Глава 52
Ровно в полдень жених с каменным лицом стоял у алтаря. Мундир сидел на нем так, что было понятно: шили по его мерке, да еще из самого лучшего горного сукна. Рядом игриво перемигивался с гостьями лорд Мербиус. Старик был в отличном расположении духа, а его мундир сиял несколькими весьма представительными наградами.
Часовню украшали ветки вечнозеленых растений, алые ягоды рябины, ветки стрелолиста и яркие ленты, создающие ощущение праздника. Как дворецкий сумел все это организовать в такой короткий срок, было неясно, но мистер Джоунсон сиял от гордости, держа в руках подушечку с парой вычурных старинных колец. Леон бросал на символы брака тоскливые взгляды. Что стоило предкам припрятать их получше? Нет, фамильные кольца и помолвочные браслеты стояли в подписанной шкатулке на одной из верхних полок сокровищницы. Время не позволило искать ювелира, а родовые украшения, как известно, подстраиваются под владельцев. Примут ли они потом другую виконтессу?
Гости заняли резные дубовые скамьи, в ожидании поглядывали на дверь, из которой должна была появиться невеста. Музыкантов не было, но в назначенный момент с легким скрипом распахнулись двери, и вдруг мелодия, под которую невесты традиционно входили в храм, зазвучала прямо из стен часовни! От неожиданности лорд Мербиус помянул шаргов, жених вздрогнул и огляделся, а храмовник едва не уронил венчальную чашу.
Только невеста осталась невозмутимой, скрывая все эмоции под длинной плотной вуалью, которая покрывала ее от макушки до края юбки. За невестой шла скромно одетая девица, несущая шлейф, а в качестве посаженного отца выступал невысокий кругленький человек в докторской мантии. Вся компания чинно подошла к алтарю и остановилась, ожидая начала церемонии. Храмовник не стал затягивать – поднял чашу, запел слова молитвы, а гости и жених уставились на плотный покров, под которым невозможно было разглядеть ничего!
Леон надеялся увидеть невесту при подписании контракта, но тонкая рука в перчатке появилась из складок ткани, черкнула торопливую подпись и так же быстро спряталась!
Когда настало время обменяться кровью и кольцами из-под вуали вновь высунулась изящная ладонь на этот раз без перчатки. Обмен кровью практиковался только в аристократических браках, дабы реликвии рода узнали новую его часть. Легкий порез, две капли в общую чашу, несколько глотков ледяной воды, широкий узорчатый ободок на палец и, наконец, звучит:
– Можете поцеловать жену!
Торжественно, тщательно скрывая страх, виконт откинул покрывало с лица жены и замер, не веря своим глазам. Перед ним стояла побледневшая, похудевшая, изрядно измученная…Оливия! Не веря собственным глазам, он взял девушку за руки, склонился, вглядываясь в глаза, словно спрашивая: «Это правда ты? Мне не снится»? В ответ она приподнялась на цыпочки и сама нежно-нежно коснулась губами его губ!
За спиной новобрачных раздались радостные крики, аплодисменты и призывы немедля поднять тост за такое счастливое супружество! Виконту страшно хотелось тотчас увести девушку прочь, расспросить, узнать, что с ней случилось за те месяцы, что они не виделись, но долг хозяина замка требовал сначала принять поздравления и подарки и лишь потом уединиться с законной женой!
* * *
Чем меньше становилось расстояние до замка Вайберг, тем больше Оливия нервничала. Лекарь уверял ее, что здоровью не нанесено непоправимого урона. Он вполне успешно убрал ядовитые ожоги с лица и даже разгладил шрам на плече, но девушка все равно переживала.
Королевская карета доставила их в трактир неподалеку от замка. Графиня де Ланнуа поднялась в номер, пряча лицо под густой вуалью, и несколько дней никуда не выходила, посылая служанку за всем необходимым. Когда пришла записка от лорда Мербиуса, графиня и ее телохранительница вместе с горничными стали торопливо собирать вещи, паковать лекарства и доставать из сундука припасенный еще в столице мундир. Девушка так разнервничалась, что лекарю пришлось накапать ей успокоительного!
Ехали в темноте, не спеша, чтобы прибыть в Вайберг-холл к рассвету. Успокоительное подействовало так, что к моменту приезда Оливия почти спала. Пришлось звать дюжих лакеев, которые явно были переодетыми гвардейцами и просить их довести невесту до отведенных ей комнат. Тара шла следом, умудряясь одновременно гонять горничных и следить за разгрузкой багажа.
Когда закрылась дверь, Оливия приподнялась на локте и осмотрелась. От комнаты веяло стариной, однако все предметы были целы, вычищены и выглядели безумно дорогими. Телохранительница, изучающая спальню, первая выдохнула от восторга:
– Миледи, взгляните, такого нет даже в королевском дворце!
Жестом фокусника Тара распахнула резные дверцы, демонстрируя туалетный столик, заставленный каменными и стеклянными флаконами в старинном вкусе. Многочисленные ящички, полочки, гребни и шпильки открывались взгляду легким движением руки. Зеркало тоже было старинное, очень толстого зеленоватого стекла, зато в изумительной серебряной раме. Оливия не выдержала: опираясь на мебель добралась до чуда мебельного искусства, упала на скамеечку, обтянутую пышным бархатом и с сожалением произнесла:
– Обидно, что вся эта красота испортилась, – и погладила флаконы кончиками пальцев.
– Нет, миледи, взгляните, тут прямо в дверцы встроены кристаллы-накопители. Здесь все сохранилось нетленным! Боже, неужели это знаменитые «алмазные духи»?
Крошечный флакончик из горного хрусталя покоился на отдельной полочке. Лив потянулась к нему, взяла в руки и, даже не открывая крышку, ощутила тонкий терпкий аромат, едва уловимый, но такой приятный!
– Это большая ценность? – спросила она у телохранительницы, вынимая плотно притертую пробку.
– Такой флакон стоит, как выезд лучших коней с каретой! – выдохнула та. – К тому же это старинный рецепт, говорят он был утрачен, и теперь «алмазные духи» пахнут иначе!
В итоге девушки перебрали все флаконы, отметив, что на большей их части была нарисована маленькая золотая корона.
– Такой же значок ставят на личных вещах маленькой принцессы, – заметила телохранительница, более искушенная в дворцовых делах. – Может двести лет назад тут останавливалась дочь или сестра короля?
– Может быть, – улыбнулась в ответ Оливия.
Ей казалось, что она попала в сказку. Что-то нереальное, чудесное носилось в воздухе этой огромной спальни, вместе с парочкой привидений. Милорд Вайберг, очутившись в замке, сразу куда-то умчался, а вернулся с призраком изящной пожилой дамы в миленьком белом саване с рюшками. Пожертвовав новому духу немного сладостей, прихваченных в дорогу, новоиспеченная графиня де Ланнуа узнала все секреты этих комнат. Прежняя хозяйка недовольно косилась на Тару, сующую нос в каждый угол и требовала не показывать «наглой прислуге», где лежат ее сокровища. Лив решила, что это разумно и попросила телохранительницу заказать завтрак и проверить его, а заодно узнать, есть ли в замке оранжерея, ведь доставить живые цветы из столицы без портала было нереально.
Пока Тара уточняла все необходимое у экономки, Оливия тихонько поболтала с призраками, обещая изучить свои покои позже. Пока ей хватило чудесного туалетного столика, в котором обнаружились черепаховые гребни с бриллиантовыми узорами, шпильки с жемчужными головками, шкатулка для колец из слоновой кости и морского зуба и еще множество женских «мелочей», чарующих своим видом.
Завтрак скоро подали. Любопытные горничные пытались сунуть нос в комнату, но бдительная Тара ловко захлопнул дверь, едва перехватив поднос. Еда в замке отличалась от дворцовой, но была свежей и сытной. Крутая каша с маслом, ломтики сыра, мед, горячий травяной настой с ароматом мяты. Перекусив девушки занялись распаковкой свадебного платья. Заодно и мундир виконту передали под насмешливые комментарии призраков.
Цветов в замке не нашлось. Оливия немного расстроилась. Ей хотелось появиться перед Леоном в самом достойном и безупречном виде. Ворчащая пожилая леди велела ей отослать телохранительницу и открыть ящик, спрятанный в изголовье кровати. Там обнаружился сундучок, похожий на реликварий, только поменьше.
– Здесь хранятся женские сокровища семьи, – объяснила призрачная дама, – я так и не решила, кому из невесток их оставить, а когда умерла, ворота замка захлопнулись, потому что мой оболтус-сын не сумел добраться до дома живым! – тут старушка лихо схватила за ухо дух виконта Вайберга и с наслаждением потаскала его по всей просторной спальне, иногда вываливаясь за стены.
Вернувшийся слегка потрепанным лорд шепотом поплакался Оливии, что старушка пережила мужа, двух невесток и старшего сына, а младший теперь терпит! Девушка постаралась сохранить серьезное лицо, утешая лорда, а потом все же открыла сундучок. Здесь замок был обычным, без пробы крови, ведь женщины семьи могли быть любого рода. Внутри нашлось немало сверкающих украшений, но пожилая дама настаивала, чтобы девушка извлекла бархатную шкатулку, лежащую на самом дне. Там и нашелся невероятной красоты и легкости цветочный венок из тонких золотых стеблей, нефритовых листочков и жемчужин. Тут же лежал подходящий к венку букет.
– Я выходила замуж зимой, – с ностальгией пробормотал призрак, – тогда еще редкостью были оранжереи, стекло дорого, и родители подарили мне этот венок и букет, чтобы я была самой прекрасной невестой!
– Благодарю вас от души, – склонила голову Лив, – я буду счастлива надеть этот венок на брачную церемонию.
– Сделай моего пра-праправнука счастливым, – призрачная дама утерла призрачную слезу и скрылась за стеной.
Лорд Вайберг чуть покрутился под потолком, явно нервничая и тоже удалился, чтобы не мешать облачению невесты.
В последний момент Оливия испугалась и потребовала заменить короткую полупрозрачную газовую вуаль на более плотный покров. Тара не стала спорить, просто нашла подходящее покрывало в приданом и закрепила его поверх готовой прически.
Невеста шла по замку, вежливо кивая кланяющимся слугам. Галереи казались пустыми, но Лив видела, как вокруг нее собираются призраки. Они кружили, летали, рассматривали невесту и громко переговаривались, радуясь появлению в семье «слышащей». Некоторые, сохранившие достаточно сил, кланялись и представлялись, но в общей суматохе было совершенно невозможно запомнить их имена. От волнения у девушки дрожали руки, она даже готова была просить поддержки у знакомых духов, но лорд Вайберг и его строгая маменька куда-то пропали.
Когда невеста шагнула в часовню, она вошла не одна. За ее спиной чинно выстроились призраки, а довольный лорд Вайберг получал от матушки одобрительный подзатыльник: надо же, вспомнил, где в часовне спрятан музыкальный артефакт!
Подпись брачного договора, клятвы, легкая боль в руке и тяжелое теплое кольцо, скользнувшее на палец и тотчас подстроившееся под нужный размер… Когда Леон склонился, чтобы откинуть покров с лица невесты, Лив замерла и перестала дышать! Какой он… красивый, усталый, родной… Руки оказались в плену его рук, а губы сами потянулись к его губам! Больше нечего скрывать! Вся накопившаяся нежность выплеснулась в этом поцелуе!
Даже гости, ставшие невольными зрителями, ощутили всплеск эмоций и радостно загалдели, поздравляя молодых.
Следующий час прошел, как в тумане. Стоя рядом, молодожены принимали поздравления. Подарки, правда, чаще выглядели так:
– Дарю вам пару борзых щенков от моей лучшей суки! Завтра доставят прямо от мамки!
– Мы с моей леди дарим вам пару тюков отличного полотна с нашей мануфактуры! Привезут дней через пять!
– А мы преподносим отличный ковер из шерсти наших овец! Уже послал вестовых!
Провинциальные лорды дарили то, что могли себе позволить, не каждый замок процветал, как Вайберг-холл, да и не знали охотники, что попадут на свадьбу. Потому новобрачные благодарили всех от души и приглашали к столам, накрытым для брачного пира, а сами поглядывали то друг на друга, то на дверь. Увы, приходилось терпеть все: и длинные тосты, и вычурные поздравления и общее удивление: как так, виконт женился на графине? Не мезальянс ли? Да и откуда взялась эта дама? Титул древний, но поговаривали, что старый граф не так давно скончался, передав земли Короне. Или все же нашлась наследница?
Домыслы и слухи Леона не волновали. Он с удивлением понял, что впервые за несколько месяцев спокоен. Рядом та, что не давала ему спать ночами, следовала за ним по замку, незримой тенью скользила во время прогулок и охоты, занимая все его мысли. Он сжимал в своей руке ее пальцы, вдыхал аромат распущенных волос, и ему было наплевать, была ли эта женщина фавориткой короля! Последняя мысль чуть отрезвила новобрачного, и он пристальнее всмотрелся в серые омуты глаз. В них не было лукавства, страха или триумфа. Чистая спокойная радость, свет, согревающий его. В этот момент виконт принял решение: что бы ни пришлось пережить миссис Олмидж в столице, в его дом вошла графиня Ланнуа. А теперь рядом с ним сидит виконтесса Вайберг, и он сделает все, чтобы эта женщина была с ним счастлива!
Первый танец молодые станцевали после третьего тоста. Дворецкому удалось собрать небольшой оркестр из слуг, так что вместо чопорной паваны или торжественного эглета пара весело прыгала в обычной деревенской пляске, ведь ничего другого слуги играть не умели! Между тем, экономка расстаралась, подавая к столу добытую накануне дичь в различных видах, выставляя жирные мясные пироги, которые требовали крепкого вина, а также соленый сыр, сладкое печенье и копченую рыбу. Охотники быстро опустошали кубки и даже не заметили, как молодые улизнули из-за стола.
Только лорд Мербиус проводил их одобрительным взглядом, а потом повернулся к сидящей рядом с ним леди Серене:
– Вот и все, дорогая, дело сделано! Можем возвращаться в столицу!