Глава 8
— А ну хлеборезки все захлопнули и губы закатали! — рявкнул я, мысленно представляя, как эта уходящая прочь… невыносимая мисс, мать ее, Дюпре, на ускоренной перемотке старых видиков перематывается в самое начало нашей с ней первой встречи, возвращая моей жизни, расхреначеной, кстати, ею, прежнюю беспроблемность. Черт! Если бы я только знал, к чему приведет знакомство с этими двумя чертовками, костьми бы лег, но не пустил бы Мангуста той ночью за сигаретами. Вот казалось бы, мелочь, что называется, взмах крыла бабочки, а поди ж ты, нормальная размеренная жизнь превратилась в какой-то дурдом на колесах! Цирк-шапито! Зверинец кочевой! Мыслимо ли?
— Быстро понесли отсюда по делам свои жалкие задницы, потому как контракт получает лучшая, то есть моя!
Тьфу, погань какая! Вот ни за какие бы деньги мне не сдалось светить пятой точкой перед какими-то придурками, но от того, что рыжая вдруг начала утверждать, будто Дизель с тыла покруче меня будет…
Да долбануться можно, до чего мы докатились! Нормальные мужики так-то не задницами меряются.
А все она! Зараза рыжая! Еще и кудельки свои долбаные дела куда-то, вообще по-свински, даже не спросила, нравится ли мне без них. А мне НЕ нравится! Хочу кудельки!
Твою мать!
Ничего ты не хочешь, дурень стоячий! Угомонись ты уже со своими кудельками!
— Эй, да ты на первой же фотосессии армагедец устроишь! — обиженно возразил братец со шрамом. — Уступи мне, Саваж! Хочешь, я тебе проценты отдам?
Я тебе сейчас сам таких процентов отвешу, что не унесешь. Распрягся он тут. Еще бы и хером по столу постучал, вывалил во всей красе, чтобы заценили, кусок придурка! А эта… мисс Дюпре! Ведь пялилась на него! Сравнивала!
Да обломайся!
— А ну, быстро застегнулся, ты, порномоделька по призванию! — ткнул я в него пальцем. — Хорош светить тут своим добром, смотреть тошно!
— Тебе, может, и тошно, но и не для тебя свечу, братан, — непрошибаемо-весело подмигнул мне Дизель и стрельнул сальным взглядом в ту сторону, куда свалила мисс любительница задниц среднего качества.
— Ну, Ронни твое шоу точно заценил, да? — скривившись ехидно, я развернулся к ходячему взрыву мозга. — Хотя, может, тебе ему еще и приват с танцем на коленях предложить, раз так невтерпеж эти чертовы трусы рекламировать?!
Заинтересовавшийся нашей перепалкой продюсер уставился на нас с Дизелем так, словно только и ждал этого представления.
— Думаю, он предпочел бы совсем не мой приват-танец, — нагло ухмыльнулся Дизель, отскакивая подальше и застегиваясь наконец.
Я ему сейчас реально втащу и добавлю его смазливой роже ярких красок, а мозгам здравого смысла!
— Да чё ж вы все тут так шумите-то?! — хриплый сонный голос Мангуста с верхней площадки лестницы отвлек мое внимание, а вид слинга с крохой Рози развеял густые тучи злости.
— Мои сладкие цыплятки выясняют, кого папочка Ронни готов любить сильнее! — Наш рог изобилия денежных, но дебильных идей прошмыгнул между мной и Дизелем навстречу спускающемуся вниз босому и голому по пояс Мангусту, пялясь на него так, будто к нему приближалась гора самых вкусных пончиков в мире. — А папочка любит всех одинаково, но вот прямо сейчас у него появился фавори…
— А ну стопэ! — встрепенулся на полпути Рик, угрожающе выставляя вперед одну руку с бутылочкой детского питания, а второй прикрывая в защитном жесте головку покряхтывающей у его голой груди Рози. — Ты не то что говорить, даже думать в нашу сторону не смей!
— Ну что же вы за люди-то такие! — театрально заломил руки Ронни, впрочем, не перестав облизывать братца с ребенком плотоядным взглядом. — Я же все для вас! Все ради того, чтобы шоу жило и процветало долго и денежно, а вы заработали себе не только на приличное нижнее белье… Ой, Рико, дружочек мой, а ну-ка повернись немножко, да, вот так. Слу-у-ушайте, ну ведь идеальный кадр для рекламы детского питания! Ну посмотрите, это же восхитительная мужская грудь, прильнувший к ней младенец, а в руке — бутылочка с детским питанием! Рик, птенчик, ты же не будешь возражать, если папочка Ронни раздобудет для тебя…
— Господи, уберите его от меня по-хорошему! — закатил глаза Мангуст, скрипнув зубами.
— Ронни, дружище, мы весьма высоко ценим твое участие в нашем финансовом благополучии, клянусь. Но давай опробуем первые две рекламные компании, а потом уже подумаем над другими. — Я от души стиснул облаченное в бархат плечо нашего разноцветного продюсера. Где-то далеко на подсознании мелькнула мыслишка, что для такого субтильного и выпендрежного типка он на удивление крепок — под рукой ощущалось вполне себе развитое мужское плечо, хоть и выряженное в дурацкие тряпки. Хм, однако… — Ты же понимаешь, сколько нам придется согласовывать наши графики, чтобы не пострадало основное шоу, да? — вспомнилась мне фразочка моей (Тьфу ты, не моей, а общей! Общей, но не конкретно чьей-то! Уж точно не Дизеля!), короче, просто рыжей занозы. Идеи нашего господина Лоуренса, конечно, приносят реальные бабки, но нас всего десять человек, а в сутках всего-навсего двадцать четыре часа. Так что лучше делать все постепенно.
— Хм, пожалуй, ты прав, котик. Действительно, график тогда будет довольно плотным. Да, да, я тебя услышал, сладкий. Сперва протестим вас с Ронаном, потом уже будем работать с остальными. И вот еще! В феврале нас ждут в гости на эфир реалити-шоу на канале ЭнБиСи, «Семейка с подвохом». Так что я вас предупредил. Мари тоже скажу, чтобы предусмотрела в графике несколько дней на подготовку.
Нам только еще одного реалити-шоу не хватало.
— Ронни, дружище, будет день — будет пища. Давай еще доживем до этого февраля, — мрачно буркнул я, недвусмысленно подталкивая наш фонтан бредовых идей в сторону выхода из комнаты.
Как только спровадил его, тут же рванул обратно к Мангусту, уже разболтавшему смесь для Рози.
Похоже, в последнее время это крохотное существо — единственный представитель рода человеческого, который не раздражает и не подбешивает меня ежеминутно. В отличие от своего жадюги папаши, между прочим, что ревниво повернулся ко мне боком, предложив мелкой бутылочку.
— А ты разве не опаздываешь в гараж? — нахально поинтересовался этот скупердяй.
— Есть немного, как и ты, — ухмыльнувшись, я все же наклонился понюхать светлый пушок на лобике Рози.
Вот что в этом аромате детском, что сразу в груди и тесно, и легко, а от нервов будто отключают без конца шарашащий по ним ток?
Мангуст, нахмурившись, резко повернулся, лишая меня неожиданно открытого успокоительного.
— Да не верти ты ее так! — пробурчал я. — Ребенок ест, а он крутит ее!
— А нечего к ней своим фейсом небритым соваться, брателло! — огрызнулся Мел… блин, вот и язык теперь его не повернется так назвать. Вот тебе и Мелкий, а семьей и ребенком раньше всех обзавелся, и видали — вон какой весь из себя оберегающий, хотя сколько тут всего-то в роли отца обретается, новобранец семейного фронта.
Настроение отчего-то снова испоганилось, и, глянув последний раз на мятого, с глазами, окосевшими от недосыпа, но такого расслабленного Рика, я ощутил снова какое-то противное ноющее гадство за ребрами и решил свалить работать от греха подальше. Работа — единственное, что не бесит, не разочаровывает и не вспахивает нутро не пойми какими чувствами, от которых и собственная шкура как чужая временами.
— Ты тоже давай, хорош халявить, — буркнул Мангусту.
— Часок дам еще Али поспать, а потом наверстаю все, братан. Клянусь! — пообещал он мне вслед.
Но отвлечься, как назло, не выходило. Сначала заполошный Ронни еще часа полтора шарахался по мастерской, общаясь в своей пришибленной манере с парнями и персоналом, по делу, конечно, и так бы хрен с ним, но следом таскалась и эта… мисс прямые-дурацкие-патлы-Дюпре.
Но как будто этого было мало, так еще до самого вечера огнегривая петарда в моей заднице мельтешила туда-сюда на краю моего чересчур обострившегося периферийного зрения, и каждый раз дурной Дизель становился в позу озабоченного идиота и устраивал свои е*аные брачные танцы вокруг нее. Такое чувство, что своим заявлением про его пятую точку она дали ему зеленый свет стать редчайшим козлорогом-приставалой.
И никакие повторяемые, как сраные мантры, напоминания, что мне глубоко пофиг, кто и как там трется вокруг мисс Я-вся-из-себя-крутой-директор-и-профи, не помогали погрузиться в работу с головой, что обычно для меня легче легкого. Потому что я ЛЮБЛЮ свою работу, вот прям очень люблю на самом деле. А когда ты что-то любишь, тебе не нужно заставлять себя концентрировать на этом все свое внимание, не нужно делать совершенно никаких усилий, потому что и так не оторваться.
Но пока что никакие потуги как раз не помогали начать игнорировать все эти бл*дские заигрывания брата с восхищением ее новым образом и прочей херней в этом духе. Вот чем там восхищаться? Были кудряшки, стали… сосульки. Мне один хрен на это наплевать, но к куделькам этим я уже и наяву, и во сне привык, а теперь что? Назло ведь, зараза, небось это сделала… ну в смысле, сколько мне теперь на нее пялиться, чтобы и к новому безобразию привыкнуть, и перестать замечать реально? Вот почему обязательно нужно усложнять мне жизнь?
К вечеру меня все так достало, что смотреть и на стены стало тошно. Приняв душ и переодевшись, я решил свалить проветриться. Кофею нахлебаться в «Старбаксе» до уссачки, покататься по городу или даже, может, в толпе потолкаться, где все те же бесящие люди, но хоть лица незнакомые.
И чтобы никаких рыжих!
Но если твой день не задался с самого утра, не стоит ожидать, что он станет вдруг лучше просто от смены позиции в пространстве.
Убравшись подальше с района, я доехал до кофейни и принялся высматривать местечко для парковки, как мой взгляд зацепился за всполох слишком знакомой лиловой шевелюры в толпе.
Да что, на хрен, за судьба у меня такая?
Скривившись, хотел стартануть с места, пока не был засечен зорким орлиным взором сестрицы-любопытины. Вариант, что она не пристанет ко мне, предлагая свою компанию, просто не мог случиться в природе, так что единственный шанс — это свалить, пока не замечен, так как болтать я категорически не хотел ни с кем абсолютно на любую тему.
Однако, не успев запустить движок, я примерз на месте, углядев, что Юпик, похоже, очень сильно не до того, чтобы заметить меня, ибо все ее внимание было адресовано облаченному в кожу и железные побрякушки парню, с которым она вела беседу явно на повышенных тонах. Засранцу и поворачиваться не нужно было ко мне, чтобы я узнал скорповского ублюдка Жало.
Мразь! До сестры добрался! У меня аж перед глазами все смазалось и покраснело, и, ничего не соображая от злости и страха за Юпик, я ломанулся на вражину. Сходу развернул его и вмазал в наглую рожу, не обращая внимания на визг сестры где-то за кадром действа.
Ошарашенный от неожиданности бандюга отшатнулся, а я кинулся на него снова, намереваясь вбить в асфальт и ревя что-то про то, чтобы не смел больше приближаться, но тут Юпик с какого-то перепугу запрыгнула мне на спину, закрыла глаза рукой и заорала в ухо, требуя прекратить немедленно.
Пока я вертелся, пытаясь ее скинуть и одновременно уйти из-под ответного удара, которого просто не могло не прилететь, Жало рявкнул: «А я тебе говорил!» и трусливо свалил, затерявшись в толпе.
— Ты совсем больной? — заверещала на меня Юпик, отцепившись наконец, и встала передо мной, потрясая кулачками и сверкая наглыми зенками. — Откуда ты тут взялся?!
— Это я-то больной? Ты какого хрена с этим гадом лясы точила? Должна была бежать и звать копов что есть мочи, а не стоять и трепаться!
— Никакой он тебе не гад! — сорвалась уже на визг мелкая фурия.
— Дура совсем? Он из Скорпов! Они Дизеля покалечили, Алеене угрожали, нас щемили! Они наркотой торгуют, содержат подпольные бордели и прочей херней занимаются. Да тебе ни с кем из этих уродов и по одной улице ходить нельзя!
— Это не твое дело! Мне решать! — вокруг нас уже стала собираться толпа, и сто процентов кто-то мог и копам позвонить.
— Хрен там тебе! Быстро давай в пикап! В гараж отвезу и растолкую уже, что и как в этом мире! Так, чтобы дошло до дурьей башки!
— Отвали от меня! — топнула ногой Юпик, и неожиданно из ее глаз брызнули слезы, производя на меня эффект пропущенного удара по яйцам. — Я уже взрослый человек и сама за себя решаю. Приперся и все порушил! Провались ты!
Развернувшись, она унеслась прочь с бешеной скоростью.
Вот сейчас не понял. Что порушил-то?