Глава 40

Мы ещё какое-то время стояли под горячими струями — я чувствовала, как он проводит ладонями по моим плечам, смывая остатки мыла и касаясь так нежно, что внутри всё ещё дрожало от отклика. Его дыхание было ровным, но взгляд, который он бросил на меня, пока выключал воду, горел чем-то совсем не ровным и спокойным.

Когда мы вышли из душа, капли стекали по нашим телам, а воздух вокруг был тёплый, почти обволакивающий. Он схватил полотенце подошёл ближе и укутав меня, обнял за талию — мокрую, растрёпанную, с красными щеками. И прежде чем я успела что-то сказать, он накрыл мои губы поцелуем.

Это не был поцелуй наспех, не был игрой или уколом жадности. Он целовал меня так медленно и глубоко, будто хотел запечатлеть меня в себе. Его ладони лежали на моих боках, большие, горячие, крепкие — но при этом ни капли грубости. Только тепло и какое-то тихое, упрямое обещание. Я вздохнула в этот поцелуй, прижалась к нему ещё ближе, зная: сейчас он целует меня не как игрушку и не как забаву на ночь. Он целует меня так, будто я — его.

Он отстранился всего на секунду — ровно настолько, чтобы я успела заметить, как в его глазах что-то колеблется, будто слова уже готовы сорваться с губ. Но он не произнёс их.

Вместо этого его рука скользнула по моей шее, ладонь легла на затылок — и он снова накрыл мои губы поцелуем. На этот раз в нём не было ни осторожности, ни сдержанности. Только жадность, отчаянная, без остатка. Я застонала в этот поцелуй, чувствуя, как всё внутри снова плавится от его близости.

Только когда дыхание у нас обоих стало слишком рваным, он отстранился и чуть коснулся лбом моего лба. Его улыбка была тёплой, но в ней пряталось что-то совсем дикое — и от этого по спине пробежал трепетный холодок.

— Пора возвращаться к работе, маленькая, — пробормотал он, кончиком носа коснувшись моего виска. — А то я знаю себя… если задержусь ещё хоть на минуту, ты из этого каюты сегодня просто не выйдешь.

Мы всё-таки выбрались из каюты, быстро привели себя в порядок — хоть и обменялись ещё парой поцелуев у зеркала, будто не могли оторваться друг от друга.

Арен вёл меня свой отсек с тем же довольным видом, каким обычно встречает добычу удачливый охотник. На ходу он рассказывал, что ещё осталось проверить, что нужно подтянуть, что смазать — я слушала и улыбалась, чувствуя, как внутри всё ещё отзывается недавняя близость.

Мы едва успели приняться за работу — он снова дал мне что-то простое, а сам полез проверять оборудование в дальнем углу, — как в отсек зашёл Кейр.

Я сразу заметила, что Арен напрягся, даже не оборачиваясь к нему.

— Мне нужна она, — просто сказал Кейр. Голос спокойный, но не терпящий возражений.

— Сейчас? — Арен медленно выпрямился, вытер руки тряпкой и бросил её на стол. — Мы только начали.

Кейр лишь пожал плечами:

— Сарх завален бумагами. Нужно перебрать пачку документов. Сам он не успевает — а я занят другим блоком, нам ещё отстыковываться скоро. Так что Света пригодится. Тем более, я у же знаю, как она хорошо справляется с офисной работой.

Я перевела взгляд с одного на другого. У Арена уголок губ дёрнулся, будто он что-то проглотил — но он всё-таки махнул рукой:

— Иди, мелкая. Потом вернёшься.

Кейр кивнул и слегка коснулся моей спины, направляя к выходу.

— Там много старых данных, — сказал он уже на ходу. — Сарх разберёт основное, но тебе нужно всё перепроверить и подать по списку. Думаю, справишься.

Я не выдержала и улыбнулась, чуть приободрившись:

— Конечно справлюсь. Спасибо, что доверяете.

— Не подведи, — только и ответил он, и, глянув на меня через плечо, чуть улыбнулся в ответ.

А я, едва шагнув в отсек к Сарху, с азартом нырнула в эту груду бумажных блоков — пусть лучше документы, чем голова, полная лишних мыслей.

Мы с Сархом просидели над этими документами до самой ночи — мелкие блоки, старые бумаги, какие-то цифровые дубликаты, и всё это нужно было перепроверить, переподписать или откатить обратно.

Он молчал большую часть времени, только иногда вызывал меня к себе, к огромной панели, чтобы что-то показать: где поставить отметку, где сверить коды.

У меня пальцы гудели от того, сколько раз я водила ими по этим панелям, но усталость была какая-то приятная — от нужности. От того, что я здесь, и от меня есть толк.

Часам к одиннадцати, когда глаза уже начали слипаться, дверь в рубку скользнула в сторону — и в проёме возник Кейр.

Он даже не зашёл сразу, просто окинул нас взглядом.

— Ещё не конец?

— Ещё пачка, — хмыкнул Сарх, даже не поднимая головы. — Без Светы бы я всё это до утра колупал.

Я посмотрела на них и вдруг поняла, что внутри, под усталостью, что-то приятно согревает.

— Поешьте, — сказал Кейр и поставил на стол что-то вроде плотного лотка с горячими булочками и резаным мясом. — Остальное — потом.

Я кивнула, не сразу понимая, что у меня живот урчит, как дурной.

— Спасибо, — прошептала я, потянув одну булочку к себе.

Кейр посмотрел, как я осторожно отрываю мягкий кусочек, потом коротко кивнул Сарху — и скрылся за дверью, не добавив ни слова.

Я откусила, выдохнула. Тёплое тесто, чуть солёное мясо — ничего вкуснее я в жизни не ела.

А Сарх, всё так же не глядя на меня, буркнул:

— Сейчас поедим и спать захочется. А нам с тобой ещё пару часов тут сидеть.

Я только улыбнулась, откинулась на спинку кресла, держа булочку обеими руками.

— Слушай, Сарх, — протянула я, разминая пальцами край теста, — а чего ты всё время такой ворчливый?

Он поднял на меня глаза, шумно выдохнул и качнул головой:

— Потому что мы пираты, светлячок, а не клоуны на потеху.

Я фыркнула, но улыбка всё равно расползлась по губам.

— Зато с тобой никогда не скучно.

В его взгляде промелькнуло что-то почти тёплое — едва уловимое, но настоящее.

— Ешь давай, — буркнул он, но голос был мягче, чем обычно. — И не отвлекайся. Ещё много бумаги осталось.

Я уже не помню, когда мы наконец закончили. Глаза слипались, слова в таблицах прыгали, а Сарх всё ещё хмурился и вычёркивал что-то лишнее.

Когда он наконец сказал «всё», я лишь кивнула и послушно поплелась за ним по коридору.

До каюты добралась почти на автопилоте — мне казалось, что я буквально растворяюсь от усталости. Сарх даже не стал ничего говорить, только коротко кивнул на кровать. Я рухнула на неё, едва успев стянуть куртку, свернулась калачиком… и провалилась в сон сразу же, не успев даже подумать о том, где я и с кем.

Я проснулась не сразу — сначала моё тело проснулось само.

Тепло, разлитое где-то внизу живота, росло медленно, волнами, затапливая всё внутри. Сквозь сон я едва слышала собственное дыхание — прерывистое, прилипшее к губам, и тихие, жалобные стоны, которые вырывались сами.

Лишь когда в голове мелькнула мысль «Что…?», я окончательно открыла глаза — и замерла.

Сарх спал. Его лицо было близко, спокойное и даже чуть усталое, как всегда. Но его рука… она была там, между моих бёдер, под тонкой тканью, и его пальцы двигались так уверенно, так умело, что у меня перехватило горло.

Я чуть дёрнулась — и поняла, что он держит меня крепко. Спать мне явно не светит.

Я попыталась достать его руку из моих трусиков, но ничего не вышло, а потом он снова пошевелил пальцами, нажимая на какие-то совершенно невероятные точки и я застонала. В голове расплывчатая мысль о том, а стоит ли вообще сопротивляться, быстро стирала остатки разума.

Каждое его ленивое, но чёткое движение вызывало сладкие разряды по всему телу. Моё «нет» тихо застряло где-то в горле и растаяло под волной удовольствия.

Он тихо что-то пробормотал во сне — и лишь сильнее прижал меня к себе, пальцы скользнули глубже, медленно, будто проверяя каждый мой вздох.

И я просто позволила себе раствориться — стонала в его плечо, закрывая глаза и сжимая простыню, не в силах уже думать о том, что правильно, а что нет.

Я хотела этого. Хотела так сильно, что могла бы забыть обо всём, кроме этих сильных, чуть шершавых пальцев, и этого мужчины, даже если он всё ещё не проснулся…

Он не просыпался — по крайней мере, казалось именно так.

Но тело его жило своим инстинктом, его рука не останавливалась ни на миг: уверенные, чуть ленивые движения, будто он изучал каждый мой стон, выбирая, что свести меня с ума ещё быстрее.

А вторая ладонь легла мне на грудь — и я едва не вскрикнула, когда он сжал её сильнее, не грубо, а так, что по телу прокатилась целая волна, горячая, дрожащая, цепляющая всё внутри.

Я выгнулась под ним, вжимаясь в его руку, в его ладонь, с тихим всхлипом, чувствуя, как соски под его пальцами наливаются, предательски откликаясь на каждое сжатие.

Он что-то пробормотал — тихо, неразборчиво, но я услышала знакомое имя «Сара…» — и в этот момент меня пронзило почти острая искра ревности и… ещё большего желания.

Я уже не могла сдерживать стоны — дыхание сбивалось, бёдра сами выгибались ему навстречу, когда его пальцы двинулись глубже, сильнее, цепляя изнутри самые сладкие точки.

Вторая ладонь всё ещё жадно сжимала мою грудь, мяла сосок, заставляя меня тихо всхлипывать от волны, подступающей всё ближе.

Он не просыпался — дышал ровно, хрипло, будто тело действовало само, подчиняясь какому-то звериному инстинкту.

Но в следующую секунду он вдруг рывком подтянул меня ближе, и я чуть не вскрикнула, когда он легко сорвал с меня тонкую ткань — всю, что ещё отделяла нас друг от друга.

Горячее, тяжёлое напряжение легло мне между ног — я ощутила его член, упёршийся прямо туда, где всё пульсировало и жаждало продолжения.

Сарх тихо простонал сквозь сон, повёл бёдрами, слегка раздвигая мои складочки — и именно тогда его глаза распахнулись.

На миг в них промелькнуло осознание — он напрягся, хотел отстраниться, но я уже не могла. Всё тело было натянуто до предела. Я прижалась губами к его шее, срываясь на почти жалобный шёпот:

— Не уходи… пожалуйста… не сейчас…

Он застыл, тяжело дыша, а потом низко зарычал, впился губами в мои губы, горячо, жадно, почти отчаянно.

И двинулся.

Разом. Полностью.

Я выгнулась под ним, потеряв последние слова, отдаваясь этой сладкой, почти болезненной близости.

Всё внутри сжималось, горело, будто меня медленно растягивали под этот ритм. С каждым его движением всё глубже, всё сильнее. Я не могла ни остановить его, ни себя. И, честно? Я не хотела.

Мои руки цеплялись за его спину — ногти оставляли длинные красные полосы, но он даже не морщился. Наоборот — зарычал тихо, почти одобрительно, как хищник, наконец добравшийся до своей жертвы. Хотя какая я ему жертва? Я сама вцепилась в него, будто в спасение.

Он снова толкнулся резко — и у меня перехватило дыхание. Я вскрикнула, прикусила губу, но стон всё равно сорвался. Боги, мне казалось, что я могу взорваться от этого. Каждая волна — горячая, пронзительная — пробивала меня до самой глубины, там, где больше нет слов, только рваное «ещё… ещё, пожалуйста…».

Я слышала, как он дышит — тяжело, хрипло, чувствовала, как он держит меня за бедро — грубо, крепко, как будто я могла сбежать. Глупость. Я не сбегу.

— Скажи, — вдруг хрипло бросил он мне прямо в шею. Его губы скользнули к уху, горячее дыхание обожгло кожу. — Чего ты хочешь, детка?

Детка. Этот шёпот прошёл по позвоночнику искрой.

— Тебя… до конца… — выдохнула я. Слова едва сложились из стона. — Не уходи. Не смей останавливаться.

Он только выругался глухо и впился губами в мои губы — грубо, жадно, так, что я задохнулась этим поцелуем. И он двинулся быстрее. Глубже. Моё тело выгибалось само — я потеряла себя, отдалась ему вся, без остатка. Каждое новое столкновение — как удар молнии, я разрывалась внутри и тут же собиралась заново в его руках.

Я цеплялась за него, задыхалась в этом жаре. Я знала — вот он, мой край. Он чувствовал, как я сжимаюсь вокруг него, слышал мои всхлипы и только сильнее рвался ко мне. Я вскрикнула — высоко, глухо, как зверёк, которого он держит в ловушке. И сама же хотела остаться в этой клетке.

Когда внутри всё оборвалось, сжалось и распалось сотней искр, я закричала от нахлынувшего удовольствия. Я чувствовала, как его тело напряглось, как он выдохнул моё имя, зарывшись лицом в мою шею. И больше не сдерживался, заполняя всю меня изнутри своим желанием.

Его руки всё ещё держали меня крепко.

Когда всё стихло — только наше дыхание ещё стучало в унисон, слишком громко для этой тихой каюты — он вдруг напрягся. Его руки сжались на моих бёдрах, а потом он резко выдохнул и отстранился. Я едва не застонала от пустоты, когда он вышел из меня.

Сарх рухнул рядом — не прижимая меня, не обнимая. Наоборот — закинул руку на глаза, второй сжал кулак на простынях. Я слышала, как он ругнулся себе под нос — коротко, зло, на каком-то жутком наречии, которым он обычно прикрывался, когда хотел казаться грубее, чем есть.

— Какого демона я трахнул тебя, — процедил он так, будто только сейчас понял, что натворил. — Чёрт бы меня побрал. Что вообще произошло?

Я улыбнулась — ещё не до конца веря, что всё это не сон. Повернулась к нему на бок, подтянула простыню к груди, хотя толку от этой скромности не было уже никакого.

— Ты… спал, — начала я, кусая губу, стараясь не рассмеяться от абсурдности происходящего. — Но твои руки, Сарх… Они не спали. Я проснулась от того, что они творили… Ты держал меня, ты… трогал меня. Долго и очень умело, надо признать. Я пыталась отодвинуться, но ты только сильнее… Ну, ты понял.

— Я… — Он опустил руку с глаз, повернулся ко мне так резко, что простыня соскользнула с его плеча. Глаза горели, но взгляд был злой — не на меня, на себя. — Чёрт, я не должен был. Прости, Света. Я не хотел.

— Честно говоря, я не жалуюсь, — подумав, сказала я. — Это было шикарно. Ты невероятный любовник.

Он дёрнулся, будто я его пощёчиной наградила.

— Шикарно? — Он хрипло рассмеялся, но смех был тяжёлый, колючий. — Я взял тебя силой.

— Знаю, — усмехнулась я и склонилась к нему, коснувшись пальцами его щеки. — И прощаю тебя. Если тебе так спокойнее. Я знаю, что ты не хотел ничего такого. Но какие же у тебя талантливые пальцы. Кажется, в конце это уже я тебя заставила переспать со мной. Наверное, и мне стоит извиниться.

На секунду он всё же хмыкнул. Что-то у него дрогнуло в глазах — что-то тёплое, совсем не похожее на его обычную ворчливость. Даже уголок рта дёрнулся в улыбке, такой редкой для него.

Но длилось это недолго. Он снова выдохнул, устало, откинул голову на подушку и пробормотал:

— Это была ошибка.

— Ошибка? — переспросила я тихо, но без укоров — только чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Да, ошибка, — повторил он, жёстче. Глаза снова закрылись, рука легла на лоб, пальцы стиснули волосы. — Ты не должна больше у меня ночевать. Никогда. У меня никого не было после Сары и я не хотел… В общем. Мы не станем это повторять. А когда ты в моей постели… Похоже мне сложно себя контролировать. Ты слишком похожа на нее. Такая же добрая и невинная. Я не хочу переживать это снова.