Глава 49

Двор встретил миссис Олмидж настороженно. Никто не ожидал, что провинциальная выскочка вернется, да еще на носилках. Лекарь сам проследил, чтобы слуги как можно осторожнее доставили его пациентку в новые роскошные покои. Девушка равнодушно оглядела позолоченную лепнину на потолке, тяжелые бархатные портьеры и вычурные безделушки на камине, а потом спросила у телохранительницы, почему ее поселили в других комнатах.

– Его Величество вам благодарен, поэтому распорядился выделить лучшие покои в этом крыле, – ответила Тара.

Пока горничные хлопотали, переодевая Оливию в просторное домашнее платье, пока лекарь сменил повязку и проследил за приемом лекарств, за окном стемнело. Из соседнего крыла донеслись звуки музыки, в саду зажглись редкие фонарики, но девушка чувствовала странное опустошение. В этих помпезных комнатах она не была дома. Да и где теперь ее дом? Рана разнылась, стало себя жалко, так что вскоре из глаз девушки потекли тихие слезы.

Такой ее и нашел король. Отчего-то на этот раз Его Величество пришел к миссис Смерть тихо, без помпы и громких объявлений. Просто появился через какую-то дверку, скрытую драпировкой. Молча постоял, не привлекая к себе внимания, потом прошел вперед, опустился во второе кресло, наклонился вперед, глядя, как Оливия пытается быстро промокнуть слезы и принять спокойный вид.

– Что случилось, миссис Олмидж? – голос короля был усталым, но спокойным.

– Простите, Ваше Величество, мне все еще нездоровится после ранения, – нашла достойную причину Лив.

– Да, лекарь докладывал, что вы получили весьма неприятную рану и вам нужно продолжить лечение, – кивнул сам себе монарх. – Однако я пришел поговорить не об этом. Я уже знаю, сколько пользы вы принесли моему королевству. Открытые замки, подтверждение гибели рода, упокоенные духи, за месяц вы сделали столько, что можете просить у меня любую награду.

Оливия неуверенно повела рукой, охватывая жестом яркие парчовые обои, витые шнуры и позолоту:

– Разве это не награда? – невесело спросила она.

– Это простая любезность с моей стороны, – отмахнулся король и снова склонился вперед, заглядывая девушке в глаза. – Так чего вы хотите, миссис Олмидж?

Лив прикрыла глаза, мысленно отстраняясь от ехидных комментариев духа. Милорд Вайберг недовольно фыркал и уверял, что Его Величество решил сэкономить и рассчитаться телом, ибо золота в королевской казне не прибавилось. Между тем миссис Смерть отлично понимала сюзерена. Ему нужно привязать слышащую к службе. Ведь сейчас, по сути, Оливию не держит ничего, кроме доброй воли. Доход у нее есть, симпатичная вдова со средствами будет неплохо жить в любом месте, а уж ее скромные запросы и вовсе не вызовут затруднений. И все-таки было нечто такое, чего ей не хватало.

– Я хочу дом, Ваше Величество, такой, в котором я могла бы жить, не боясь за себя, где я могла бы родить детей.

– Ваш брак с мистером Олмиджем не был…успешным? – уточнил король, склонив голову на бок и на миг напомнив Оливии кладбищенского ворона.

– Он дал мне многое, – признала девушка, – но не то, чего я хотела.

– Король услышал, – чуть насмешливо произнес монарх старинную формулу, которая традиционно произносилась после подачи просьб и прошений. – Хотите поужинать? Или вас больше привлекает прогулка по галереям?

– Боюсь для прогулки я неподобающе одета, – ответила девушка, – а вот тихий ужин у камина мне вполне по силам.

Вызванные лакеи подали подносы с деликатесами и неслышно удалились разносить по дворцу весть о том, что Его Величество в расстегнутом камзоле ужинает у огня с девицей в домашнем платье.

К удивлению Оливии, ужин прошел замечательно. Король умел слушать. Он советовал ей различные сочетания блюд, подливал легкого вина, расспрашивал о детстве и юности, о мечтах и планах. Как-то незаметно девушка расслабилась, разговорилась и поведала о себе гораздо больше, чем планировала. Когда миссис Олмидж начала потихоньку зевать, Его Величество ушел, поцеловав на прощание ей руку.

Вернувшаяся в комнату телохранительница с каменным лицом осмотрела пустые подносы и предложила ванну. Безо всякой задней мысли Оливия отмахнулась:

– Я же сразу искупалась, как прибыли, сейчас спать очень хочу, завтра!

Горничные тоже как-то странно шушукались и переглядывались, а убирая посуду, особо тщательно рассматривали ковер перед камином и плед, в который куталась Оливия.

Утром служанки прямо в спальню доставили роскошный завтрак, потом пришел лекарь, сменил повязку, напоил микстурой и посоветовал начинать гулять, «чтобы не было застоя крови». Лив не возражала. Помпезная обстановка ее угнетала, поэтому девушка охотно облачилась в нарядное платье из тонкой красно-зеленой шерсти, закуталась в теплый плащ, подбитый лисой, и в сопровождении Тары вышла в сад.

Морозы не повлияли на красоту королевского парка, лишь сделали ее тоньше, прозрачнее. Чистые дорожки, выложенные камнем, ажурные деревья, лишенные листвы, расчищенные цветники, подмигивающие солнышку яркими боками майоликовые вазоны – все радовало глаз. Пройдясь несколько раз по аллее, миссис Олмидж удивилась количеству придворных, которые усиленно попадались ей на глаза. Особенно старался камер-юнкер с узкими ухоженными усиками. Он раза три попался навстречу и наконец не выдержал, изящно поклонился:

– Миссис Олмидж? Вы меня не помните? Нас представили на танцевальном вечере у Ее Величества!

Девушка вежливо улыбнулась в ответ:

– Лорд Дубат, если не ошибаюсь?

– Верно! – юнец порывисто схватил ее за руку, – я так рад, что вы меня помните! Вы позволите сопроводить вас на прогулке?

– Увы, мне уже пора возвращаться, – Лив постаралась забрать ладонь, – доктор рекомендует мне покой.

Юнкер все кружил вокруг, порываясь то поправить плащ, то подержать дамскую сумочку. Оливии эта суета казалась безумным карнавалом, так что она довольно резко заявила юноше, что желает побыть одна, и тут же услышала за спиной:

– Вот уже и характер показывает! Один раз с Его Величеством переспала, а мнит себя королевой!

От несправедливости обвинений и стыда щеки девушки вспыхнули, она резко развернулась к телохранительнице и сказала:

– Тара, возвращаемся побыстрее!

Невозмутимая спутница тотчас свернула на какую-то боковую аллею, потом еще одну и провела подопечную во дворец так, что их практически никто не заметил. Устроившись в кресле с чашкой прописанного доктором травяного отвара, миссис Олмидж затребовала ответов. Тара пожала плечами и рассказала, что провинциальную вдову сразу сочли королевской любовницей, ведь не зря он к ней лекаря приставил и каждый день о здоровье спрашивал после посещения склепа… Да и подарки дарил.

– Какие подарки? – удивилась Лив, припоминая что-то из разговоров с призраком лорда Вайберга.

– Все в шкатулку с украшениями сложено, – ответила телохранительница и, повинуясь строгому взгляду, принесла здоровенный ларец, который мог служить, пожалуй, малым дорожным сундуком. Внутри обнаружились бархатные футляры. Один был Оливии знаком: в нем передали траурный комплект, который она надевала на танцевальный вечер. А вот другие коробки она не видела. Да и зачем в путешествии ей нужны были украшения?

Любопытствуя, девушка приподняла крышку одной коробки и увидела милое рубиновое колье. Оно совсем не походило на тяжеловесные украшения придворных дам. Мелкие камушки, соединенные цепочками, свисали с более широкой цепи украшенной такими же мелкими алыми каплями. Для Двора это было слишком просто? К ожерелью полагались небольшие серьги с подвесками, перстень и браслет. В следующих коробках нашлись подобные незамысловатые украшения из аквамаринов, жемчуга и лунных камней. Все изящное, скромное и ненавязчивое. Как и полагается незнатной даме.

– Вы сегодня приглашены на музыкальный вечер к Ее Величеству, – добавила телохранительница. – Появляться перед королем или королевой без украшений нельзя.

После этих слов Оливия расслабленно выдохнула. Не подарки, а униформа. Она ведь числится дворцовой служащей, ей шьют платья для определенных целей, а эти украшения – просто аксессуары, как туфли, сумочки и шляпки. Вряд ли они стоят дороже. Что ж, музыкальный вечер, значит, музыкальный вечер.

Платье для визита на половину Ее Величества Оливии принесли особое: черное кружево было нашито на чехол из тонкой винной шерсти. К такому платью полагалось надевать рубины, но поразмыслив, миссис Олмидж ограничилась серьгами, а полосу браслета попросила продеть в прическу, как украшение. Ей уже объяснили, что лишь самые титулованные дамы королевства имеют право надевать диадемы в присутствии Ее Величества. Еще это дозволяется хозяйке дома, принимающего августейшую семью, и заморским принцессам. Так что браслет прикрепили сзади, словно гребень.

Музыкальный вечер отличался от танцевального тем, что здесь больше было представителей старшего поколения. А еще стулья в зале стояли с карточками, прикрепленными к спинкам. Оливия даже не удивилась, когда лакей подвел ее к стулу, стоящему возле кресла самой королевы. Супруга монарха не удостоила взглядом старательный реверанс, лишь небрежно кивнула:

– Присаживайтесь, миссис Олмидж, нам есть, о чем с вами поговорить.

– Я вам не соперница, Ваше Величество, – грустно улыбнулась девушка, – ваш супруг приходит ко мне, чтобы… тут она склонилась ниже и шепнула: побеседовать с предками. Я «слышащая».

Королева недоверчиво отпрянула, а миссис Олмидж продолжила:

– Вам порой бывает одиноко, но вы никогда не остаетесь одна. Ваша старенькая няня здесь, с вами. А еще вас иногда навещает ваша прабабушка. Ей очень понравилось, что вы назвали дочь в ее честь. Еще эта почтенная леди просит вам передать, что в медальоне, который она вам подарила перед отъездом, лежит подарок для внучки. Только открывайте его над столом, чтобы не потерять.

Королева сидела с абсолютно непроницаемым лицом, но хлопочущий вокруг призрак нянюшки, ворча, уверял, что «девочке вредно волноваться». Ничего не ответив, Ее Величество дала музыкантам знак, чтобы они начинали играть и все время, пока звучала музыка, просидела с таким же неподвижным лицом. Только когда концерт завершился, королева повернулась к Оливии и сказала:

– Могу я пригласить вас в розовую гостиную на чтение модного романа?

– С удовольствием приду, Ваше Величество, – ответила девушка.