Глава 18

Его ладони медленно скользят по моей талии, изучая. Сначала поверх пижамной ткани, потом — под ней, туда, где кожа уже покрылась мурашками от его горячих пальцев.

Пальцы поглаживают, не торопясь. Сжимают затвердевшие соски, слегка пощипывают.

Он не срывает с меня одежду. Он медленно расстегивает пуговицу за пуговицей, словно открывает подарок.

Я чувствую, как ткань распахивается, как холод воздуха касается разгорячённого тела.

А за ним — снова тепло его ладоней. Они уверенные. Надёжные. И будто знают, где именно прикоснуться, чтобы вызвать мурашки — не от холода, от желания.

Его пальцы продолжают скользить по моей коже — медленно, будто запоминают меня на ощупь. Не спешат, не требуют. Просто идут по телу, как по карте, которую хочется изучить до последней детали.

Он склоняется ближе, губы касаются ключицы, затем медленно — чуть ниже. Язык проходиться по соскам, потом он всасывает их один за другим. Я всхлипываю от захватывающего желания.

— Ты такая нежная девочка, — улыбается он и целует меня возле пупка. — Наверное, еще и сладкая?

Вместо ответа я издаю тихий стон, потому что он целует меня ниже, а после довольно быстро стягивает с меня пижамные штаны и широко разводит мои ноги в стороны.

— Какая красивая девочка, — комментирует он, а потом его язык жадно проходится по моей разгоряченной плоти и я стону уже совсем не тихо. — Сладкая…

Он бесстыдно всасывает мой клитор, а я впиваюсь пальцами в простынь. Его язык изучает меня настойчиво, жадно, словно хочет слизать все мои соки подчистую. Но от каждого его движения я теку лишь сильнее. А он уже буквально трахает меня своим языком.

— Кто из них тебя трахнул? Рыжий?

Я киваю, боже, почему он меня об этом спрашивает?

— Это был твой первый раз, да, киса?

Я снова киваю, а он не останавливается. Погружает в меня палец и я снова выгибаюсь от удовольствия. Его палец входит и выходит, потрахивая меня, пока его язык творит что-то невероятное с моим клитором. Мои стоны заполняют каюту.

— Хочешь кончить?

От его вопросов я совершенно теряюсь.

— Вижу, что хочешь. Сейчас помогу, — говорит он и нависает надо мной. Одной рукой из штанов член и направляет прямо в меня. Проводит им по складочкам, у меня внизу уже все сводит от желания. Его губы накрывают мои одновременно с тем, как его член проникает в меня. Я стону ему в рот, хватаюсь за плечи. Чувство наполненности, какого-то максимального натяжения переполняют. Он делает плавный толчок и проникает еще глубже и я выгибаю спину, стараясь справиться с навалившейся волной удовольствия.

— Вот так. Узкая, сладкая киска у маленькой кисы.

Он делает еще один медленный толчок и я чувствую, что теперь он движется легче. Видно вагина немного привыкла к его размеру. Удивительно, но мне не больно. Наоборот, мне так хорошо, что я сейчас сознание потеряю от удовольствия. И это он только начал.

— Нравится? — спрашивает, а я впиваюсь ногтями в его плечи. — Вижу, что нравится. Хорошо… Мне тоже нравится. Ускоримся?

И он ускорился. Боги, я не знаю зачем он говорит, но от того, что он говорит, по телу словно огненная лава мурашек. И голос еще такой низкий. Я думала так только в фильмах бывает.

Кажется я сорвала голос от того, как кричала под ним. Удивительно, что меня никто не пришел спасать. Деран настоящее чудовище. Он имел меня как животное, неутомимое, грубое, сильное, но в тоже время, он ни разу не сделал мне больно. Я не знаю, как ему это удалось. Даже когда он сжимал мою грудь, вроде как сильно, мне было приятно и все.

— А давай— как ты согнешь ножки вот так, — сказал он, меняя мою позу так, чтобы я стала еще более раскрытая перед ним. — Хочу чтобы ты прочувствовала меня до конца.

Я, честно говоря, думала, что глубже уже некуда. Но Деран явно знал что делает, лучше меня. Новый толчок и меня разбивает оргазмом. Все тело содрогается, я буквально тону в его толчках и этом блаженстве.

— Как сладко ты кончаешь, киса, — сказал он и схватив меня за бедра, буквально вжался меня до предела и зарычал, изливаясь в меня горячей спермой. — Хорошая, чертовка. Давно я так не кайфовал.

Он еще некоторое время был во мне, потом поцеловал меня в губы. При чем так контрастно нежно, что я совершенно не поняла, что это было, а потом отстранился и лег на спину, лениво изучая мое разгоряченное тело глазами. А я так и лежала в полном шоке от пережитых эмоций, все еще остаточно содрогаясь от сладостного томления внизу.

— В душ вместе пойдем? Я бы тебя еще разок трахнул, — говорит он, подтягивая одеяло выше на свои бёдра, как ни в чём не бывало, и бросает на меня ленивый взгляд из-под опущенных ресниц.

Я моргаю. Просто смотрю.

Не потому что стесняюсь — уже нет.

А потому что не понимаю, как такое вообще возможно.

Как такой грубый мужлан, который говорит все вот это мог сотворить со мной эту феерию. Мало того, он грубый, кажется, только на словах. Потому что, несмотря на все, касался он меня нежно и аккуратно, про все остальное я вообще молчу. Такое бывает?

Я ничего не говорю. Просто скидываю одеяло и встаю, босыми ногами ступая на прохладный пол. Иду в душ — не оглядываясь, не спрашивая, будет ли он идти за мной.

Знаю: будет.

Он, конечно, ухмыляется за спиной. Я даже слышу это. Но молчит. И действительно идёт следом, без спешки, как будто всё это — рутина. Как будто мы так делаем каждую ночь.

Свет в душевом отсеке мягкий, золотистый. Тёплая вода включается автоматически, струи падают на плечи, спину, грудь.

Я не успеваю даже намочить волосы, как чувствую — его ладони осторожно касаются моих плеч.

Не хватает. Не дёргает. Не лезет.

Он моет. Медленно, методично, с вниманием. Тепло воды, мыльная пена, его руки — и всё это вместе будто заново успокаивает, дарит удовольствие, но совершенно другого уровня. Каждое движение — будто говорит: «И сейчас тоже будет хорошо. Но по-другому.»

— Так, теперь поворачивайся, Светлячок, — тянет он, и голос у него всё такой же — ленивый, низкий, хрипловатый. — Не волнуйся, меня мылить не обязательно. Да и тебя я уже голой всю ощупал. Снаружи и изнутри тоже. Но, если хочешь — могу освежить впечатления.

Я закатываю глаза. Он этого не видит. Или видит — но только усмехается.

Когда вода выключается, он не протягивает полотенце. Вместо этого нажимает что-то на панели, и из стен начинают струиться потоки тёплого воздуха.

Воздух окутывает, шуршит в волосах, мягко касается кожи — и сушит. Удивительно приятно, как будто греешься под солнцем.

Я стою неподвижно, глаза прикрыты, а он вдруг приближается и с лёгким, почти игривым хлопком шлёпает меня по попе.

— Всё, киса. Хватит тебе звёздных спа-процедур. Иди спать. У тебя завтра будет много новых впечатлений, новый день, новый член, ха. Лучше встречать такое выспавшейся.

Я возвращаюсь в каюту, в воздухе ещё витает тепло душа и странная, медовая тишина. Всё вокруг будто приглушено — свет, звуки, мысли. Мир становится мягким. Обтекаемым. Тёплым.

Кровать встречает меня как что-то знакомое. Я не думаю, я просто ложусь — на ту же сторону, где хотела спать раньше.

Одеяло шуршит, простыня прохладная, и я зарываюсь в неё с тихим выдохом.

Он остаётся в другой части каюты, что-то делает — глухо, размеренно, молча.

Я не смотрю. Не жду. Просто позволяю глазам закрыться.

И сон приходит быстро, без борьбы. Я засыпаю до того, как он ложится.

Но ночью, когда воздух в каюте становится прохладнее, и даже звёзды за иллюминатором, кажется, замирают, я чувствую движение. Сначала — лёгкое смещение веса на матрасе, а потом… Его рука скользит под мою. Осторожно.

Потом — вторая, обвивает талию. И он притягивает меня к себе. Тихо. Стараясь не разбудить. Как будто мы так спим всегда.

Он укладывается за моей спиной, подбородком касается макушки.

Не говорит ни слова. Осторожное касание. Кажется, это поцелуй.

Так странно, но приятно и уютно. Продолжаю делать вид, что сплю, но немного ворочаюсь, устраиваясь уютнее, и кладу ладонь на его руку, которой он так нежно прижимает меня к себе.

Сон возвращается медленно. Спокойно.