Глава 17

Я подхожу к кровати, чуть касаясь ладонью её края — ткань натянута небрежно, но чистая, мягкая, будто не просто утилитарная, а выбранная по принципу «мне должно быть удобно». Необычно для мужчины, особенно пирата. Хотя, может я ошибаюсь.

Становлюсь с одной стороны, не садясь — будто спрашиваю молча, имею ли право. Он не обращает на это внимания — разувается, небрежно сбрасывая сапоги под стол.

— Эм… — я собираю волосы на плечо, чуть нахмурившись. — Можно… в душ?

Он поднимает на меня взгляд, короткий, оценивающий, но без намёков.

— Конечно можно. Я же не зверь.

Подходит к тумбе, достаёт с полки большое полотенце и, подойдя, протягивает мне. Он кивает в сторону боковой двери.

— Там, слева. Управление простое. Хочешь потеплее — поверни на себя. И не перепутай с сушилкой — она может вскипятить тебе мозги.

— Убедительно, — шепчу я и иду туда, чувствуя, как по спине пробегает легкий озноб.

Не от страха. А от того, что я — в чьей-то каюте. Иду душ с полотенцем, которое пахнет этим мужчиной. Будто я его девушка, а не заложница. Так странно.

Я моюсь быстро, стараясь не задерживаться, хотя тёплая вода приятно обволакивает кожу, смывая с меня остатки долгого дня, чужих взглядов, корабельного воздуха и ту странную смесь возбуждения и страха, что всё ещё сидит где-то под рёбрами.

Но я чувствую себя уже иначе. Не такой потерянной. Не такой уязвимой.

Когда выхожу, завёрнутая в выданное полотенце, волосы чуть влажные, а ноги босые — в каюте полумрак. Деран полулежит на кровати, одна рука под головой, в другой — крошечный экран с тусклой синей графикой.

Но он смотрит не на него.

А на меня.

Взгляд — ленивый, скользящий, будто невзначай. Но я чувствую его кожей.

Губы дергаются в едва заметной полуулыбке. Ничего не говорит. Просто наблюдает.

Я опускаюсь на корточки у рюкзака, достаю сложенную пижаму — простую, серую, мягкую. Поднимаюсь и иду обратно в душ, чтобы переодеться.

— Ну ты же только что была там, — лениво замечает он из-за спины.

— И?

— Могла бы уже не стесняться. Что я там не видел, по-твоему?

Я не отвечаю. Только захлопываю за собой дверь душа чуть громче, чем надо.

А потом, прислонившись спиной к стенке, ловлю себя на том, что улыбаюсь. Странная реакция. Какая-то неправильная. Видимо, потому что мужчина привлекательный.

Я стягиваю полотенце, медленно, почти не дыша, будто боюсь, что за стеной кто-то услышит сам звук ткани. Пижама — тёплая, мягкая, приятная к телу. Закрытая, с длинными рукавами и свободными штанинами. Думаю стоит ли одевать белье. Решаю, что не стоит. Дома я так не делала и пижама в целом довольно скромная.

Я натягиваю штаны на бёдра, втягиваюсь в рубашку и застёгиваю пуговицы до самого верха, будто этим балансирую собственную дерзость.

Потом ещё раз смотрю в отражение — волосы чуть растрёпаны, глаза блестят. Улыбки нет, но лицо — живое.

Я открываю дверь и выхожу обратно в каюту.

Деран лежит в той же позе — будто вообще не двигался. Только экран теперь выключен, а взгляд направлен прямо на меня.

— Ну вот, — протягивает он, — теперь ты выглядишь как приличная девочка.

Пауза.

— Почти.

Я не отвечаю. Просто подхожу к кровати, обхожу её с другой стороны и молча забираюсь под одеяло, стараясь не задевать его.

Он смотрит. Я это чувствую. Но не поворачиваюсь. И, к своему удивлению… не напрягаюсь. Просто лежу.

Он лежит почти неподвижно, руки за головой, взгляд уставился в потолок, будто и не замечает моего присутствия. Тишина между нами кажется плотной, но не гнетущей. Скорее — ожидающей.

— Ты всегда такая скучная или так сильно нас боишься? — вдруг спрашивает он, не оборачиваясь.

Я моргаю.

— Что?

— Ты всё время тихая. Осторожная. Только когда орёшь — видно, что ты настоящая, проявляешь эмоции.

— Приятно слышать, — бурчу я, заворачиваясь глубже в одеяло.

— Это не плохо, — продолжает он. — Просто интересно. До того, как мы тебя забрали… ты кем была?

— Ну… человеком, — я морщусь. — У меня была жизнь. Работа.

— Работа? — он поворачивает голову, глядя на меня. — Какая?

— В маркетинге. Придумывала слоганы. Кампании. Как продать одно и то же людям под разными соусами.

Он усмехается.

— Значит, ты врала профессионально.

— Нет, — фыркаю я. — Я украшала реальность.

Он качает головой, чуть приподнимается на локте.

— И тебя это устраивало?

— Иногда. Не всегда. Но… это было моё. Там я могла контролировать хоть что-то.

Он замолкает. Смотрит. Долго.

— Ты и сейчас можешь что-то контролировать. — Сказал он так, словно я тут по своей воле. — Начни с простого.

— Например?

Он тянется рукой, кладёт её на мой локоть.

Пальцы тёплые. Слегка поглаживает, а у меня от его касания мурашки по телу. Красивый зараза и наверняка знает это.

— Например… реши, хочешь ли ты, чтобы я сейчас продолжал с тобой говорить. Или…

Он чуть склоняется ближе, не касаясь губами, но дыхание — уже на щеке.

Сердце гудит, как мотор. Я не знаю, что сказать.

Но ощущаю, как всё внутри плавно смещается — от тревоги к ощущению, что я в моменте. И что предложение этого мужчины мне определенно нравится. Когда я успела стать такой распущенной? С другой стороны, если через месяц я попаду в рабство к непойми кому, может и не стоит строить из себя монашку. Привлекательный мужчина предлагает мне приятно провести время. У меня от одной мысли внизу все сводит.

— Или… — сама не поняла, что я это сказала вслух. Он улыбнулся, хищно так.

Он медленно поворачивается, глаза чуть прищурены. Улыбка — не добрая, не мягкая. Хищная. Опасная. Но почему-то… совершенно не пугающая.

— Не такая уж ты и скучная, киса, — шепчет он, подаваясь ближе.

И в следующий момент его губы накрывают мои. Никаких предупреждений. Никакой неловкости.

Он целует так, будто уже знает, как мне нравится, или не боится угадывать.

Ладонь ложится мне на талию, не держит — направляет. Я не сопротивляюсь. Наоборот. Моя рука тянется к нему сама, зарывается в волосы, и я чувствую, как дыхание становится сбивчивым — моё и его.

Он притягивает меня ближе, так, что между нами почти не остаётся воздуха. Только кожа. Только ткань моей пижамы.

Он отрывается от моих губ, заглядывает в глаза, не знаю, что именно он там ищет, но после сразу возобновляет поцелуй.