Глава 7

С горящими глазами и бурлящим в крови предвкушением, неслась из сада по направлению к своему домику вперед своей охраны. Те меня сначала останавливать пытались, даже за руки хватали, не больно, не обидно, я даже этого толком не замечала, мысленно уже находясь в замке. Только вот, похоже, самому миру не понравилось такое ко мне отношение, и вскоре ребята, матерясь, спотыкаясь и цепляясь за каждую ветку, существенно от меня отстали, а я это не сразу заметила.

Выскочила из зарослей недалеко от дома и едва успела затормозить, чтобы не снести Фера вместе со столом. В этом мне помог рыжик, он просто поймал меня едва ли не в полете, прижав к себе, по инерции несколько раз крутнулся на месте и, шумно выдохнув, поставил меня на ноги.

Я только глазами хлопала, еще не успев толком понять, что произошло, как вся толпа мужчин, стоящая перед столом Фера, заволновалась, по ее нестройным рядам прошел многоголосый шум, и все они вдруг ухнули вниз. Не в том плане, что совсем вниз, типа появилась огромная дыра… нет, все они встали на одно колено, положили руки на второе и склонили головы. И, кажется, что кланялись они мне.

Мамочки!

И что мне теперь делать? Что им говорить-то надо? Я ж никакая не богиня! Меня никто не учил, как общаться с почитателями, или последователями, или поклонниками… как правильно-то!?

Толпа меж тем заволновалась, с колен мужчины не встали, только головы подняли и впились в меня своими изучающими взглядами.

— Привет, — улыбнулась во все лицо и, мило махая им ручкой, медленно пятилась назад, пока не уперлась в препятствие… твердое такое, теплое, шумно и зло дышащее мне в макушку.

Толпа, увидев, что я перестала махать, дружно гаркнула мне в ответ, да так, что я от их громких голосов даже немного присела и, кажется, оглохла как минимум на одно ухо.

Немного повернув голову, скосила глаза и, рассмотрев ну очень недовольное лицо Ника, попыталась тихонько ретироваться в сторону. Не получилось, и теперь вряд ли когда получится, ибо злая и наученная опытом охрана мертвой хваткой вцепилась в меня с двух сторон. Фиг я от них теперь сбегу, разве что в кустики отпустят сходить. Посмотрела на одного, на второго… неет, эти теперь и туда не отпустят.

— Мальчики, — мило улыбнулась обоим. — А может быть, — кивнула головой в сторону возвышающегося в дали замка.

— Нет, — выдали они одновременно, не сдвинувшись с места.

— Но мне надо! — начала я терять терпение.

Меня прямо подбрасывало от желания припуститься вприпрыжку к замку и начать уже в нем ремонт. Не понимаете меня? Можно было бы и подождать? А вы представьте, что вам неожиданно подарили огромный дом и неограниченный лимит денег на ремонт и меблировку. Представили? Прониклись? Вот и я тоже!

К тому же я еще слишком хорошо помнила о том, что такое старость. Ни сил, ни энергии, да и желаний особо не имелось, разве что сожаления о том, что я не успела, а ведь могла! Теперь-то я точно все успею, все смогу и ни о чем не буду жалеть в старости, только если вспоминать о былом, и то с улыбкой.

— Нет, — снова выдали мне два злых мужика.

Стою, уговариваю себя не бузить, они ведь, вроде, меня защищают, они охрана. Вот именно, охрана, а не тюремщики, вновь восстало все во мне.

— Сейчас буду психовать, — поставила в известность свою охрану пока что спокойным голосом, но они и от этого напряглись.

— Подожди капитана, потом психуй и убегай от него, — пробурчал Ивр, вцепившись в меня еще сильнее.

— Пусть он потом сам себе голову откручивает, — поддержал его Ник. — Нам свои пока еще дороги.

Все понимаю, люди они подневольные, сказали охранять, они и охраняют, но то, что они делают сейчас, это не охрана, это жесткое ограничение моих передвижений, а я, между прочим, им помочь пытаюсь! И ладно бы объяснили, в чем причина их недовольства, и почему пускать меня к замку не хотят, мы бы все обсудили, нашли решение проблемы и обходные пути. Но раз они так, то…

— В дом- то мне можно? — спросила, сделав вид, что сдалась на их милость.

— Можно, — сделали мне одолжение эти… эти… ух я им!

Освободившись от двойной хватки, забрала у обалдевшего Кина несколько яблок, грушу и сливу, скрылась в домике, от души хлопнув дверью перед носом своей охраны.

Немного постояла, раздумывая, кричать ли моей охране, что раз они так со мной, то помогать я больше им не буду? Уже рот открыла, но передумала. Если толпа у ворот меня услышит, они моих телохранителей на ленточки порвут, и не факт, что меня не заденет отдачей. Посему сижу тихо, жду Марена, и дальнейшее наше сотрудничество будет только на моих условиях.

Марен ждать себя не заставил, явился быстро, а вот в возникшей проблеме мы разбирались долго. Я объясняла ему и буквально на пальцах рассказывала о том, как должна себя вести охрана. Если они, конечно, охрана, а не мои тюремщики? Прищурилась, ожидая ответа, и Марен отрицательно качнул головой, устало потер свое лицо руками.

И я бы его даже пожалела, устал мужик тащить на себе ответственность и груз вины, но я-то как раз помочь пытаюсь, а они мне мешают. Вон, в замок не пустили, а мне место для готовки необходимо, долго-то на яблочках и водичке не проживешь. Еще мне помещения нужны для хранения продуктов и их переработки. Много чего мне надо, а у меня даже постели нормальной нет и одежды. Ну, кроме этого симпотяшного комбезика.

В общем, с охраной моей надо что-то решать, не могут защитить — пусть приставит еще парочку мужчин, если и после этого не будут уверенны, что смогут спасти меня там, куда мне надо — тогда их надо менять.

— Чем я вам помогу, если буду сидеть здесь взаперти? Вы просите помочь, но сами же не даете мне этого сделать.

— Там толпа, — нахмурившись, попытался он оправдать поведение моей охраны. — Будь они даже равными мне по силе, не смогли бы тебя защитить.

— Да я что, спорю, что ли? — пожала плечами. — Я всегда открыта к диалогу, но никто из них даже не предложил хоть какого-нибудь выхода из положения.

Марен, поднял в голову, пристально посмотрел на меня, мол, и что они должны были предлагать?

— Обойти толпу, проскользнуть в стороне, чтобы мы остались незамеченными. Да можно было вообще зайти за дом, перелезть через забор и спокойно топать к замку, все эти мужчины ждут своей порции еды. Я маленькая, во мне нет вашей силы, я женщина, но я не тупое животное, с которым можно не считаться и отдавать команды в стиле: нет, нельзя, стоять, сидеть, не двигаться, ждать. Я родилась и выросла свободной, такой я и останусь, — посмотрела на него тяжелым взглядом, — несмотря ни на что.

Я очень надеялась, что Марен меня понял. Я ни в коем случае не хотела ему угрожать, да и угрозы как таковой не высказала, но если не донести до них свою позицию сейчас, потом будет уже поздно.

Марен встал, молча кивнул головой, показывая, что он меня услышал, и вышел за дверь. Его не было несколько минут, я даже толком не успела дух перевести и успокоить быстро стучащее сердце. Я опасалась того, что они меня не поймут и применят силу. Я ведь им не противник, одним пальцем можно придавить, а что касается их спасения, можно ведь и заставить, пытки бывают разными.

Накрутить себя мне не дали, легкий ветерок вылетел из печки, подняв небольшое черное облачко, и, невесомо обласкав мое тело, вылетел обратно, устранив беспорядок, виной которому стал. Только ветер скрылся в печке, отворилась дверь, и все пятеро бухнулись передо мной на колено, не стройно, но очень проникновенно прося прощения за свои действия. Я, правда, не поняла причем здесь Марен, Равон и Фер, но раз им так захотелось, то пусть извиняются.

Выделываться и воротить нос не стала, все же мы совершенно чужие люди, пока притремся, еще не раз между нами вспыхнет недопонимание.

Уладив все между собой, мы все же потопали к замку, правда, для этого пришлось сначала вылезать в окно, перелезать через забор и, пригнувшись, красться мимо стоящей толпы под прикрытием пышных кустов и высокой травы.

Мужчины то и дело косились на меня в ожидании, а я не понимала, чего они от меня ждут, и только вопросительно приподнимала бровь. Странные они все же, а порой страннее, чем обычно. А когда мы добрались до широких ступеней мрачного замка, мужчины какое-то время стояли и молча сверлили меня непонятными взглядами. Марен и Равон были явно в хорошем настроении, Ник и Ивр кривились на улыбки товарищей и едва ли зубами не скрипели, и только один Фер не участвовал в этом зрительном поединке, а смотрел на меня в ожидании.

— Что, — повернулся ко мне Ник, — даже жалоб не будет?

— На что? — непонятливо хлопнула глазами и перевела взгляд на Марена, может, хоть он мне что объяснит.

Марен объяснять ничего не захотел, только подмигнул мне и протянул руку к Ивру, то же самое сделал Равон, только свою руку он протянул в сторону Ника. И только когда в протянутые руки легли разноцветные кубы, я стала подозревать о происходящем, но все же повернулась к этим четверым спиной и, посмотрев на Фера, одними губами, без единого звука, спросила:

— Спор?

В ответ Фер едва прикрыл глаза, подтверждая мою догадку. Снова повернулась к четверым мужчинам с широченной улыбкой на губах. Те, нервно переглянувшись, пожали плечами и неуверенно улыбнулись мне в ответ, думая, что их пронесло, и я ничего не узнала. А я не стала их разубеждать, уже понимая, кто в этом замке будет изображать золушек, а кто будет работать не ручками и тряпкой, а магией.

Пока одни стояли, надувшись, а вторые с довольными лицами рассовывали по карманам разноцветные кубы, я посмотрела на Фера и, кивнув головой на вход в замок, начала подниматься по ступеням. Спустя несколько шагов Фер меня не только догнал, но и обогнал, первым потянув на себя две широкие створки.

От раздавшегося скрипа передернуло, звук был настолько противен, что у меня по рукам промаршировали тысячи мурашек. То еще ощущение, скажу я вам. Фер закончил всех нас пытать, как только в дверях образовалась достаточная щель, чтобы мы могли протиснуться внутрь.

— Надо открыть до конца, — влез со своим предложением Равон. — Нам нужен будет свет.

Меня снова передернуло в ожидании мерзкого скрипа, но я не лезла, понимая и признавая правильность внесенного Равоном предложения.

Фер с Равоном взялись за кольца на обеих створках, и я не выдержала:

— У вас же магия! — торопливо выкрикнула, подойдя ближе к мужчинам. — Высушите дерево от влаги, верните ему первоначальный вид, смажьте и восстановите проржавевшие петли, а потом уже открывайте.

Все вытаращились на меня как на дуру.

— Звук ужасный, — призналась, пожав плечами, но ничего на лицах мужчин не изменилось. — Ну все равно же их чинить!

— Мы можем все восстановить, но нам хочется знать, что такое петли, и чем их смазывать, — проговорил Марен над моим ухом.

Не только они забывают, что я ничего не знаю об их привычной жизни, но, как оказалось, и я тоже. Пришлось немного задержаться, потыкать пальцем в петли и объяснить, что такое масло, и как оно облегчает трение.

Дальше я наблюдала за преображением дверей. Вроде не сильно изменились, всего-то цвет на пару тонов стал светлее, да ржавчина исчезла со всех железных поверхностей, что были на дверях, но меня прямо распирало от желания вот так же все обновить: и замок, и все, что внутри.

На этот раз двери распахнулись без мерзкого скрипа, но все же еще цеплялись за неровности в каменном полу. Снова пришлось останавливаться и на этот раз восстанавливать каменный пол, делая его снова ровным и гладким. Что интересно, так это то, что пыль и грязь, несмотря на восстановление дверей и пола, никуда не исчезли. А я, помня про четверых спорщиков, не стала подсказывать им, что все можно почистить магией. Вот как магические силы у них закончатся, так они начнут тратить физические!

— Не будем торопиться, — внесла свое предложение. — Сначала осматриваемся, потом восстанавливаем и только после этого идем. Надо не забывать про стены и потолок, они могут обвалиться, если им не вернуть первоначальный вид и крепость.

Все пятеро внимательно меня выслушали и, признав мою правоту, кивнули.

— Я не знаю, насколько хватит вашей магии, — решила уточнить непонятный для себя момент. — Я буду говорить вам, что делать, а вы говорите мне, если закончилась магия или устали.

На этот раз мне не просто кивнули, но и улыбнулись все сразу, забота и кошке приятна, а этих, видимо, вообще никогда подобным не баловали, или баловали, но слишком редко. Улыбнулась им в ответ, и мы дружно вошли внутрь. Замок нас встретил темнотой, запахом затхлости, разрухой и паутиной везде, где только возможно.

Насколько огромен холл, можно было только догадаться по гулкому эху наших шагов. Свет, проникающий через распахнутые настежь двери, не сильно и помогал рассмотреть обстановку. Его просто не хватало, чтобы осветить столь огромное помещение, поэтому все, что мы смогли как следует разглядеть — это несколько колон и широкую лестницу, ведущую на второй этаж, верх которой утопал в темноте. Все, что мы видели, было серого цвета из-за пыли, что лежала абсолютно на всех поверхностях.

Мне прямо сейчас захотелось развернуться и уйти, вернуться обратно на ступени, там, где чистый воздух и много света. Холл замка напоминал мне мрачный склеп, а заросшие грязью окна, через которые пробивались едва заметные тусклые лучи солнца, казались мне огромными призрачными глазами, что смотрели прямо в душу.

— Окна, — прошептала едва слышно. — Их надо очистить от грязи.

Почему-то казалось, что если громко заговорить, то здесь все рухнет прямо на наши головы.

— Как? — тут же последовал логичный вопрос от Ника.

Вот тут-то я и расплылась в коварной улыбке, но мужчины были слишком заняты, чтобы обратить на это внимание, и продолжали пребывать в блаженном неведенье, еще даже не догадываясь о том, какую месть я им приготовила.

— Вода, тряпки и руки, — наигранно тяжело вздохнула. — Только руки и никакой магии! Стекла слишком хрупкие.

— До них надо сначала дойти, — недовольно прошипел кто-то из мужчин, мне было не интересно, кто именно, куда больше меня занимал вопрос, как развеять темноту?

— Попробуйте пока создать несколько больших шаров света и повесьте их в разных концах холла, — предложила, уже не сомневаясь, что у мужчин все получится, и действительно, через несколько секунд поистине огромный холл осветился множеством светящихся шаров, для такого помещения ведь пяти световых шаров было бы очень мало.

Такого величия и разрухи я никогда в своей жизни не видела. Несмотря на яркий свет, холл замка не стал выглядеть менее зловеще и более приветливо. Стала видна облупившаяся штукатурка на стенах, пол изобиловал черными дырами, а то, что осталось от дерева, которым он был когда-то выложен, посерело, вздулось и даже на вид было слишком хрупким, чтобы на него ступать.

— Да здесь все держится на честном слове, — прошептала, на полном серьезе раздумывая бросить свою идею поселиться в замке.

Быть может, выбрать место и отстроить что-то вроде бараков?

Мысль мелькнула, и я даже признала ее более действенной и безопасной, чем восстановление замка, который в любой момент рухнет нам на головы.

«Нет, не рухнет», — пришла отчетливая мысль от мира, который очень сильно хотел, чтобы я восстановила именно этот замок.

— Ну, — протянула не очень уверенно, — раз точно ничего не рухнет…

«Точно, точно», — подтвердил мир с готовностью и даже по голове меня погладил, мол, хорошая девочка, послушная… Да я если б сама всю жизнь не мечтала пожить в замке, то сюда бы ни ногой! Поднявшееся было во мне недовольство было перебито вопросами мужчин.

— Что не рухнет?

— Не уверен…

— Восстанавливаем или уходим?

Последний вопрос, заданный Равоном, мне понравился больше всего, на него-то я и решила отвечать.

— Восстанавливаем, — обвела мрачным взглядом кучки серого хлама. — Мир сказал, что нам на головы ничего не рухнет, но это не значит, что мы не можем провалиться сквозь прогнившие доски в подвал, или что нас не придавит стеной. В общем, держимся вместе, и прежде чем сделать шаг, восстанавливаем все вокруг себя на несколько метров.

Поймала на себе несколько скептических взглядов, и поэтому пришлось договаривать до конца.

— Миру надо, чтобы мы восстановили именно этот замок.

Эти мои слова оказались решающими. Мужчины собрались, выстроились друг от друга на расстоянии чуть больше метра и стали медленным шагом продвигаться вглубь помещения. Их шествие было настолько завораживающим и сказочным, что я стояла и, раскрыв рот, наблюдала за преображением огромного холла.

Пол под подошвами их тяжелых ботинок восстанавливался, дерево вновь становилось цельным и крепким, исчезала плесневелая серость, плоские дощечки приобретали красно-коричневый цвет, цвет настоящего, залакированного, красного дерева. То же самое происходило и со стенами. Сначала восстанавливалась разрушенная кирпичная кладка, затем штукатурка, побелка и, как финальный штрих, по холодной вертикальной поверхности разглаживался молочный шелк, украшенный чуть более светлыми по тону, слегка поблескивающими узорами.

Восстанавливались черные, железные, кованые подсвечники, приделанные к светлым стенам, только вместо привычного держателя для свечи в этих подсвечниках были шириной в ладонь, плоские чаши. Единственное, до чего додумался мой мозг, это то, что в чаши заливалось специальное масло и после поджигалось с фитилем или без. Но в этом случае стены, обтянутые молочным шелком, были совсем не практичными, ведь любой огонь оставляет вокруг себя черную копоть.

— Смотри, — раздался прямо над моим ухом голос Марена. — Как будто для этого и созданы.

Обернувшись, увидела еще один подсвечник, на чашу которого капитан опускал небольшой световой шар. И я должна была признать, что решение Марена было намного лучше моего.

— Как быстро он потухнет? — протянула руку к светящемуся солнышку.

— Не стоит, он горячий, — перехвалил он мою руку и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал в центр раскрытой ладони, заставив мои щеки вспыхнуть ярким румянцем. — Я его только создал, горит он уже без моей помощи, а значит, его подпитывает сам мир, — не сразу поняла, о чем мне говорит Марен, и только когда он отпустил мою руки и отошел на несколько шагов, пришла в себя.

Капитан кинул на меня странный, какой-то теплый и вместе с тем ожидающий взгляд, прежде чем вернуться к своим воинам. Я же, встряхнувшись, вернулась к осмотру восстанавливающегося холла. Теперь в каждом восстановившемся подсвечнике красовались маленькие яркие солнышки, а там, где стена не заканчивалась очередной аркой и уходила далеко вверх, на второй этаж, такие же подсвечники появлялись вверху, там, где я до них не могла достать даже при всем своем желании.

Неожиданно света стало еще больше, и, задрав голову вверх, я ахнула от открывшегося мне зрелища. Высоко вверху, прямо посреди холла, с кипенно-белого потолка свисала трехуровневая люстра, поблескивая хрустальными гранями в свете множества маленьких световых шаров, которые уже покоились в плоских золотых чашах.

Налюбовавшись на это чудо до рези в глазах и ломоты в шее, опустила голову, взглянула вниз, себе под ноги, и замерла. Под моими легкими ботиночками больше не было красного дерева, теперь я стояла на широкой ковровой дорожке, ведущей прямо к лестнице на второй этаж, нотам она пока еще была не восстановлена, и черная с золотыми узорами по бокам дорожка обрывалась у ступеней.

Холл постепенно восстанавливался. Там и тут на глаза мне попадались вазы, разные: огромные и совсем маленькие, стоящие в неглубоких нишах, на деревянных полочках, высоких, изящных столиках или просто у окон. На стенах появлялись картины, на окнах легкая тюль и более тяжелая, золотая с черными узорами, парчовая ткань, перехваченная черными шелковыми шнурками. Несмотря на появившиеся шторы и посветлевшие окна, стекла в них оставались все еще очень грязными, я даже специально подошла и проверила, а значит, моя месть все же состоится. Но я поймала себя на мысли, что не расстроилась, даже если бы стекла оказались кристально чистыми, настолько я была впечатлена открывшимися мне красотами. И всего этого не было бы без этих пятерых мужчин. Так что за все это и то, что они еще успеют сделать, их уже можно было бы простить. Подошла к мягкому креслу с высокой спинкой и резными ножками, несмело присела на самый краешек и, только убедившись, что оно настоящее, а не плод моей фантазии, устроилась более удобно.

Когда мы полностью восстановим замок, он станет действительно самым потрясающим и красивым местом, которое мне приходилось видеть в своих обоих жизнях. Интересно, что же тут произошло такого, что жители этого замка и домов все исчезли? И самое главное, куда они исчезли?