Глава 39

Я проснулась от чего-то тёплого, мягкого — едва заметного трепета на коже. Сначала не поняла, что это. А потом осознала: кто-то целует меня. Я распахнула глаза — и тут же уперлась взглядом в веснушки, лукавую улыбку и глаза цвета пыльного золота.

Рей.

Он нависал надо мной так, что мог доставать до каждой черточки моего лица — от линии лба до кончика носа. Его губы касались щёк, век, губ — лёгкими, игривыми, жадными поцелуями. От них всё внутри будто вспыхивало заново.

— Доброе утро, светлячок, — прошептал он хрипло, улыбаясь так, будто поймал меня в самую сладкую западню на свете. Его руки обвили меня крепче, притягивая ближе. — Ты такая вкусная по утрам.

Я не сдержала улыбки, которая вырывается сама, когда тебя держат так нежно. Растворилась в его ласке, в этих губах, которые будто знали, куда целовать, чтобы я забыла обо всём.

Но Рей вдруг отстранился ровно настолько, чтобы смотреть мне в глаза. В его взгляде плясали солнечные искорки, но голос звучал вполне серьёзно:

— Разбудил тебя не просто так, светлячок. Мне пора на работу — представляешь? Даже мне иногда приходится делать что-то полезное, кроме того, чтобы трогать твою сладкую попку. — Он подмигнул, лениво скользнув рукой по моей талии. — Так что будь умницей. Сейчас отведу тебя на завтрак — и пойду трудиться в надежде вечером снова поцеловать тебя перед сном.

Я только хмыкнула, спрятав улыбку в уголке губ. В его руках даже обычное утро начинало казаться праздником.

На завтраке атмосфера была… почти домашней. Почти — потому что за одним столом сидели пираты, которые вчера могли стрелять и шутить одновременно, а сегодня спорили, кому достанусь я под присмотр.

Деран первым наклонился ко мне, едва я села за стол:

— Светлячок, сегодня ты идёшь со мной. У меня особые планы, — сказал он с лукавой улыбкой и едва заметно провёл пальцами по моему запястью.

Я даже не успела ответить, как Кейр, который до этого спокойно ел и молчал, поднял взгляд:

— Нет. Сегодня ты занят. И слишком занят, чтобы следить за ней. Так что бери свои задачи и выполняй их.

— О, Кейр, да ладно тебе… — попытался возразить Деран, но тот лишь качнул головой:

— Ты хочешь отвечать передо мной, если что-то случится? — В голосе не было угрозы, но воздух между ними будто чуть похолодел.

Деран цокнул языком и откинулся на спинку стула:

— Ладно, ладно. Я тебя услышал, но не значит, что я согласен… — Он бросил быстрый взгляд на Арена, который сидел чуть в стороне и с ленивой улыбкой смотрел на эту сцену.

Арен приподнял бровь и, не торопясь, встал, обнял меня рукой за плечи и сказал с довольной ухмылкой:

— Ну что, мелкая? Похоже, ты сегодня моя. Не волнуйся, Кейр, я за ней присмотрю, — лениво бросил Арен. Кейр лишь кивнул и вернулся к еде.

А Деран проводил нас насупленным взглядом, явно не слишком довольный итогом утренней «лотереи».

Арен ведёт меня по коридору, и чем ближе мы подходим к машинному отсеку, тем сильнее внутри что-то сжимается. На полпути я просто останавливаюсь — ноги будто приросли к полу.

Он замечает сразу. Разворачивается, обхватывает меня за плечи и чуть нагибается, ловя мой взгляд.

— Эй. — Голос у него спокойный, чуть хриплый. — Ты чего?

Я не отвечаю. Только цепляюсь взглядом за металлическую дверь впереди — и дыхание сбивается, как тогда.

Арен тихо выдыхает, медленно кладёт ладонь мне на затылок и прижимает к своей груди. Его пальцы мягко поглаживают волосы, скользят по шее — успокаивающе, терпеливо.

— Светлячок… — шепчет он. — Слушай меня. Лиана больше нет. Ты слышишь? Его нет. Тут только я и ты.

Я вдыхаю его запах — масляный, немного металлический, тёплый — и медленно киваю, уткнувшись лбом в его куртку.

— Всё нормально, — продолжает он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. — Это просто железо. Просто место. И больше никто никогда не тронет тебя без твоего согласия.

Он улыбается — криво, с той самой своей хищной нежностью.

— Ну что, пойдём? Покажу тебе, как тут должно быть. Без дерьма. Только работа — и ты рядом.

Я выдыхаю и шепчу:

— Извини… За это.

Арен фыркает и шлёпает меня лёгонько по бедру.

— Не извиняйся. Ещё раз говорю — ты тут не одна, ясно?

Он берёт меня за руку — и теперь я иду за ним, уже без этого комка в горле.

Мы зашли в машинное отделение — и я сразу почувствовала, как напряжение уходит. Здесь пахло металлом, маслом и горячими трубами, но не страхом. Потому что теперь всё было иначе: здесь был Арен.

Он быстро закатал рукава, выудил из ящика какие-то инструменты и посмотрел на меня через плечо с озорной ухмылкой:

— Ну что, светлячок, хочешь узнать, как всё тут устроено на самом деле? Без идиотов, которые портят всё, к чему прикасаются?

Я только кивнула, а он уже уверенно лез куда-то под обшивку. Вскоре я поняла, что Арен знает каждую трубу, каждый болт. Он объяснял всё просто — без заумных слов, но так, что я вдруг ловила себя на том, что правда понимаю. Где что подаётся, куда идёт энергия, как работают фильтры.

— Вот это, — он протянул руку, почти касаясь моих пальцев, — если перекроешь, можем остаться без воздуха. Так что трогать нельзя.

— Поняла, командир! — хихикнула я, и он рассмеялся.

Мы возились там несколько часов. Я держала инструменты, пыталась крутить что-то сама — конечно, пару раз всё роняла, смеялась над собой, а он только подбадривал:

— Ты ничего не портишь, Света. Наоборот, ты тут — лучший напарник.

В какой-то момент я заметила, что мы оба перемазаны в масле и мазуте. Он вытер мне щёку чёрными пальцами, ещё больше размазав грязь, и хохотнул:

— Ну всё, теперь ты официально часть экипажа.

— Серьёзно? Награду дадите? — подыграла я.

— Дам. — Он подмигнул. — Только в спальне.

Я фыркнула, но смех у нас уже был общий — лёгкий, искренний.

Арен вдруг хватает меня за ногу — я только ойкнула, когда он лёгкой тенью навис надо мной и впился в губы коротким, но таким нахальным поцелуем.

— Знаешь, Светлячок, — хмыкнул он, отстраняясь ровно на столько, чтобы я видела его хитрую усмешку, — у тебя неплохие задатки. Могла бы стать механиком.

Я фыркнула, протирая губы тыльной стороной ладони — как будто это могло стереть жар, моментально разлившийся по телу.

— Если бы не что? — хмыкнула я. — Что, девушек не берёте?

— На самом деле я не знаю ни одну девушку, которая летала бы механиком, — протянул он.

Я уже открыла рот для какой-то колкости — но в этот момент за спиной раздался спокойный, чужой голос:

— Потому что плохо, когда у всего состава непрекращающаяся эрекция.

Я вздрогнула и резко повернула голову. Над нами стоял мужчина — блондин, высоко подтянутый, глаза серо-стальные, взгляд изучающий, но в уголках губ затаилась едва заметная усмешка. Он не выглядел грубо или неприятно — скорее хищно, но без агрессии.

— Добрый день, — сказал он, явно забавляясь нашей позой. — Вижу, у вас тут весело.

Арен даже не подумал отпрянуть. Наоборот — его ладонь лениво скользнула по моей голой ноге, сжав чуть выше колена, будто давая понять, что ему плевать. Только потом он нехотя помог мне встать и выпрямился сам.

— Новый механик? — коротко спросил он, глядя в упор.

— Феран, — мужчина чуть кивнул мне и снова Арену. — Сегодня прибыл.

— Что ж, удачи. — усмехнулся Арен.

Он даже не пытался спрятать раздражение — наоборот, шагнул ближе ко мне, запустил руку за спину и прижал так, что я почувствовала его тепло сквозь всю эту мазутную грязь и тонкую ткань футболки.

— Мы тут ревизию проводили, — сказал Арен лениво, но в голосе звенела какая-то жёсткая нота.

— Вы? — бровь у блондина поползла вверх. Его взгляд скользнул по мне, задержался на моих руках в пятнах масла и мазута, на взъерошенных волосах.

Я невольно поёрзала под этим прищуром.

— Да. — Арен усмехнулся, даже не думая отпускать меня. — Света помогает нам. По мере возможностей и желания.

Феран чуть склонил голову набок и медленно, очень странно улыбнулся.

Арен сузил глаза:

— Кейр тебя предупредил? О ней. — Он кивнул на меня.

Феран хмыкнул, почти лениво:

— Ещё как. Довольно чётко, не переживай.

Его взгляд скользнул по мне ещё раз, тягучий, чуть липкий. Я машинально сжала подол футболки, почувствовав, как Арен чуть сильнее сжал мои бока.

— Вот и отлично, — сказал он уже без намёка на улыбку. Хлопнул Ферана по плечу — коротко, но ощутимо. Феран едва заметно напрягся, но тут же вернул свою странную улыбку.

— Осваивайся. — Арен развернул меня, не убирая ладони с моей талии. — Пошли, Светлячок. Не будем мешать нашему новенькому привыкать к месту. И только когда мы отошли на пару шагов, я оглянулась через плечо.

Феран стоял на том же месте и смотрел нам вслед.

Улыбался.

Очень странно улыбался.

— Куда мы идём? — спросила я, пока он вёл меня по коридору, не отпуская мою талию.

Арен фыркнул и слегка шлёпнул меня по бедру:

— В каюту. Надо смыть этот мазут. Мы с тобой как два черта из машинного ада.

Я хмыкнула, но вопрос всё ещё вертелся на языке:

— Ты видел, как он на меня смотрел… Феран. Он меня пугает.

Арен хмыкнул, чуть наклонился ко мне ближе:

— Не переживай, светлячок. Он тебя не обидит. Видел я, как ты дёрнулась. Но давай дадим парню шанс, а? Теперь он часть команды.

— Я знаю, просто… — слова путались, от чего он снова усмехнулся, так по-доброму.

— Ты не обязана спать с ним. Ты же знаешь это, да? — Он остановился прямо перед дверью каюты, заглянул мне в глаза и чуть сжал мою щёку ладонью. — Если ты не хочешь кого-то, просто говоришь нет, как большая девочка. Даже мне или наглецу Рею.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.

— Вот и умничка, — сказал он и, не удержавшись, чмокнул меня в губы.

— А если он подумает… Ну, после того, что видел… — я сбилась, шагнула внутрь каюты, когда он открыл дверь.

Арен рассмеялся и закрыл за нами.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя трогал? — спросил он, подходя ближе.

— Нет, Арен, я не об этом… Просто это всё так странно.

Он улыбнулся своей фирменной кривой улыбкой, прижал меня к себе, чтобы носом коснуться моего виска:

— Детка, ты буквально сидела верхом на Рее, когда я зашёл в комнату отдыха. Но от этого мне не захотелось тебя трахнуть прямо там… Хотя, чёрт, захотелось, — он хмыкнул, чувствуя, как я краснею. — Только потому, что мы с тобой уже спим вместе и я знаю, что ты не против.

Он чуть отстранился и стал серьёзнее:

— В общем, пример неудачный. Но. Если ты целуешься со мной — это не значит, что ты должна целоваться с ним. Ты и со мной можешь перестать это делать, если захочешь. Или с кем-то другим. Я тебе уже это говорил — ты можешь чувствовать себя в безопасности на этом судне. Ладно?

— Ладно, — выдохнула я. — Хорошо. Я поняла.

— Вот и умничка, — повторил он и шлёпнул меня по попе чуть сильнее. — А теперь марш в душ. Мы с тобой ещё не закончили сегодня, у нас много дел. И мне надо приятнее глядеть на тебя чистенькую, а не всю в мазуте.

Вода стекала по коже, пена сбивалась комками — а мазут всё не уходил. Я пробовала тереть сильнее, меняла угол струи, добавляла ещё мыла — бесполезно. Руки скользили по бёдрам и животу, оставляя жирные разводы.

— Чёрт… — выдохнула я и уткнулась лбом в гладкую панель. — Ну почему ты такой въедливый…

Из спальни донёсся ленивый голос Арена, слегка приглушённый дверью:

— Светлячок, ты там не утонула?

Я застонала в голос, чуть не поскользнувшись на мыльном полу:

— Нет! Но у меня ничего не получается!

— В смысле? — с ноткой смеха спросил он. — Мне зайти?

Я зажмурилась, прикусила губу. Сказать «нет»? Но я уже знала себя — буду ещё час стоять под водой, а толку…

— Да… — выдохнула я, сжав ладонями грудь, чтобы прикрыться хоть как-то.

Дверь заскользила в сторону. Арен вошёл — и я почувствовала, как воздух будто сгустился. Его взгляд сначала лениво скользнул по моему телу, задержался на мокрых волосах, на каплях воды, медленно стекающих по изгибам. В этот миг в его глазах проскочило что-то хищное. Но он тут же кашлянул, будто возвращая себе самообладание, и поднял брови:

— Ну? В чём тут катастрофа?

Я развела руки, показывая бёдра, живот, плечо — там, где мазут так и остался жирными пятнами.

— Оно не отмывается! Я его тру, а оно ещё больше размазывается…

Арен хмыкнул, закатал рукава рубашки — потом махнул рукой и сбросил её совсем, кинув на пол. Подошёл, нажал пару кнопок на боковой панели душа — рядом тут же выехал ещё один маленький краник, из которого тонкой струйкой полилась густая тёмная жидкость.

— Это специальный состав, — объяснил он, зачерпывая средство рукой. — Для таких вот упрямых… пятнышек. — Он ткнул меня мылённым пальцем в нос, а я фыркнула и зажмурилась.

Потом его ладони легли на моё бедро, растирая средство круговыми движениями. Тёплое, почти липкое, но пахло свежестью. Сначала он обработал одну сторону, потом вторую — и чем дольше продолжался этот массаж, тем больше мыла оказывалось и на нём самом.

Я открыла глаза — он уже весь в мокрых разводах и каплях, а белая ткань его штанов пропиталась насквозь.

— Ну и к чёрту всё, — проворчал Арен, когда очередная капля скатилась по его шее, оставляя серый мазутный след.

Он склонился к потоку воды, провёл ладонью по животу — грязь размазалась ещё больше.

— Великолепно, — усмехнулся он и одним движением стянул мокрые штаны, швырнул их в угол душевой. — Видимо будем мыться вместе.

Он шагнул ближе, прижимаясь ко мне мокрым, горячим телом. Его руки тут же легли на мои бёдра, скользнули к спине — а потом снова набрали специального мыла из бокового краника.

— Теперь могу мылить тебя не только руками, светлячок, — его голос звучал лениво и хрипло, а ладони уже растирали мыло по моим плечам и шее. Он поднёс ладонь к своим рёбрам, стянул мазут с кожи, снова провёл пальцами по воде и хмыкнул: — Чёрт, кто кого сейчас отмывает?

Я тихо рассмеялась, прижимаясь к нему лбом и чувствуя, как горячие струи смывают и с него разводы чёрной жидкости, стекающие по его мускулам. Мы оба скользкие от пены и воды — и вдруг эта вся бытовая возня показалась мне до смешного интимной.

— Справимся? — спросила я, чуть слышно.

Он улыбнулся, склонился к моему уху и почти шёпотом сказал:

— Если нет — будем повторять, пока ты не будешь сверкать от чистоты, дорогая. Намыливать тебя я готов часами… — И губы его скользнули по моей шее, а я вдруг поняла, что смущение окончательно растаяло где-то между горячим паром и его тёплыми ладонями.

Я вдруг почувствовала, как пальцы чешутся повторить его движение. Осторожно набрала ещё этого специального мыла из бокового краника, чуть намочила ладони и коснулась его плеч.

Гладкая, горячая кожа под моими пальцами была тёплой и упругой — мазут легко скользил под пеной, и я водила руками по его ключицам, чувствуя, как каждый миллиметр отвечает мне едва заметным дрожащим напряжением.

Арен не мешал. Наоборот — замер, чуть подавшись вперёд, чтобы мне было удобнее.

— Светлячок… — хрипло выдохнул он, когда я провела пальцами ниже, по грудной клетке, смывая остатки грязи. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Я не ответила — просто провела мыльными ладонями по его рёбрам, вдоль живота. Там кожа чуть подрагивала от моего прикосновения, а у самой в животе скручивалось в тугой комок желания. Так странно… я вроде бы просто отмываю его, но от одного этого прикосновения всё внутри горит.

Он чуть сильнее прижал мою ладонь к себе, а другой рукой скользнул по моей талии, оставляя на коже горячие мыльные следы.

— Чёрт… — он тихо рассмеялся, прикусывая уголок губ. — Ты явно входишь во вкус…

Я не удержалась и тоже тихонько рассмеялась. От моего смеха между нами будто пробежал новый разряд — тёплый, будоражащий, такой, от которого хотелось утонуть под этим горячим душем и не выходить оттуда никогда.

Но вместо ответа я лишь взглянула ему в глаза — в эти светлые, насмешливые и хищные глаза — и потянулась к его губам. Мои пальцы всё ещё лежали на его груди, скользили выше, к шее, пока я не прижалась к нему ближе, подставляя губы под поцелуй.

Арен не стал медлить — его губы накрыли мои так жадно и нежно, будто этот поцелуй был самой важной частью всего, что происходило между нами под этой горячей водой. Он целовал меня медленно, но глубоко, с каким-то ленивым наслаждением, будто смаковал каждое движение.

Я почувствовала, как одна его рука ложится мне на спину, сильная, уверенная, а вторая скользит по боку, по ребрам, оставляя за собой тёплый след даже сквозь воду и мыло. От этого прикосновения внутри будто вспыхнул огонь, сладкий и тихий — мне захотелось быть к нему ещё ближе.

Я прижалась к нему грудью, ощущая, как наши скользкие тела соприкасаются. Капли воды стекали по моим плечам, между лопаток, вниз по пояснице, и я сдалась этому ощущению целиком — воде, его рукам, его губам.

Мир будто сужался до этого тесного пространства между нашими телами, до того, как он чуть прикусил мою нижнюю губу, от чего у меня вырвался короткий стон.

Я чувствовала, как всё внутри пульсирует от этого поцелуя — горячего, затяжного, почти невыносимо нежного. Но ещё сильнее чувствовала другое — твёрдую, нетерпеливую тяжесть его возбуждения, которая касалась моего бедра, тянула за собой какие-то новые, сладкие импульсы.

Рука сама скользнула вниз — осторожно, будто пробуя запретный плод. Я провела пальцами по его члену, чувствуя, как он дрогнул под ладонью, и сердце тут же стукнуло быстрее.

Я чувствовала его — всего, каждую деталь этого момента: как сильно он твёрдый, как под моей ладонью дрожат его мышцы, как вода стекает по нам обоим, смывая всё лишнее, оставляя только жар и трепет внутри.

Я провела ладонью по его члену — осторожно, с замиранием сердца, будто ещё не до конца веря, что могу это делать. Но во мне не было страха — только то странное, пьянящее чувство, что я хочу подарить ему удовольствие. Что мне это нужно так же сильно, как и ему.

Я оторвалась от его губ — наши дыхания смешались, мне не хватало воздуха, но хотелось ещё больше. Сначала я просто посмотрела на него снизу вверх — в его глаза, такие тёмные сейчас, наполненные этим голодом, который был не страшен, а наоборот, вызывал во мне ещё больший трепет. Я чуть улыбнулась — неуверенно, но искренне.

А потом медленно опустилась ниже — на колени прямо под горячими струями воды. Вода лилась по моим волосам, по спине, но всё, что я чувствовала — это его тепло и этот момент, когда мои губы коснулись его члена.

Я коснулась его осторожно, сначала лишь губами, пробуя этот вкус. От горячей воды и жара внутри губы казались особенно чувствительными — я провела ими по его стволу, чувствуя, как он напрягается ещё сильнее под моим дыханием.

Пальцы Арена зарылись в мои мокрые волосы — не жёстко, а будто поддерживая, направляя, но и позволяя мне быть хозяйкой этого мгновения. Я подняла взгляд, встретилась с его глазами — они были прищурены, полны чего-то тёплого, одобрительного и в то же время хищного.

Я обвила его основание ладонью, чуть сжала и медленно взяла его глубже в рот, на вкус — горячий, тяжёлый, пахнущий им и этим влажным мылом. С каждым новым движением я чувствовала, как внутри меня нарастает странное удовольствие — словно отдавая ему наслаждение, я тоже растворяюсь в этом.

Он выдохнул — низко, сипло, так, что у меня по спине пробежали мурашки. Его пальцы чуть сильнее сжали мои волосы, но всё ещё нежно — так, что мне захотелось быть ещё смелее. Я заскользила губами глубже, медленно, наслаждаясь его реакцией, слыша, как меняется его дыхание, как напрягается его живот под моей ладонью.

Каждый его тихий стон, каждый сдержанный рывок бёдер будто подстёгивал меня — я хотела, чтобы он забыл обо всём, кроме меня, здесь и сейчас, под этим душем, под этой водой, где нет ничего, кроме нас.

Я почувствовала, как его дыхание стало рваным, как мышцы на его бёдрах дрогнули под моими ладонями — и мне это так понравилось, что я только сильнее прижалась губами, проводя языком по чувствительной коже. Я отпускала его ненадолго, чтобы вдохнуть, и тут же возвращалась, ловя каждую новую реакцию — этот низкий, хриплый выдох, лёгкий толчок бёдер навстречу.

— Чёрт… Светлячок… — пробормотал он, голос дрожал, но в нём было столько тепла, что я едва не улыбнулась прямо так, не отрываясь. Его пальцы поглаживали мою шею, щекотали кожу под мокрыми волосами — грубоватые, но осторожные, как будто он и сам не верил, что всё это реально.

Я чуть ускорила движения — медленно, но настойчиво, глубже, позволяя ему чувствовать всё. И всё внутри меня горело от этого ощущения: я — причина его стонов, его напряжённого тела, его сдержанных ругательств. Ещё одно движение, ещё один глубокий вздох — и я уже сама не знала, где кончается желание доставить удовольствие ему и начинается моё собственное.

Вода всё ещё текла по нам, горячая, унося с собой остатки смущения. Я подняла глаза — он смотрел прямо на меня, а в этом взгляде было всё: благодарность, похоть и эта странная нежность, которую он не прятал.

— Ты как дурман… — выдохнул он, и я улыбнулась уголками губ, не отпуская его ни на миг.

Его рука зарылась в мои волосы, пальцы чуть сжались, но он всё ещё был осторожен — как будто боялся причинить мне боль даже в этот момент. Я чувствовала, как его бёдра напряглись под моими ладонями, как дыхание стало совсем рваным, прерывистым. Ещё немного — и он не смог сдержаться, низкий грудной стон вырвался из его горла, долгий, хриплый, будто он разом отпустил всё напряжение, которое держал в себе.

Я только крепче прижалась, принимая горячую волну его удовольствия и жадно проглотила все до последней капли. А потом прошлась языком по стволу, очищая его окончательно. Когда всё стихло, он выдохнул моё имя так тихо, что это прозвучало гораздо слаще всех признаний.