Глава 44

Вечер с танцами в королевском дворце стал трудным испытанием для Оливии. Тара довела ее до дверей зала и, как положено, растворилась в паутине коридоров. Считалось, что в присутствии короля ни один придворный не имеет право появиться с телохранителем. Робея, миссис Олмидж дождалась, пока мажордом ее объявит, и неторопливо вошла, пряча в широком кружеве рукавов дрожащие пальцы.

На нее смотрели все! Злые, равнодушные, пронизывающие и даже ненавидящие взгляды едва не пригвоздили скромную провинциалку к полу. К счастью, на ее стороне был милорд Вайберг! Призрак не дал девушке превратиться в соляной столб, он с хищной радостью потер руки и громко объявил, зная, что его слышит только подопечная:

– А вот и главные змеюки этого местечка! Запоминайте, мисс, и следуйте моим подсказкам!

Придворные с удивлением наблюдали за тем, как презренная провинциалка спокойно подошла к Ее Величеству, весьма грациозно выполнила реверанс и поблагодарила за приглашение на вечер.

– К сожалению, соблюдая траур по моему дорогому супругу, я не могу сама порадовать вас танцем, но с удовольствием понаблюдаю за весельем Ваших гостей, – с некоторой местечковой вычурностью сказала Оливия, прежде чем уселась на стульчик в темном углу.

– Теперь можешь минутку передохнуть, девочка, – вздохнул над ухом призрак, – сейчас они придут в себя, наточат копья и вновь ринутся в атаку. Для начала попробуют тебя напоить. Возьми бокал и просто держи в руках, иногда поднося ко рту. Ни в коем случае не пей. Если спросят, как тебе вино, похвали, но сдержанно, мол никогда такого не пробовала. Добавь еще, что это же королевский дворец и все тут должно быть самым лучшим. Будь слегка восторженной провинциалкой, и о тебе быстро забудут!

Девушка едва слышно вздохнула и поднесла к глазам черный платочек, отделанный черным же кружевом – модная деталь, рекомендованная для вдов. Не успела Оливия спрятать лоскуток ткани в рукав, как перед ней склонился лакей с подносом, уставленным бокалами. Благосклонно кивнув, миссис Олмидж взяла бокал за тонкую ножку, покрутила его в руках, поднесла к губам и сделала вид, что отпила глоток. Тут мимо пронеслась в танце пара, и, пользуясь прикрытием их широких юбок, Лив слила часть вина в ближайшую кадку.

– Браво! – дух даже поаплодировал, – а теперь любуйтесь танцами и слегка притопывайте ногой, словно вам очень хочется танцевать.

– Зачем? – прикрываясь бокалом, спросила девушка.

– Заметив, что вы увлечены и расслаблены вином, к вам быстрее подойдет тот, кому от вас что-то нужно. Вы же не планируете сидеть здесь до рассвета?

– Нет! – дрожащим голосом выговорила «миссис Смерть».

– Тем более, после полуночи Ее Величество уйдет к себе, и танцы станут весьма фривольными. Вам лучше уйти вслед за королевой.

Вылив под апельсиновое дерево еще два бокала, Оливия действительно стала притопывать ногой в такт веселой музыке, и тут обзор ей закрыла мужская фигура.

– Прекрасная незнакомка…

Симпатичный молодой человек с ухоженными усиками склонился к ее руке.

– Нас не представили, но Ее Величество допускает на камерных вечерах некоторые вольности. Камер-юнкер Дубат!

За плечом раздался явственный фырк лорда Вайберга:

– Камер-юнкер в двадцать пять? Значит, не имеет ни знатных покровителей, ни денег. Попал во дворец за смазливость и до сих пор окучивает постели престарелых дам, зарабатывая прибавку к жалованию.

Оливия хотела покачать головой, намекая призраку на снобизм, но кавалер, «забыв» выпустить ее руку, присел рядом на скамеечку для ног и начал травить байки, пристально заглядывая девушке в глаза.

На каждую его историю раздавалось ворчание за спиной:

– Да этому анекдоту сто лет в обед! А это вообще юным дамам рассказывать неприлично! Еще раз так заглянешь в декольте, юнец, будешь всю ночь дрожать в постели!

Миссис Олмидж эти комментарии подбадривали и смешили, а юнкер старался, думая, что добился некоторого прогресса, раз вдова деликатно посмеивается, пряча улыбки в платочек. Избавиться от назойливого камер-юнкера никак не получалось. Утомленная его пошлыми шутками, Оливия уже начала присматривать лакея, чтобы опрокинуть на визави бокал, но тут юнец решил, что хорошенького понемножку, и сильное впечатление он уже произвел, а потому вскочил, раскланялся и удалился на другой конец зала.

Милорд Вайберг оставил подопечную на пару минут, но вскоре вернулся, бурча себе под нос пуще прежнего. Оказывается, мальчишкам из «дворцового декора» пообещали десяток золотых, если они соблазнят вдовицу на потеху публике. Так что за портьерой шел жаркий спор, чья теперь очередь осыпать девушку комплиментами.

Лив стало противно. Она и раньше не считала себя красавицей, однако добилась в обществе Бейтима некоторого уважения, никак не связанного с ее способностями. Не успела гостья вечера передохнуть от назойливого внимания, как к ней подошла пожилая дама весьма неприятного вида. Виконт за спиной зашипел, точно рассерженная змея, а потом пояснил:

– Это леди Пруденс Толбот, не слишком умная, не особо знатная или состоятельная. При дворе держится тем, что оказывает разные дурнопахнущие услуги. Может передать флакон с любовным зельем или записку любовнику, иногда председательствует на женских дуэлях. Скорее всего ее попросили передать вам несколько слов. Не удивляйтесь и сохраняйте любезное лицо! – строгим голосом прибавил лорд, когда надушенная ирисовой водой монументальная дама надвинулась на Оливию, словно трехмачтовик на хрупкую лодочку.

– Миссис Олмидж? – в голосе дамы смешались равно вопрос, утверждение, аристократическая спесь и презрение к низшей.

– Верно, с кем имею честь? – поинтересовалась девушка, стараясь пошире распахнуть серые глаза.

С мисс Чорри этот прием всегда срабатывал. Вот и леди Пруденс остановилась, подозрительно разглядывая «миссис Смерть».

– Леди Толбот! – наконец величественно произнесла дама и тут же пробормотала себе под нос: – И кому помешала эта простушка?

– Очень приятно, леди Толбот, – Оливия наклонила голову, – мое имя вы вероятно уже знаете. Что привело вас в этот тихий уголок?

Такого напора леди явно не ожидала, но быстро взяла себя в руки:

– Меня просили передать вам некое предложение…

Многозначительная пауза повисла в воздухе, но вдова гробовщика сделала вид, что ничего не заметила. Она помнила этот прием еще по встречам дамского благотворительного комитета. Пауза, так пауза. Стоит заговорить и сразу поймешь, что жалко оправдываешься непонятно за что!

– Триста золотых, чтобы вы покинули столицу навсегда!

Оливия безмятежно хлопнула ресницами. Триста золотых – стоимость очень хорошего дома в провинции. Или маленькой фермы, на которой скромная вдова могла бы прожить до старости. Однако, дешево же ее оценили! Чуть склонив голову, миссис Олмидж принялась расправлять рукав платья, щедро украшенный блондами. Леди Талбот не сразу, но поняла намек: в данный момент на платье провинциальной нахалки только кружев было нашито на гораздо большую сумму.

– Не думайте, что ваш любовник пожелает защищать вас! – прошипела рассерженная дама. – Он забудет вас, как только при дворе появятся свеженькие личики!

Оливия с улыбкой пожала плечами:

– Благодарю вас за беседу, леди Толбот!

Когда разгневанная посланница ушла, миссис Олмидж взяла еще один бокал и с сожалением покрутила его в пальцах. Очень хотелось запить противный привкус речей старой сводни.

С трудом девушка дотянула до того момента, как Ее Величество и несколько придворных дам старшего возраста собрались уходить. Все присутствующие встали, присели в реверансах и книксенах, делая вид, что тоже собрались расходиться. Однако королева была милостива и с улыбкой бросила, уходя:

– Повеселитесь еще, молодые люди, сегодня здесь настоящий цветник, есть даже черная роза… Последнюю фразу Ее Величество так выделила, что многие исподтишка повернулись к тихой вдовице в углу. Она единственная была на вечере в траурном платье.

Оливия покраснела, вызвав этим волну фырков от дам и молодецкие взоры и подкручивания усов от кавалеров. Однако виконт вновь не дал подопечной растеряться и напомнил, что ей пора бежать. А главное, подсказал дверку, через которую можно было незаметно покинуть зал. Пара особенно ретивых кавалеров попыталась поймать «черную розу» на выходе, но замок дверцы почему-то заклинило, да и сквозняком нехорошим потянуло.

К своим покоям Оливия летела, не касаясь ногами плетеной дорожки, а когда упала в мягкое кресло гостиной, обнаружила в соседнем кресле спящую телохранительницу. Странным было то, что Тара не проснулась! Призрак немедля склонился над спящей, потом резко выпрямился, прошипел несколько резких слов, но взял себя в руки:

– Миссис Олмидж, вам нужно срочно вызвать дворцового лекаря! Вашу охранницу отравили!

Медлить Лив не стала. На звонок пришла зевающая горничная, но узнав в чем дело, моментально убежала за лекарем и, как выяснилось, не только за ним. В комнату ввалились стражники и невысокий хмурый человек в синем камзоле:

– Миссис Олмидж, что произошло? – сухо спросил он, глядя, как лекарь с помощью пары служанок укладывает Тару на диван, готовя промывание желудка, – я личный следователь Его Величества, лорд Уарн. Расскажите мне все.

– Я была на танцевальном вечере у Ее Величества, – сжимая наброшенную на плечи шаль, отвечала девушка. – Ушла сразу после первых дам. Устала. Вошла в комнату шумно, упала в кресло, а Тара, она даже не шелохнулась! Лежала тихо-тихо, так, что я не сразу ее заметила! Как неживая… – страшным шепотом произнесла Оливия.

Мужчина в синем глянул на доктора, тот кивнул:

– Каменный сон, еще полчаса и девушку было бы не спасти.

– Как дали вещество? – уточнил «синий мундир».

– С пищей, – ответил доктор, рассматривая что-то в медном тазу.

Лорд Уарн огляделся и обнаружил прикрытый колпаком поднос с ужином и вазу с виноградом, ранними яблоками и незнакомыми Оливии фруктами розового цвета.

– Фриты, – кивнул он сам себе, – очень ароматные и сладкие, видимо они отбили запах и привкус яда. Скажите, миссис Олмидж, кто принес вам фрукты?

– Я не знаю, милорд, – искренне ответила девушка, – когда меня собирали на вечер, здесь еще ничего не было.

– Значит, принесли позже, а Тара соблазнилась. Это странно, ее специально обучали различать яды, да и есть предназначенное вам блюдо она не должна.

– Но ведь телохранитель пробует все, что мне подают, что, если она лишь сняла пробу? – предположила девушка. Ей было не по себе от одного взгляда на бледную до синевы охранницу.

Уарн вскинул глаза на лекаря, и тот отрицательно покачал головой:

– Слишком много. Это не один плод и даже не два. Даже странно, ведь все знают, что фриты лучше есть по одной штучке, от их приторной сладости может заболеть живот!

– Именно! – лорд шагнул к корзинке с фруктами, помахал над нею амулетами и вновь кивнул сам себе. – Все ясно! Корзинка обработана заклинанием привлекательности. Оно показывает те фрукты, которые вы сейчас хотите съесть. Вероятно, Тара и не подозревала, что ест фриты. А это значит, что отравитель знает маленькую слабость тени короля!

Вскоре стражники ушли, оставив одного меланхоличного крупного мужчину караулить дверь миссис Олмидж. Лекарь тоже ушел, оставив порошки и рекомендации больной пить больше воды и есть только молоко и бульон. Горничная приводила гостиную в порядок, а вторая проводила Оливию в спальню, помогла снять пышное платье и лечь в постель. Едва погас свет, как на кровать присел расстроенный дух виконта Вайберга:

– Простите, миссис Олмидж, что не уберег вас от этого зрелища! – повинился он.

– Пустяки, – шепотом отозвалась девушка, – я рада, что Тара жива. Но скажите, убить пытались меня?

– Неясно, – ответил дух виконта, – ваши предпочтения во дворце еще неизвестны, однако большинство дам любят фрукты. А тень короля обожает груши. Об этом многие знают, вот кто-то и воспользовался ее слабостью.

Девушка поежилась и поглубже зарылась в одеяло. Внезапно ей захотелось очутиться далеко-далеко отсюда! Пусть даже в том подземном ходе под замком, с водой, плесенью и призраками. Право слово, там было спокойнее и безопаснее!