить во мраке светлое пятно. Он в белой футболке? Или уже по пояс голый? На долю секунды чуть не струсила и не вскочила.

Саваж вытянулся рядом на спине, сохранив между нами дистанцию, и это было сродни пытке. Его запах накрыл меня куда плотнее самих одеял, тепло такое близкое, но недоступное практически жгло всю кожу справа от плеча и ступней. Ни словечка, только два дыхания. Ни единого движения. Ладно, я-то понятно отчего обмерла, но он-то что? Передумал? Или в принципе ничего такого делать и не собирался, а я себе надумала? Или не знает, с чего начать? Эй, парни должны это знать, у них же это на уровне инстинктов… Наверное.

— Я забыл сказать… — От внезапно зазвучавшего его голоса я чуть не взвилась с места. — Можно воду подогреть… ну, если ты умыться хочешь… или даже душ принять… газ есть, и еще не очень остыло все.

Кевин дернулся с места, и я автоматически ухватила его за руку, удерживая. Вообще не нарочно.

— Не надо!

Мы опять застыли, вот только моя ладонь так и осталась там же, где и была — поверх его, большой, горячей, с грубыми набитыми костяшками. И убрать ее мне не хватало смелости. Да и Саваж наш контакт прерывать не собирался. Спустя минуту… (или сто) неподвижности его большой палец погладил кончики моих, осторожно, как подкрадываясь, и замер, а у меня перед глазами замельтишили разноцветные светящиеся точки-мухи. Вот оно? Уже началось?

Да, я не совсем уж дикая и ходила на свидания. Ужин, прогулки, даже поцелуи перед дверью на прощание, вызывающие тепло в определенных местах. Иногда любопытство, что было бы, пойди мы дальше. Но оно никогда не было достаточно сильным, чтобы решиться. А вот эти едва заметные, почти призрачные поглаживания заставляли мой разум замутиться, грудь заныть и напрячься, так и тянуло сжать бедра плотнее или сменить положение… да хоть что-то сделать. И я сделала. Взяла и просунула свою ладонь под конечность Кевина, перевернув и открыв ту. Он резко вдохнул, поворачиваясь ко мне разом всем телом.

— Тебе нечего бояться, — прошептал он, приближая свое лицо к моему. — Не в этом смысле. Только скажи, когда остановиться.

Никогда. Как тебе — никогда? Но как же все внутри дрожит и сжимается, вот только понять бы: от страха или от предвкушения.

— Не я была той, кто испугался. — Нет, я не упрекала, не тот момент для этого, просто само сорвалось.

— Извини, — пробормотал Саваж, легонько коснувшись губами моей скулы, одновременно выводя круги на внутренней стороне моего запястья, там, где бился пульс. Невесомые практически прикосновения, но у меня все тело от них в мурашках, а все нервные окончания как будто сбежались именно в эти места, превращая едва заметное в максимально интенсивное, сейсмическим эхом прокатывающееся повсюду. — За слова извини. Это было по-мудацки, но не за то, что отказался. Неправильно было бы тогда.

— А сейчас правильно?

Почему я пищу? Мой голос-предатель выдавал меня с потрохами, но разве это уже важно?

— Сейчас ты не плачешь. — Поднявшись на локте, он поцеловал мою переносицу, под одним глазом, потом под другим, и мои губы заполыхали в ожидании.

Но коварный соблазнитель не удостоил их вниманием, продолжив оставлять мягкие касания на лбу, щеках, подбородке, возле уха. Никаких объятий, прижиманий. Нежное, вкрадчивое искушение вместо яростной атаки. Дикарь и грубиян с бешеным напором мне бы сейчас совсем не помешал — ведь чего доброго моя смелость возьмет и иссякнет в самый неподходящий момент.

— А ты в губы только рыдающих девушек целуешь? — не выдержав, спросила, не стыдясь досады и нетерпения в голосе.

А кто бы утерпел, когда тот самый рот, на который я взглянуть не могу, чтобы не зависнуть позорно, уже столько времени, дразнит такой близостью?

— Ты ведь не знаешь… — сглотнув, просипел Саваж. — Если начну…

Его рваный выдох обжег уголок моего рта, и, не в силах больше терпеть эту муку ожиданием, я приподняла голову, дерзко добиваясь полного контакта. И сразу же понесла кару за это. Язык Саважа потребовал доступа, а сам он разом за единый вдох словно перетек весь на меня, вжав в постель. Не так, что аж дышать нечем, хотя я согласна была сейчас вдыхать его одного, но давая ощутить и благословенную тяжесть, и твердость его «мужского», которое с ликованием готово принять все мягкое и податливое «женское» во мне.

Поцелуй в мгновение ока переродился в поглощение, завоевание, и я ему с радостью покорялась. Отвечала на каждое влажное властное скольжение, следовала за ним, как в головокружительном танце, глотала жадно стоны Кевина, отдавая взамен свои. Вцепилась в его спину сквозь ткань, совершенно уплывая от игры мускулов, когда он стал толкаться между моих непонятно как самовольно раздвинувшихся для него бедер. Ритмичное давление его эрекции в неимоверно чувствительном местечке, горящем огнем, промокшем насквозь, уносило остатки моего разума, сомнений и страхов, оставляя лишь жажду достигнуть пика, что накатывала на меня все мощнее. Волна за волной, ближе-выше, жарче-больше, уже почти.

— Хочешь так? — Саваж оторвался от истерзанных им губ, но я впилась в него крепче, желая его обратно. — Или большего?

Большего! Всего я хочу! Все-все-все, что можешь мне дать, и еще сверху!

— Тш-ш-ш, все будет сейчас, жадинка моя, — гортанно рассмеялся Саваж, и вибрация этого звука прокатилась по мне, как электрический разряд чистейшей сладости, едва не подбросив до того самого предела. Ведь это было все как воплощение моих снов, фантазий в реальность.

И это что — я ему вслух ответила?

Я еще и осознать этого не успела, а уже оказалась лишена свитера, и прохлада добралась до моих сосков сквозь тонкое кружево.

— Как же ты охренительна! — Я была и рада темноте, скрывающей наверняка мое полыхающее лицо, и в то же время мне чуточку не хватало света, чтобы рассмотреть во всех подробностях эмоции приподнявшегося надо мной Кевина. — Хочу твою грудь обнаженной.

— Во… возьми. — Бери все что хочешь, только пусть все это происходит и происходит.

Лифчик исчез таким же мгновенно-волшебным образом, как и свитер до него. Или партнер у меня фокусник, или настройки времени-пространства у меня сбиты начисто.

— Да-а-а, — протянул Кевин, обхватывая мои груди ладонями, как чашами, и слегка сдвигая, и уткнулся в ложбинку лицом. — Пи*дец. Спалишь ты меня, Мари. Но по хрен…

Потерся шершавыми щеками, дохнул на правый сосок, и меня подкинуло над постелью, выгибая в спине и лишая зрения. То же самое с левым, и меня окончательно затрясло. Влажное раскаленное потягивание его рта, снова дыхание, умопомрачительное поглаживание пальцев и снова губы…

Это… я… я тут уже заживо горю!

Сделай с этим что-нибудь!

— Сейчас, малыш, сейчас.

Аккуратные и вкрадчивые движения Кевина, что довели меня до ручки, стали рваными, когда он, вскочив, по сути, вытряхнул меня из штанов, сдирая и белье, и я очутилась голышом поперек кровати.

— Ты мне это все еще покажешь, я буду смотреть сколько захочу, — сбивчиво и хрипло протараторил Саваж, будто уговаривая самого себя, и бухнулся на колени, без всякой деликатности закинув мои ноги себе на плечи.

— Я… Ой, не… — рыпнулась я, шокированная, но тут же задохнулась и вскрикнула от сокрушительной интенсивности бесстыдной ласки.

Всякое смущение перестало существовать во вселенной, позвоночник выгнуло, внутри все сокращалось и пылало, и меня несло к вершине со страшной скоростью.

— Никто? Никто раньше? — вскинув голову, Саваж обжег меня каким-то абсолютно диким взглядом, вынуждая зависнуть в одном вздохе от оргазма.

Мучитель! Изверг! О чем он болтает? Зачем?

— Нет! Вернись! — рявкнула, взбесившись, и, вскинувшись, ввинтилась пальцами в его затылок, заставляя вернуться обратно.

Жесткие пальцы впились в мои бедра, а безжалостный рот атаковал уже без малейшей пощады. И я рванула, срывая горло и сотрясаясь, едва не свернув себе шею в финальной судороге ошеломляющего экстаза.

— Вот так… да, вот так, — прошептал Кевин прерывисто, сдвигая еще подрагивающую меня обратно к стене и вытягиваясь рядом.

Укрыл нас одеялом, уложил свою тяжелую ручищу мне на талию, уткнулся носом в волосы и замер.

Погодите-ка… Это что, все?

Да как бы не так!

— Обманщик! — обвинила я, преодолевая истому в теле, развернулась к нему: — Ты обещал все-все!

— Мари… — с явным страданием в тоне проскрипел Саваж. — Лучше бы тебе заснуть.

— Лучше бы тебе снять чертовы штаны! — постановила я и, обалдевая от собственной наглости, сунула руку между нами и сжала его стояк сквозь штаны. — Потому что, хочешь ты или нет, я собираюсь тебя трахнуть!

— Какая… же… ты… зар-р-р-р-раза! — зарычал мистер Я-долбаный-альтруист и, крутанувшись, взбрыкнул бедрами, выгибаясь и одновременно рванув ширинку.

Ну все, теперь я точно нарвалась. Или добилась? Это как посмотреть.