Глава 24

Вот и с чего я взяла, что Вайзера привлекла недалекая женщина, пусть даже и личный адвокат? Правду говорят, нельзя недооценивать людей и нелюдей. Эта кикимора была весьма умна и прозорлива, чего только стоило мое похищение и уже наше совместное проникновение в офис, тем более скорость, с которой красивая гадина отделяла действительно важные документы от не важных. Она уже осмотрела мастерскую босса, его кабинет и комнату отдыха, а теперь вот проверяла вверенные мне территории и время от времени поднимала взгляд на болотников. Злые, они стояли возле меняи не смели отойти по двум причинам. Первая: боялись, что я таки найду в себе силы и уползу вместе с креслом, к которому привязана, вторая: похитители ждали сигнала, а именно моей реакции на обыск, как в игре «холодно-горячо».

Зря они это задумали, потому что я вздрагивала, когда злодейка в раздражении бросала папки на пол и дергалась, когда кикимора менялась. Всему виной неисправный амулет-иллюзий, что каждые пятьдесят секунд трансформировал облик своего носителя. Так вначале сногсшибательная фурия превращалась в невероятно реалистичную старуху, затем в долговязую девчушку лет тринадцати, после в хорошо знакомую мне вампиршу — мисс Милт. Из-за образа вампирши я дергалась особенно сильно и неоднократно давала ложный знак «горячо». Это была непроизвольная реакция на пережитый шок. Ведь когда меня связали и бросили в карету, где величественно сидела третья любовница босса, я так удивилась, что взбрыкнула и въехала ей пяткой в нос. А когда меня поднимали с пола, еще и локтем в ухо зарядила, не столько от возмущенного негодования, сколько по инерции. В итоге имеем: неисправный амулет и непрестанную смену личин. И что радовало неимоверно, все образы кикиморы обладали распухшим красным носом и слезящимися глазами, взгляд которых обещал мне все муки ада.

К слову, взгляды болотников так же сулили мне внушительный арсенал ужаснейших пыток, ведь до того, как их поставили истуканами стоять, они оба участвовали в обысках и остро реагировали на мои вздрагивания и дерганья. Так один из них не правильно понял мое «горячо» и в мастерской обрушил на свою голову три мешка с песком, а второй, переворачивая книжный стеллаж, отдавил себе ногу и потянул спину. Тут-то я и поняла, что менталы из болотников весьма посредственные, а они, что я невольно, но все же издеваюсь. Собственно, когда оба «обожглись» по десятому разу, а к папке не приблизились, они решились выпытать правду силой или просто побить меня от души. И не успела я испугаться, как кикимора напомнила, что любые мои побои и невменяемые состояния вызовут охрану Вайзера. Будь иначе, она бы сама с радостью свернула мне шею.

Вот почему меня не избили, не отравили, не усыпили, а всего лишь обездвижили и рот мокрым кляпом закрыли. Хотя последнее скорее для того, чтобы я ни одному предмету приказа не отдала. Ну и чтобы сыворотка правды на меня стопроцентно подействовала. Так сказать, запасной вариант, последняя попытка, луч надежды… Хотя с чего ему светить? Пусть я и узнала о тетрадке на десятый день практики, у меня случайно это получилось. Почему же болотница уверена, что мне, новой помощнице и непроверенному человеку, доверили подобную тайну?

— Она должна быть тут, должна быть в офисе! — шептала гадина все больше мрачнея, а вместе с ней мрачнели и все ее образы.

— Ты уверена? — спустя долгое молчание вопросили мои сторожа.

— Я видела полку… и папку в ее руках… — кивок на меня, — следилка не могла ошибиться.

Оппаньки!

Вот теперь все становится на свои места, и время совпадает, и отрывочные сведения похитителей становятся объяснимы. Значит, когда я нечаянно папку нашла, за мной увязалась мобильная следилка. Конечно, долго она в мастерской босса не прожила, там все время что-то взрывается, очищается и смывается, но увиденное передать успела. Именно это и послужило сигналом к действиям: разводу, угону Грини и т. д. Именно это и дает кикиморе уверенность в моем правдивом и, главное, правильном ответе.

Одно не понятно… Зачем было так долго ждать? Спросили бы сразу, на мгновение выдернув кляп. Или?.. Или меня решено немедленно убить? А может быть, уже убили, не только сывороткой одурманили, но и ядом отравили? Хотя это глупо, вдруг меня потребуется переспросить, а я уже того… глуха ко всем вопросам.

Представила и вздрогнула, а почти бывшая жена Вайзера уже направляется ко мне и взгляд у нее тяжелый, ничего хорошего не предвещающий.

Святые боги. Кто же знал, что мое любопытство выльется в историю с промышленным шпионажем? Да я бы никогда, ни за что, ни в жизнь на работу к гению маг-техники не пошла. И ведь никто не спасет, никто не вспомнит, не озаботится вопросом, где я нынче свое время провожу. Босс обо мне забудет, а потом опять влепит необоснованный прогул и попросит Регину оформить очередную докладную. А мне… мне уже будет все равно!

Мороз по коже, и руки сжались в кулаки, а зубы, будь они свободны, обязательно застучали бы от страха. Изменения в моем настроении отметили все трое, кикимора, обходившая стол, недоверчиво прищурилась, болотники обрадовались.

— Остановись, — потребовали они, — твоя полка где-то рядом.

— Справа. Нет, слева! — сообщили в один голос, когда я, сгоняя слезы обиды, всего лишь повела из стороны в сторону головой. Вот дурни!

И так думала не одна лишь я.

— Вы идиоты! — оглянувшись на стену за спиной, кикимора надменно заломила бровь. — Там всего лишь потайной проход на случай, если у кровопийцы крыша съедет.

Однако нежно она о босс, подумала я и чуть не завопила, что болотники молодцы. Я же совсем забыла о потайном проходе, и его антивампирской обшивке. Вот что страх с людьми делает, заставляет поверить в безвыходность положения и ручки опустить. Хотя чего удивляться, мои ручки не только опустили, сложили, но и связали, так что мое безволие вполне объяснимо. Но теперь, когда есть шанс!

Я дернулась всем телом давая понять, что болотники на верном пути, а затем зажмурилась, якобы опасаясь выдать расположение той самой полки. Несколько мгновений напряженного бездействия, и болотники наконец-то уверились в своем предположении, ринулись искать рычаг для активации прохода.

— Очнитесь, идиоты! Она играет, — прошипела умная гадина.

— Да уйди ты к Подводному!

— Мы знаем, полка тут…

— Кретины, посмотрите на нее! — В меня ткнули пальцем и грозно произнесли: — Там нет ничего.

— Есть, — не согласились болотники.

— Да она притворщица…

— Кто бы говорил! — хмыкнули оба, оценив моей испуганный вид, и продолжили поиски.

А мне на самом деле было чего бояться. Эта редкая умница, злодейка и просто кикимора болотная смотрела на меня с такой ненавистью, что сердце замерло от ужаса. И не сразу вспомнилось, за что такая милость. Это потом уже в памяти всплыло: за чайничек и угон коня, за входную дверь офиса и мое сопровождение Вайзера на бал, за смыв из мастерской в канализацию и, наконец-то, за два удара, испортивших ей внешность и артефакт. И последний момент радовал неимоверно, по техническим причинам кикимора не сможет скинуть все на Милт.

В схватке со злом победило добро, и было оно очень злое.

За этими мыслями я пропустила момент, когда подельники болоницы нашли шнур и открыли проход, а сама она, раздраженно шипя, вернулась в кабинет Вайзера. Будь моя воля, улыбнулась бы, но с кляпом во рту лишь победно сверкнула глазами. Дело осталось за малым, заставить двух умников открыть маленькую панель на стене справа и опустить красненький рычажок. И все! Обе двери прохода захлопнутся, охрана получит сигнал «об озверении босса», количество злодеев приравняется к одному.

И все бы ничего, но через пять минут молчаливых указаний, я уже была готова взвыть, сжевать кляп, разгрызть путы и самостоятельно указать, где находится та панель и тот рычажок. А все потому, что мои подсказки похитители воспринимали как ложные и соответственно проверяли не стены, а пол и потолок.

Они хуже идиотов, решила я, и тут из глубины кабинета донеслось радостное: «Нашла!».

— Не может быть! — Озвучили мою досаду болотники и как по команде выпрямились в узком проходе. Кто из них стукнулся головой о нужную панель, знать не знаю, но олухи наконец-то ее открыли.

— Мы тоже нашли! — оповестили они не менее радостно.

— Что нашли?

— Рычаг.

— Какой? — заволновалась кикимора, выбегая из Вайзеровского кабинета.

— Черный, — ответили ей и уверенно на рычаг надавили.

Дверь закрылась. А злодейка в образе старухи удивленно застыла посредине приемной, где осталась только я. Глаза горят, седые волосы развеваются как змеи, в одной костлявой руке крепко сжимаемая сумка и папка, в другой конверт-переноска с документами под грифом «Важно».

Оппаньки! Вот и пришел мне конец. Это я поняла по ее прожигающему взгляду, но дождалась отнюдь не смертельно удара, а злого вопроса:

— Где они?

Тоже мне, нашла у кого спросить. А впрочем, пока болотники дверь пытаются открыть, у меня еще есть время на… пожить. Глазами указала в сторону коридора и бровью повела, мол, догадайся. Догадалась. Помянула добрым словом подельников и вышла вон, а пару мгновений спустя искомые ею умники открыли потайную дверь и вопросительно уставились на меня.

— Где она?

Кто «она» не объяснили, а потому я неопределенно пожала плечами. Сижу и искренне надеюсь, что любопытство болотников возобладает над голосом разума и кикиморы, что злобно шипит в коридоре. Но нет. Я слышу, кикимора уже спешит назад. От обиды на жизнь свою недолгую и кончину явно не героическую, я на мгновенье даже зажмурилась. И… пропустила момент, когда супруга Вайзера вернулась, а болотники все-таки решились на эксперимент. Потайной проход с хлопком закрылся и опечатался, под потолком приемной появился сияющий красный знак тревоги, здание наполнил тихий звон. С той стороны двери никто ничего не понял, а с этой — моментально сообразили.

— Ах ты!.. — мне все таки врезали, но благодаря многолетней тренировке брата попали не по лицу, а по кляпу. К моему счастью и ужасу мадам матерчатый затыкатель, описав короткую дугу, звучно шмякнулся на пол.

— Да я… — после почти часового молчания мой голос стал мужским, и под стать ему обострился нюх на неприятности. — А тетрадь не та! — заявила я, предотвращая повторный замах кикиморы.

— Что?!

Она застыла, в противовес ей запертые болотники очнулись. Забарабанили в дверь, проклиная все на свете, в том числе своего нанимателя и тупую ведовку. Упоминание ведьмовской примеси в моей крови вывело злодейку из ступора, но спасти ее не смогло.

— Эй ты, трижды скрученная, вяжи болотницу! — обратилась я к веревке в собственных путах и кровожадно улыбнулась, когда попытавшаяся сбежать гадина с визгом рухнула где-то в глубине коридора. — Стягивай крепче и прячь узелки, — командовала я, с трудом поднимаясь из кресла. Перед глазами круги, в горле сухость, в ушах грохот… а нет, это же болотники требуют чтобы их отпустили. Ну-ну!

Претерпевая тысячи иголочек, что незамедлительно пронзили отекшие от плотных пут ноги, я с трудом доковыляла до буфета, налила себе воды и поинтересовалась у призванной на службу веревки:

— Связала?

Риторический вопрос, связала, конечно. Но так приятно увидеть извивающегося плотно упакованную гусеницу, которую мне тут же под ясны очи приволокли. От умиления даже слезы навернулись а, а может, это от визгов, которые издавала плененная.

— Ты, дрянь. Мерзавка… мразь, за все поплатишься! Я тебе волосы повыдергиваю, глаза выколю, я…

— Да-да, совершенно согласна, — ответила не слушая и взялась за ее сумку.

Конверт-переноску и секретную папку босса я отложила сразу, документы кикиморы, выписанные, к слову, на чистокровного человека, так же внимания не привлекли, куда больше меня заинтересовала клепка на подкладке кошелька, крохотная, круглая и с гравировкой. Рун я, как и ранее, не увидела, но вот буквенное сокращение «КП» узнала.

Оппаньки!

А супруга у Вайзера самый настоящий агент промышленного шпионажа и не абы какой, а капитан-призрак. Еще десять лет и было бы высшее звание майор-невидимка. Такими не раскидываются, а раскрыв, их чаще всего вербуют и с заданием возвращают на бывшую «родину». И тут нечему удивляться, система наказаний в империи весьма нестандартна, стоит лишь вспомнить крайне условное осуждение менталов. Да уж, теперь понятны и уверенность кикиморы в своей безнаказанности, и ее обещания скорой мести. Такая легко между заданиями найдет минутку, чтобы подстеречь меня в темном переулке или в лифте, или во дворе моего съемного домика… Представила, вздрогнула а тут еще кикимора со своими угрозами:

— Я тебе, тварь, брюхо вспорю… кишки намотаю! Будешь кровью…

Я молча согласилась с ее правом мечтать, потянулась за кляпом, искренне негодуя. И вот эта вот ненормальная скоро свободу обретет? А потом еще меня преследовать будет? И так обидно стало, что я ее послала… в смысле ее веревку в гарем морского царя Тайренга с запиской: «Не ведовка, но гадость еще та. С наилучшими пожеланиями, преданные Вам Сэдвальг Ретивый и его супруга Ипполита». Надеюсь, им за кикимору хоть горсть золотого жемчуга дадут, какое никакое, а все же приданное для бывшей монахини.

Едва я отдала веревке приказ, натужно мычащая извивающаяся гусеница тот час вылетела через окно по направлению к морю, а за дверью с антивампирской обшивкой образовалась тишина. Испугались? И правильно сделали, я бы их с радостью отправила в соляные пустыни королевства оборотней, но капля сил уже израсходована. Пошатываясь, я вышла из приемной и направилась в сторону лифта, по лестнице я бы уже не спустилась. В здании было на удивление пусто и тихо, запоздало вспомнилось, что время обеденное, ко всему прочему была ложная тревога об озверении гения. Эх, и никто на помощь не пришел …

С этими мыслями я села в лифт и застряла в нем между третьим и вторым этажом. Стало еще обиднее и совсем уж горько, мало того что вестника неоткуда послать, все помещения из-за тревоги закрыты, так и кричать бесполезно, не говоря уже о призыве хоть одного знакомого домового. Тут-то и пришелся ко двору мой страх перед Подземельем и выученные наизусть ходы-выходы. Скрипя зубами, я выбралась из кабины лифта в шахту и уже оттуда на второй этаж. Вытерла набежавшие слезы, застегнула пальто и, всего-то спустившись на один лестничный марш, попала в черный туман.

Святые боги! Неужели пожар?

— Слушайте внимательно, — раздалось в тумане до боли знакомое, и я затаила дыхание. Неужели он успел прилететь от оборотней?! Сюда, ко мне?

— В здании находятся два болотника, кикимора и по самым крайним подсчетам около двух сотен людей и пятидесяти нелюдей. Согласно правилам безопасности, при звуке тревоги основная масса сотрудников должна была разместиться в нулевых кабинетах своих этажей, но это не значит, что у злоумышленников в заложниках только мисс Питт.

— Да поняли уже! — фыркнул кто-то и заглушил мое хриплое «Я здесь!».

— Хватит инструкций… — предложил некто второй, явный наследник горной крови. — Давай уже за дело.

— Босс, никуда не нужно идти… — прошептала я, спускаясь по лестнице на ощупь, но опять-таки не была услышана.

— Командир, не тяни гнома за бороду! — громыхнула толпа этих самых гномов.

Громыхнула и озадаченно умолкла, когда Вайзер ехидно продолжил:

— Напомню, болотники относятся к менталам, а кикимора способна обернуться одним из сотрудников… В бой вступать не советую!

Зря предупреждает, менталы из болотников там никакие, хотя… наши чертежники и охрана вполне могут за себя постоять.

— Ничего себе! — кто-то громко крякнул, раздался звук упавшей то ли кирки, то ли булавы, из-за которой мне опять не удалось обозначить свое присутствие. — А как же поддержка в лице двух домовых и одного стража пятых врат? Вы обещали, что они пойдут первыми и нас направят на врага.

Речь случаем, не о Батяне, Бывалом и страже? Я присела на последнюю ступеньку и обхватила руками столбик, чтоб не потеряться в черноте и толпе стоящих тут же гномов.

— Застряли на другом объекте, — глухо ответил вампир и потребовал. — Так что действуем по следующей схеме. Схватили эвакуируемого, мешок накинули и тащите вниз, а дознание и осмотр мои люди уже здесь проведут.

— Ладно, — крякнул гном, очень напоминая моего краснобородого похитителя.

— Тогда делимся, — подвел черту вампир. — Ты и вы трое — нижние этажи. Вы, близнецы, на вас пятый и шестой. Эта четверка — седьмой и восьмой, вы на девятый и десятый. Тоберес и твоя тройка — одиннадцатый и двенадцатый. Выступаем!

— Да! — рявкнула толпа горных, и тут кто-то невинно спросил:

— Слышь, вампир, а ты куда?

— На тринадцатый… — шипит мое начальство, одной лишь интонацией предлагая умолкнуть и начать спец операцию.

— И что, сам?

— С братом.

— Николас? — позвала я кутюрье, в надежде на его внимание, и вновь была проигнорирована.

— Два вампира, это хорошо, — продолжил надоедливый гном, — но ты хоть одного из наших возьми

— Кого? — Вайзер терял последние капли самообладания. — Я всех ваших распределил.

— Да хоть того. Вон на ступеньках сидит, вцепился руками в столбик…

— Меня? — прохрипела я в неожиданно повисшей тишине. — Не… не надо тащить меня на тринадцатый, я только спустилась оттуда.

— Мисс Питт? — Из стремительно редеющего тумана ко мне шагнул черный ужас с горящим красным взглядом. — Евгения?.. — недоверчиво остановился в полуметре, а затем с восклицанием «Ешь-ша!» он сократил оставшееся расстояние.

— Ва…ва…вай! — издала я вместо приветствия и оказалась в объятиях радостно оскалившегося начальства.

В тот день после короткого допроса и врачебного осмотра меня не пустили в приемную порядок наводить. Выписали успокоительное и вместе с Николосом отправили домой. Вот только не ко мне в домик и не в Петухи, а к родителям вампиров в их семейное гнездо. Меня радушно встретили, отогрели, накормили и, выдав знакомые халат и ночную рубашку, отправили спать в ставшую почти родной комнату.

Я проснулась в предрассветных сумерках от неприятного пронзительного скрипа, раздававшегося со двора. Открыв глаза, не сразу сообразила, где я и как здесь оказалась. А выглянув в окно, не сразу узнала в запряженном жеребце и двух низеньких рабочих одного зловредного стража и весьма влиятельных домовых. Тройка выглядела отвратительно: потрепанные, всклокоченные с синяками и ссадинами на лицах. Что примечательно, львиной морде тоже досталось, по всей видимости, он лишился еще пары зубов, а потому его драгоценное кольцо нес пошатывающийся Батяня, которого то и дело пьяным голосом ругал Бывалый. Мрачному домовому все еще было невероятно жаль паркет, а так же деревянную обшивку стен в подвальном этаже и мебель в холле, и…

Я слушала его, с недоумением думая о том, откуда Бывалому известен организатор потопа. Неужели в состоянии шока мною было сказано несколько лишних слов? Если так, то очень жаль, терять дружескую поддержку Батяни мне вовсе не хотелось. Особенно сейчас, когда мне явно придется искать новый съемный домик, потому что со старым, судя по недомолвкам босса, вновь что-то не так. Тут я обратила внимание на груду металла в телеге, и удивилась тому, что мне знакомы эти детали и зеленый магический огонь, что то и дело вспыхивал где-то в глубине.

Святые боги!

— Гриня! — я вылетела из спальни, на ходу надевая халат. Пока спускалась по лестнице и бежала через холл, домовые и страж уже скрылись из виду, поэтому я решительно направилась в мастерскую и не прогадала.

— Босс, как вы могли разбить железное чудо!.. — я ворвалась к начальству, когда домовые уже переложили детали Грини на стол и старались как можно тише уйти. Даже страж не поприветствовал меня излюбленным «Зар-р-раза, здар-р-рова!», кивнул и бесшумно вытолкнул телегу из мастерской.

— Мы спешили к вам на выручку, — рыкнул босс, не оборачиваясь ко мне. Он уже снял с себя оборот кровопийцы и, облаченный в привычные рубашку и брюки, искал что-то в книге маг-плетений.

— Бедный Гриня, — я со слезами на глазах погладила несчастного по железной гриве. Голову ему от шеи полностью оторвало, один глаз оказался выбит, и только кривая улыбка, появившаяся на морде, подтвердила, что он еще «жив».

— Не стоит так убиваться, мисс Питт, — попросил злобный гений. — Главное, я вовремя прилетел, и у вас теперь не будет повода обвинить меня в забывчивости…

— Даже не думала! — солгала я и возмутилась: — Но он же рассыпался на части!

— Я тоже чуть не рассыпался на части, а после встречи с фейерверком едва остался жив. — С раздражением ответил босс и обернулся. Святые Боги! Лучше бы он и далее стоял ко мне спиной.

— Оп-оп-оппаньки… — прошептала я, прижав голову Грини к груди. Сердце зашлось в бешеном стуке, слезы, навернувшиеся на глаза, все-таки пролились.

— Что? — улыбнулся мой некогда невероятно красивый босс. — Минус три балла?

— Минус два. — Я тоже попыталась улыбнуться, и хотя мне не мешали рассеченная губа, припухшая скула и огромный синяк на половину лица, улыбка быстро сошла на нет. — Вы уступили первенство Ронигану, но все еще опережаете Дина Доногана, — попыталась я сгладить момент, но лишь усугубила его.

— И-го! — выдал Гриня, явно обозвав меня «умной».

— Спасибо, — процедил босс, подтверждая мнение железного чуда, и стремительно шагнул ближе. — О чем вы думали, посылая порчу?

— А вы о чем думали, уезжая?!

Все же лучшая защита — это нападение, и отвечать правдиво оказывается чревато.

— О том, что вы находитесь в безопасности, и вас можно оставить! — отрезал Вайзер, наклоняясь ко мне. — Не хотите объяснить, зачем вы вышли со двора, нарушив обещание его не покидать?

— Чтобы вызвать в помощь домовых и стража… Но у меня ничего не вышло, — промямлила под тяжелым взглядом начальства и сильнее прижала к себе железное чудо. Хорошо, что конь не в форме, так бы он сейчас ехидно ржал и бил копытом.

— Ошибаетесь, вы их вызвали, едва открыли калитку.

— Что-то не помню, чтобы они явились в офис за мной.

— Потому что вы калитку закрыли, — процедил вампир. — И ваш страж, глядя на поставленную нами же непроходимую защиту, решил съязвить, что этот переплет похуже ситуации с погодником. Что последовало далее, вы догадываетесь?

— Что? — в отличие от босса, я не представляла дальнейшего развития событий.

— Вначале была драка, затем пьянка.

— А вам откуда?..

— Я их разнимал, — рявкнуло мое начальство, схватилось за опухшую скулу и замычало от боли. То есть ему не от одного лишь салюта досталось? Святые боги. А я-то думала, что это мне не повезло.

— Босс, может, мешочек со льдом? Кофе? Коньяк? Ну что вы молчите и смотрите… гневно, — нашла я определение тяжелому черному взгляду. — Может, мороженное хотите или пирожных пару штук…

— Поцелуй, — неожиданно внес предложение Вайзер с завораживающим звучанием своего голоса, чем и выбил почву у меня из-под ног.

— Что? — спросила шепотом.

— Ничего. Идите спать, Евгения, позже поговорим, когда я Гриню восстановлю.

Босс справился с железным чудом ближе к ночи, когда я уже была готова подвывать от одиночества и бесцельного блуждания по парку и дому. Родители Вайзера отбыли на какое-то двухдневное мероприятие, Николас, окрыленный новой идеей, умчался в неизвестном направлении, Бывалый заперся у себя со стойким намерением поспать.

— Скорее, иначе упустите момент… — он ворвался в кухню, где я готовила очередную порцию кофе, отложил поднос и фактически потянул за собой на крышу дома, чтобы что-то показать.

— Вон он!

— Где? — проследив в указанном направлении, я несколько секунд ничего не видела, затем различила два зеленых огонька, стальной росчерк крыльев и чуть не слетела вниз от мощного порыва ветра.

— Иго-го-го! — на немыслимой скорости Гриня пронесся мимо нас и исчез в звездной выси, чтобы оттуда огласить округу громким счастливым ржанием. Я рассмеялась, вторя его радости.

— Вижу, вы довольны, — Вайзер улыбался, глядя на меня.

— Да. А вы?

— Я его завершил!

— Мои поздравления, босс! — я поправила сползший с плеч халат и протяжно вздохнула. — Жаль, конечно, что вы не успели его сделать раньше, и вам пришлось появиться на балу, но я никогда не забуду ваши неумолимые танцы.

— Как и я… ваш костюм. — В следующее мгновение он обнял меня за плечи, чтобы очередная мертвая петля Грини не столкнула меня с крыши. Несколько минут мы стояли, безмолвно наблюдая за тем, как куражится железный конь, прежде чем я решилась спросить.

— Альхар Эбенитович, я хотела узнать… — В свете того, что по моей вине обрушилось на босса, просить было немного неловко. Но я все же надеялась на понимание. — На следующей неделе завершается моя практика, и я тут подумала… конечно, это вас ни к чему не обязывает, вы всегда можете отказаться…

— Если вы устроитесь в мой офис, я буду очень рад, — произнес он глухо и невероятно обрадовал меня.

— Да? Спасибо. Знаете, даже не ожидала, что так успею привязаться к вам… к работе с вами.

— Я тоже, — ответил он и посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом. — Мисс… кхм, Евгения, раз уж мы продолжим вместе работать, я бы попросил вас не обращаться ко мне по имени-отчеству. Короткое босс, вполне приемлемо, хотя из ваших уст мне было бы приятнее слышать Альхар, а лучше Аль.

— А как же субординация и необходимость держать дистанцию?

— Провалилась. Я вас поцеловал. — Он потер шею, а затем покаянно добавил. — Ко всем прочему еще и укусил.

— Ну, укусили, и что? — В памяти еще были свежи его заверения о вампирской неядовитости. Неужели обманул?

— Вы стали меня понимать, более того, вы заговорили на моем языке.

— И? — вопросила воинственно. — Я что-то должна вам за это насильное образование?

— За нечаянное и недолговременное, — поправляет он, сильнее сжимая мои плечи, — нет, не должны. Однако это подтверждает, что вы мне подходите по всем параметрам…

— Как помощница, — перебила я.

— Как любовница, подруга и мать моих детей.

— Что?! — Вот тут я с невероятной ясностью поняла его фразу: «Потому что из первого вытекает второе, из второго третье, а к четвертому да еще в вашем лице… я никогда не буду готов».

— Сам в ужасе, — кивнул Вайзер. — Так вы согласны?

— Н-на что? — Сходу становиться любовницей, подругой и матерью молодых вампирят я была не готова, хоть босс и стал почти родным.

— На встречи в неформальной обстановке, на свидания и более близкое знакомство со мной.

Интересный вопрос, вот только…

— Босс, а куда уж ближе? — озадаченно переспросила я, глядя на слегка окаменевшее начальство. — Я и без того знаю ваши предпочтения как в еде, так и в одежде, а еще наклонности и приоритеты. Я видела вас пьяным, больным, спящим, голым… Хорошо, полуобнаженным. Но сути это не меняет. Я и так с вами все рабочее и сверхурочное время, а вы хотите занять и оставшиеся перед сном вечерние часы. И знаете, с таким положением трудно мириться, я против.

— Я не совсем понял… — напряженно ответил вампир с медленно загорающимся красным взглядом.

— Тогда отвечу прямо… Я отказываюсь!

— Ешь-ша! — тихий рык и неприкрытая угроза: — Считайте, что это уже свершившийся факт, иначе…

— Что? Уволите? — Первым делом он решительно кивнул, а затем отчаянно замотал головой. — Вот! Вот именно поэтому и отказываюсь! — ткнула пальчиком в его грудь и обвинительно добавила: — Я с вами даже покапризничать не смогу, пообижаться, устроить пару-тройку истерик, разборок с битьем посуды и просто выяснения отношений.

— А это зачем? — мою руку перехватили и мягко сжали, предотвращая дальнейшее выведение вампира из себя.

— Чтобы жизнь малиной не казалась, и вы с радостью одаривали меня подарками и цветами, проявляли заботу и признавались в любви, как все нормальные люди.

— Евгения, я не человек. — Кривая улыбка коснулась его губ. — Вместо заверений в искренности чувств мы, вампиры, предмет сердечных терзаний кусаем.

— До крови?

— Особенно до крови, — произнес он голосом, будоражащим душу, и поверг меня в легкое недоумение.

— Босс, вы что, мне тогда в любви признались?

— И вы мне ответили, — ухмыльнулся он.

— Не помню за собой такой дурости. Когда я успела?

— Когда заговорили на моем языке, — безапелляционно заявили мне, склоняясь ниже.

— Погодите! Но…

Жаркий поцелуй оборвал мою аргументацию на полуслове, горячие руки, крепко прижавшие меня к горячей же груди вампира, не позволили сбежать… Впрочем, я бы и шага сделать не смогла, ноги подогнулись от его напора. Все тело пробила дрожь, нестерпимо закололо кожу и, словно бы обручем, сдавило в груди.

Меня целует босс, с ума сойти, и в то же время какая эйфория! Я почти потеряла сознание от счастья и нехватки воздуха, когда рядом раздалось ехидное с едва скрываемым ржанием.

— Давно бы так. А то все: Заноза, да Заноза…

Оппаньки, Гриня!

Я дернулась в объятиях вампира, и он с сожалением оторвался от меня всего на миг.

— Согласен… функцию речи я у него отберу… Позже.

Не зря мадам Вайзер говорила, что я похожа на сдобную булочку, обожаемую сыном, а я совершенно зря не обратила на это внимание. Аль любил мучное так же сильно как и кофе, а потому… На вручении диплома я была с припухшими от поцелуев губами, через тридцать дней на сватовстве Мэтью Ронигана к Элеоноре Довилль — с цепочкой засосов на шее. Спустя месяц новую коллекцию одежды Николаса я смотрела, старательно скрывая укус на груди. А через полгода по весьма уважительной причине мы с Альхаром пропустили свадьбу счастливого мистера Мокса и не менее довольной Ивоны Милт, суд по делу рассекречивания капитана Джей и новоселье Ипполиты и Ретивого в небольшом дворце, презентованном им крайне благодарным морским царем. И последствия этой причины не заставили себя ждать. Вот почему на следующем благотворительном балу Вайзеров я сидела на диванчике, пила исключительно сок и с мстительной радостью наблюдала за тем, как любимый… босс ангажирует дам из списка годовой давности, скрипит зубами и не может уйти. Еще бы! В этот раз я отдала приказ не дирижерской палочке, а всему костюму будущего отца.

— Вижу, твоя капля силы возросла, а мозгов как не было, так и не прибавилось, — хмуро заметил приглядывающий за мной Бывалый.

— Чего нет, того нет, — пожала я плечами.

— За что мстишь на этот раз?

— За предложение руки и сердца, сведенное к трем словам. — С грустью продемонстрировала браслет на предплечье и вздохнула. — Я, конечно, понимаю, краткость сестра таланта, но даже она заметила бы разницу между «Я тебя люблю» и «Я так решил!». Правда?

Спросила и сама себе удивилась

Бедный Аль, я та еще Заноза!

Конец