Глава 36
До городка ехали шагом. Леон не спешил, зная, что лучше прибыть в гостиницу к ужину и затеряться в толпе голодных путешественников. Чистенький постоялый двор с большим количеством снующих туда-сюда приказчиков и слуг он заприметил издалека. Напомнив Оливии, что ей необходимо изображать беременную даму с тошнотой и капризами, виконт повернул лошадь во двор.
Двор оказался большим и необычным: тут можно было снять отдельный домик. Городок славился целебным источником и старинной часовней при нем. Многие гости приезжали с намерением попоститься и помолиться несколько дней перед окунанием в священные воды, поэтому отдельные домики пользовались огромной популярностью. Инспектор уловил разговоры в толпе жаждущих заселиться и, когда подошла его очередь, сообщил, что супруга его нездорова, жаждет исцеления, а потому им просто необходимо отдельное жилье. Золотая монета дополнила рассказ, и ключи от домика из двух комнат немедля были выданы.
Расторопный слуга в чистой одежде принес багаж. Служанка в простом полотняном платье застелила чистое белье на двух отдельных кроватях, стоящих у противоположных стен аскетичной спальни. После она шустро показала умывальню и пообещала незамедлительно подать ужин, бульон и вино. Едва работники постоялого двора ушли, виконт начал сдвигать кровати.
– Зачем? – полюбопытствовала Оливия.
Ее два отдельных ложа очень даже устраивали. Накануне она чувствовала себя крайне неловко, ожидая, пока мужчина ляжет в постель. Ощущения от присутствия поблизости еще одного горячего и крупного тела были странными: волнующими и пугающими. А потому девушка не желала повторения такой ночевки.
– Принятие регалий сопровождается…эффектами, – туманно ответил мужчина.
– Лучше объясните мне сразу все! – потребовала миссис Олмидж, присаживаясь на стул. – Я буду меньше бояться, если буду знать, чего ожидать, – более мягко добавила она.
– Хорошо, – виконт в легком смущении взъерошил волосы, – чтобы регалии приняли наследника, они должны убедиться, что я истинный сын моего рода. Для этого они запускают подобия магических щупов внутрь тела, исследуя кровь, плоть и нечто, известное только им. Процедура неприятная. Я могу потерять сознание, будут бить судороги или что-то подобное. С узкой кровати очень просто упасть…
– Так ложитесь на пол! – сразу заявила Оливия. – Ваш дед уверяет, что прежде наследника укладывали на боевой плащ предка на пол в замковой часовне!
– Плащ помню, подстилают, но на кровать… – чуть растерянно сказал Леон, вспоминая тот единственный раз, когда его допустили на принятие регалиями наследника. Он стоял в карауле, но видел всю подготовку краем глаза.
– Можно я не буду вам передавать ту длинную прочувствованную речь, которую мне сейчас зачитывает милорд Вайберг? – развеселилась Оливия. – Там много слов об изнеженности потомков, глупости лекарей и капризных мальчишках.
Слегка покраснев, инспектор вернул кровати на место, но стянул с одной из них одеяла:
– Я все-таки не хочу простыть, – буркнул он и протянул девушке руку: – предлагаю пойти поужинать. Нам понадобятся силы!
Ужин в «домик для паломников» принесли своеобразный. Тушеные овощи, салат из свежих овощей, чуть приправленных маслом, простой серый хлеб, мед и молоко. Вино и бульон стояли в отдельных кувшинчиках, расписанных наивными розочками.
– Кажется, здесь серьезно относятся к желанию гостей соблюсти пост, – усмехнулся виконт, намазывая на хлеб острую овощную пасту из горшочка.
– Приготовлено очень вкусно, – отозвалась Оливия, пробуя рагу, щедро посыпанное зеленью.
Она как хозяйка могла оценить умение повара приготовить вкусно то, что допускали каноны постной трапезы.
После еды мужчина и женщина вернулись в спальню. На одеяло виконт постелил свой собственный плащ, потом, отвернувшись, снял все, кроме рубахи и нижних штанов.
– Простите за нескромность, миссис Олмидж, но так принятие пройдет быстрее и легче.
– Я все понимаю, – ответила Оливия. Она сама сняла жакет и закатала рукава бежевой блузки.
– Садитесь рядом и слушайте мой пульс. Если он замедлится – влейте в рот несколько капель вина. Если зачастит – воды. Бульон понадобиться позднее.
Присев на плащ, Леон провел ладонью по замку реликвария, нащупывая чуть торчащий шип. Острый кусочек железа царапнул кожу, капелька крови неохотно проступила и впиталась в металл! С тихим звоном крышка отскочила, открывая выстланное алым бархатом нутро.
Первым делом виконт извлек нечто, похожее на гибкую металлическую ленту, украшенную поверху серебряными шариками. Щелчок и лента стала венцом, который мужчина торжественно поднял над головой и произнес:
– Да хранит Небо род Вайбергов и его кровь!
Следом из укладки показалась широкая плоская цепь с гербами и орденом. Затем пояс из квадратных звеньев, ножны с кинжалом, больше похожим на короткий меч и перстень-печать. Надевание каждого предмета сопровождалось ритуальной фразой. Сначала Оливия не поняла, откуда Леон знает их, неужели выучил в детстве? Но призрак, с долей умиления и скепсиса наблюдающий за церемонией, прокомментировал:
– Читает надписи, выучить и не пытался! А ведь когда-то дети знали девизы семьи с пеленок!
Девушка только улыбнулась на это ворчание. Она-то видела, что дух лорда Вайберга искренне переживает за потомка, но прячет свою тревогу за ворчанием.
Надев перстень, виконт почти упал на подстилку, вытянулся и замер, словно деревянный.
– Вот теперь девочка, хватай его за руку, да слушай сердце, – вздохнул призрак, в волнении улетая к потолку, – тут мы помочь не можем, он все должен сделать сам.
Некоторое время Леон лежал неподвижно. Потом его глаза, плотно закрытые веками, начали вращаться, зубы оскалились, а сердце застучало, как бешеное! Оливия не стала тянуть – смочила ему губы водой. Сердце постепенно успокоилось, но вскоре тело выгнулось дугой, а изо рта пошла кровавая пена!
– Лей вино! – закричал призрак.
Девушка дрожащими руками поднесла кувшинчик и по капле влила вино, немного, но этого хватило.
В следующие часы виконта то трясло, словно от холода, то его кожа краснела, словно он лежал на жарком солнце. Про слезы, слюни и пот можно было не упоминать: во многом взрослый мужчина напоминал младенца, и Оливия где-то даже понимала традицию возложения регалий на годовалых малышей, их однозначно легче обтирать и перекладывать на прохладный кусок одеяла.
Виконт пытался бежать, плакал, звал маму, сворачивался клубком, с кем-то дрался, пел и грязно ругался. Порой слушать его было невыносимо! Ситуацию спасал только призрак: он успокаивал Оливию, рассказывал глупые истории, посмеивался над внуком и в общем удерживал перепуганную девушку от отчаяния.
К утру мужчина затих, а беспокойный дух спустился с потолка и коснулся крупного рубина в гербе:
– Приняли. Все девочка, можешь его укрыть и отдыхать. Он просто спит.
Оливия молча встала, умылась над тазом и, не раздеваясь, упала на кровать.