Глава 21

Полина

До конца недели я избегаю Долматова, что оказывается весьма нелегкой задачей. Во-первых, он на следующее утро поджидал меня у подъезда. Вероятно, чтобы подвести. Во-вторых, он стал посещать все уроки, где нам волей-неволей приходилось сталкиваться. Мне даже надоело игнорировать бесконечные записки, летящие мне в спину. В-третьих, перед выходными, то есть в пятницу, у нас состоялась вторая репетиция по вальсу. И если с первыми двумя пунктами мне удавалось справиться и избегать нашего столкновения, то с вальсом так не получилось.

— Поль…

— Ни слова, Долматов, — холодно произношу. — Я не хочу ничего обсуждать.

— Ладно, — стиснув зубы, неохотно соглашается. — Но мы все равно поговорим, — упрямо отрезает, на что я сердито фыркаю.

Собственно, это весь наш разговор за всю репетицию. Каждый раз, когда я смотрела на него то не понимала…

Почему? Почему он играет мной? Ведь Долматов не мог не знать, что уезжает. Ну, если у него нет провалов в памяти, в чем я очень сомневаюсь. Значит, он осознанно морочил мне голову своими «чувствами», при этом сам собираясь умотать в другую страну в конце учебного года. На что Айдар рассчитывал? Что у него будет запасной вариант Поля, которая всегда будет ждать его на родине? Ну знаете, такая себе девушка, к которой приезжаешь раз в год на каникулы, а потом уезжаешь дальше наслаждаться своей жизнью миллионера. И самое обидное то, что я же действительно готова была поверить Долматову! Да что там! Я поверила!

Вероятно, если бы он так красиво и дальше рассказывал и при этом Королева грозилась выколоть мне глаза, я бы все равно на нее забила. Но, очевидно, Долматов только принимает «жертвы». Сам он не готов ничем жертвовать и что-то менять ради «чувств». Грош цена таким чувствам, я вам скажу!

Еще и с Клюевым согласилась пойти на свидание… Глупость, конечно. Не из желания и любви, а из злости сказала, а отказать уже не могу. Нина согласилась, Антон тоже, некрасиво получится. Да и развеяться не помешает. И с Ромой все решить окончательно. В конце концов, нельзя ему и дальше голову морочить, иначе чем я лучше Долматова? Конечно, я никогда ничего не обещала Роме, но и прямо не отказывала. Ведь правда хотела в него влюбиться! И в какой-то момент убедила себя том, что есть симпатия… Вот только я перепутала ее с дружеской. Точнее, выдала желаемое за действительное. Я настолько хотела разлюбить Дара, что готова была придумать себе новую любовь. А в итоге что? Создала новые проблемы.

***

Суббота наступает стремительно. Мне так хотелось оттянуть момент свидания, что в итоге оно наступает слишком быстро.

И вот я уже стою в коридоре, надевая пальто. Мама выходит из кухни, вытирая измазанные в муке руки об фартук. Оценивающе оглядывает меня с головы до пят и выносит вердикт:

— Красавица! Так вы уже встречаетесь?

Не успеваю я ответить, как из кухни выходит отец, уплетая только испеченный пирожок, и с набитым ртом интересуется:

— С родителями познакомиться не хочет? Уже второе официальное свидание!

Неловко топчусь на месте и немного виновато буркаю:

— Пап, это другой мальчик…

Отец давится пирожком, и мама тут же стучит ему рукой по спине. Прокашлявшись и вернув глаза обратно в орбиты, он восклицает:

— Ну, Полька! Вся в мать! Та тоже хвостом крутила, пока я ей этот хвост не прикрутил!

— Скажешь тоже! — фыркает мама. — Не слушай его, Полька! Нет ничего странного в том, что у молодой красивой девушки несколько кавалеров, — заговорчески мне подмигивает.

— Ух, мне эти кавалеры… — ворчит папа. — Чтоб в десять дома была, как штык! И пусть кавалер этот проводит, чтобы по ночам не шастала в одиночестве.

— Обязательно, папуль! — киваю, хватая сумочку.

Поцеловав родителей на прощание, выхожу из квартиры. Ромка снова одолжил машину у отца. Не знаю, пытается ли он таким способом впечатлить меня или же просто для удобства, но я рада что до торгового центра не придется топать пешком.

— Привет, прекрасно выглядишь! — когда подхожу к машине, обаятельно улыбается мне Клюев, распахивая руки для объятий.

Сам он одет по-простому. Джинсы, легкая куртка, пуловер, а еще приятно пахнет. Впрочем, как и всегда.

— Привет, спасибо. Ты тоже, — произношу ему куда-то в грудь.

Он опускает глаза на мои губы, и я тут же чувствую тревогу. Чтобы не возникло неловкой ситуации, выскальзываю из кольца его рук и подхожу к машине, где уже сидит Антон. Парень, заметив меня, приветливо улыбается и машет рукой, на что я киваю.

Ромка открывает для меня дверь, и я проскальзываю внутрь, затем обходит машину и садится за руль.

— Теперь за Ниной? — нетерпеливо спрашивает Антон.

— Да, я сейчас покажу дорогу. Она тут недалеко живет.

Нину упрашивать со свиданием не пришлось. Она быстро согласилась. Должно быть, ей действительно приглянулся Батонов.

— Хорошо, тогда поехали! — заводит машину Клюев.

Когда Нина садится в машину, я наконец-то расслабляюсь. Все же здорово, что это двойное свидание, и между нами с Ромкой есть своего рода буфер. Интересно, удастся ли нам сохранить дружбу? Или после моего отказа (а сейчас я в этом уже не сомневаюсь) он меня знать не захочет? Ну знаете, задетое мужское самолюбие и все в таком духе.

— На какой фильм пойдем? Вы уже смотрели сеансы? — интересуется Антон, и спрашивает вроде у всех, а смотрит только на Уткину, которая от такого пристального внимания краснеет.

— Про любовь, конечно же! — восклицаю.

Я собираюсь в полной мере воспользоваться привилегией свидания, и парни, осознав это, в унисон удручено стонут.

— А места будут для поцелуев? — остановившись на светофоре, Клюев поворачивается ко мне и кокетливо подмигивает.

— Рано еще для поцелуев. Про правила трех свиданий, не слышал?

— Слышал, — кивает Ромка головой, — только там вроде не о поцелуях говорится, — растягивая на губах дерзкую ухмылочку, парирует, а потом снова возвращает свое внимание на дорогу.

Из меня вырывается вынужденный смех. Еще неделю назад я бы смеялась по-настоящему, однако сейчас как-будто все приобретает более серьезный смысл. И каждая фраза рассматривается не как беззаботная шутка, а скорее намек на будущее действие.

Дорога до центра протекает в непринужденном разговоре. Я стараюсь как можно больше болтать, чтобы не встречаться с Ромкой взглядом в зеркале. Ведь знаю же, что смотрит.

И все думаю…

Что же его во мне зацепило? Положа руку на сердце, я не первая красавица. Может, как раз этот дух соперничества делает меня «лакомым кусочком». Знаете, любовь вообще приобретает более глубокий смысл, когда вопреки. Наверное, поэтому люди придумывают себе препятствия. И мы с Долматовым собственно из таких людей.

Подъехав к торговому центру, Ромка находит свободное место для парковки, а после мы выходим из машины. Клюев тут же берет меня за руку, а вот Батонов просто подмигивает Уткиной. Ребята, весело флиртуя, уходят вперед, а мы с Ромкой плетемся позади.

— Ты на меня обиделся? — тихо спрашиваю.

— Не знаю, — честно признается. — Мне все время кажется, что я твой запасной вариант, Полина.

— Ты мне друг, — остановившись, твердо изрекаю. — Я правда очень ценю тебя, Рома.

— Знаю, — кивает головой, после чего решительно отрезает: — но ты прекрасно знаешь, что я не хочу быть твоим другом.

— Ром…

— Не сейчас, Поль, — закрыв на секунду глаза и сжав зубы, выдавливает: — давай, ты мне все скажешь в конце этого вечера, договорились? Дай мне это время, — нежно сжимает мою руку.

И я не в силах отказать.

— Эй, сладкая парочка, вы чего там застряли? — кричит нам Антон уже возле главного входа. — Намилуетесь еще! Там сейчас все билеты нормальные разберут.

— Да идем мы!

В торговом центре куча людей. Как и всегда в выходной день. Пройдясь по первому этажу, мы доходим до эскалаторов, а потом поднимаемся на второй этаж, основную часть которого занимает кинотеатр, кафе и боулинг.

Поднявшись на эскалаторе, мы проходим к кассам и встаем в очередь.

— Так что, девчонки, на боевик, говорите, хотите? — шутливо спрашивает Клюев, за что тут же награждается двумя возмущенными взглядами.

Нет уж, этот номер не прокатит.

— Ладно, пойдем на ваше кино. Если что, плюшка, плачь мне в плечо!

— Мы же на мелодраму, а не драму идем. Так должен быть хэппи-энд.

— Черт, и тут не подфартило! — уже восклицает Антон, отчего мы с Ниной хихикаем.

Неожиданно по спине бегут мурашки, и я оборачиваюсь, обводя взглядом пространство, но ничего не замечаю подозрительного. Кажется, я чокнулась. Того гляди, скоро буду по улицам в шапочке из фольги рассекать.

Купив билеты, мы направляемся за попкорном и напитками. Я, конечно же, беру себе воду без газа. Точнее, Ромка покупает. Я даже не предлагаю заплатить за себя. И нет, не оттого что я обнаглевшая, а потому что Клюев не возьмет. Проверено. Мы, должно быть, за все время нашего знакомства раз пять ходили в кино. И каждый раз парень брал все расходы на себя, сколько бы я не дулась и не возмущалась у него всегда был один ответ: «Меня так мама воспитала».

Ожидая сеанса, мы садимся за столик.

— Ты все еще бегаешь? — задает вопрос Ромка.

— Конечно, каждый вечер.

И полна гордости собой. Сколько раз я пыталась заняться спортом и правильно питаться? Поверьте, больше чем хочется признавать. И каждый раз срывалась. Мне не хватало силы воли. Однако сейчас я втянулась. Конечно, мое тело далеко от идеала, но во всяком случая я уже не боюсь смотреть на себя в зеркало. Правда, и не особо любуюсь отражением.

— Все равно не пойму, зачем тебе это нужно.

— Спорт? — прикидываюсь дурочкой. — В здоровом теле — здоровый дух! Тебе ли об этом не знать, Клюев?

— Нет, ты знаешь, что я имею в виду, — совершенно серьезным голосом произносит.

— Давай, не будем об этом, — уткнувшись глазами в руки, тихо прошу.

Знаете, когда ты полная и тебя дразнят — это неприятно, но когда ты пытаешься это исправить и все вокруг твердят, что тебе это не нужно — это театр абсурда.

— Ладно, — легко соглашается Ромка, вероятно, чувствуя, что ступил на хрупкий лед.

Мурашки снова пробегают по спине, точно кто-то сверлит ее глазами, и я резко оборачиваюсь. Опять ничего странного не замечаю, кроме огромного цветка-куста. Знаете, такие огромные цветы без цветов в полный рост?! За такими, должно быть, и человек может спрятаться.

— О, скоро сеанс начнется! Уже запускают, пошлите! — вскакивает со стула Батонов.

Взяв вещи и еду, мы подходим к залу, дожидаемся пока проверят у нескольких человек билеты, а затем протягиваем свои. Сперва проверяют наши с Ниной, и без лишних вопросов пропускают, а вот парней…

Спешу заявить, я сразу почувствовала неладное. Вообще-то это чувство не покидало меня с тех пор как мы поднялись на второй этаж, но я не придала этому значение. И зря.

— Молодые люди, пройдемте со мной, — строго отрезает широкоплечий под два метра ростом охранник. С таким спорить не захочешь, но парни у нас, надо отдать им должное, отважные.

— А в чем собственно проблема? — недовольно морщит лоб Клюев.

— Ничего особенного. Стандартный досмотр, — отрапортовает словно заученную фразу охранник.

— Ладно, — с кислой миной кивает Клюев. — Вы идите, а мы сейчас придем. Как только убедятся, что мы не принесли с собой в рюкзаках килограмм тротила, — с невеселым смешком бросает Клюев.

Правда, шутку суровый дядя охранник не оценил, вперившись в Ромку подозрительным взглядом.

Мы тем временем с Ниной ошарашенные происходящим заходим в зал, поднимаемся по лестнице и занимаем места.

— Первый раз такое, — возмущенно фыркаю я. — Сколько раз приходили, и никогда нас не проверяли.

— Думаю, это связано с участившимися терактами, — замечает Уткина.

— Тогда им бы логичнее было установить турникеты.

— Кстати, — вдруг озадаченно хмурится Нина, поворачиваясь ко мне, — они же у них стоят.

И вот тут меня словно по голове бьют. Особенно, когда посмотрев на лестницу, замечаю Долматова и Герасимова.

Вот, собственно, и подвох.

— Долматов?

— Герасимов? — выкрикиваем мы в один голос с Ниной, на что получаем две полные самодовольства улыбочки.

Готова поклясться своими скинутыми килограммами, это они провернули этот трюк с досмотров рюкзаков. Понятия не имею как, но без участия Долматова точно не обошлось!

— Какого черта ты здесь забыл? — шиплю, подаваясь вперед и сверкая от злости глазами.

— Не черта, а чертовку, — просто отвечает, а затем (как будто так и надо!) усаживает свой зад на место Ромки.

Герасимом тем временем рассказывает Нине сказки, мол, они тут оказались совершенно случайно, увидели нас, места не заняты и решили подсесть. Какая чепуха!

— Я вообще-то на свидании, — толкая в плечо засранца, рычу, точно кошка, которой наступили на хвост.

— Да? С Ниной, что ли? — деланно удивляется, хлопая своими длинными ресницами. — Не знал, что ты по дев… Ай! — потирает ушибленное плечо, в которое я только что стукнула наглеца.

— А то ты не знаешь, с кем я тут на свидании!

— Теперь со мной? — дерзко ухмыляясь, выгибает бровь.

Ох, он просто невыносимый!

Нина в свою очередь пытается разобраться с Герасимовым, не то чтобы она достигла успеха.

— Вон, идут! Это их места! — громко восклицает подруга.

Герасимов на это только глубже откидывается в кресле, вытягивая ноги в проход, и невозмутимо спрашивает у Долматова:

— Кто? Где? Дар, ты кого-нибудь видишь?

— Не-а, — качает головой Долматов, закидывая ногу на ногу и руки за голову, прикрывает глаза, блаженно улыбаясь.

Когда Ромка замечает Долматова на своем месте, то мрачнеет. Уверена, Батонов тоже не прыгает от радости. Клюев угрожающе нависает над Долматовым и рявкает:

— Эй, это наши места!

На экране начинается заставка, но нашу компанию в данный момент это мало волнует.

— На них написано, что ли? — словно делая одолжение, протягивает уже Арсен.

— Да, вот наши билеты! — тычет ему в лицо бумажки Антон.

Герасимов, воспользовавшись моментом, выхватывает билеты, затем с торжественным видом вручает свои, заявляя:

— Держи и не плачь, принцесса!

— Между прочим, вип места! — это уже язвит Долматов, который тут же получает от меня ногой по голени.

— Не нужны нам вип! Нам нужны наши!

— Молодые люди, вы усядьтесь? Фильм уже начался! Если не хотите смотреть, не мешайте другим! — начинают возмущаться люди.

— Тогда мы с Полей уйдем! — заявляет Уткина, вставая с места, но ее тут же дергает за руку Герасимов, усаживая обратно.

Я полностью поддерживаю Нину в ее решении, до того как Долматов не сжимает мою руку и не просит:

— Полина, пожалуйста, давай поговорим. Я все объясню.

Объяснит? Сколько я этих объяснений еще должна выслушать?

— Иначе будет драка, — играя скулами, решительно отрезает.

И ведь действительно будет. С этого засранца станется затеять мордобой. Да и Клюев выглядит как бешеный пес, который вот-вот сорвется с цепи. Нет, если Ромка из-за меня пострадает, то на меня точно сойдет кара небесная. Достаточно, и так наворотила дел.

Собственно, поэтому я жалостливо протягиваю, не отрывая пристального взгляда от Дара:

— Нина!

Потом смотрю на подругу так, чтобы она прониклась нашим безвыходным положением, и ей приходится смириться.

Ромка укоризненно косится на меня, после чего с психом уходит на верхний ряд, а Нина между тем обещает ребятам после кино пойти в кафе.

Не проходит и пяти минут, как Айдар наклоняется мне и шепчет:

— Пойдем, поговорим.

— Ты хочешь поговорить сейчас?

— Да, я хочу поговорить сейчас, потому что потом ты снова будешь меня игнорировать, — с рычащими нотками выпаливает.

Я поворачиваюсь назад, и натыкаюсь на холодный взгляд Ромки, отчего под ложечкой сосет.

— Полина, пош…

— Боже мой, ты не отстанешь?! — шепотом «кричу» на Долматова, а он только качает головой, ясно давая понять, что будет занозой в одном месте, пока я не соглашусь с ним поговорить.

Это парень в упертости может посоперничать с ослом. Держу пари, в какой-то момент осел сдастся, а этот же… Будет стоять на своем до последнего.

Вскипев, как точно тот чайник. Клянусь, у меня чуть пар из ушей не идет, я встаю с кресла и направляюсь на выход из зала, даже не смотря идет ли за мной Долматов. Само собой, идет. Выйдя из зала, сталкиваюсь нос к носу с тем самым охранником, что задержал Ромку и Антона. При виде меня он смущенно отводит глаза.

Ну точно без Долматова не обошлось!

Айдар выходит за мной, не сговариваясь мы шагаем в сторону уборных. Правда, до них не доходим. Айдар открывает какую-то дверь и буквально запихивает меня внутрь.

— Ты что творишь? — недовольно соплю, вглядываясь в темноту.

Судя по тому, что Долматов стоит ко мне почти вплотную, мы в очень тесном помещении. А еще здесь отчетливо пахнет моющими средствами. Шагнув назад, обо что-то спотыкаюсь и чертыхаюсь. В следующий момент включается свет. Перед глазами плывут круги. Проморгавшись, злобно уставлюсь на Айдара, который стоит, облокотившись на дверь, и сложив руки на груди.

— Обязательно разговаривать здесь? — морщусь, оглядывая помещение.

Швабры, ведра, моющие средства — мы точно в подсобке. И нас в любой момент могут застукать, и подумать невесть что. Нет, ну а что бы вы подумали, застав двух подростков в тесном помещении? Явно не то что они тут обсуждают проблемы глобального потепления.

— Обязательно. Твой верный пес уже наверное пошел на твои поиски, — криво ухмыляется. — Ты назло мне пошла с ним на свидание?

— Долматов, в этом мире не все крутится вокруг тебя любимого!

Ложь. Безбожная ложь. Ведь он попал в самую точку.

— Клюев действует мне на нервы, — жестко припечатывает.

— Тогда тебе стоит лечить нервы, — язвительно парирую.

— Не хочу о нем больше говорить. Давай, лучше поговорим о нас.

— О, а есть уже «мы»?

Ладно, признаю. Я веду себя как настоящая стерва, но Долматов это заслужил!

— А ты считаешь, что между нами ничего нет? — отвечает вопросом на вопрос.

— А как между нами что-то может быть, когда ты уезжаешь через два месяца? — взрываюсь я, больше не строя из себя холодную стерву. — Ты же мучаешь меня, Дар, — маска окончательно слетает, и вот перед ним стою я — обычная Поля, ранимая с оголенными, как провода чувствами. — Ты же уедешь, и уже через неделю забудешь мое имя. Я не хочу страдать из-за парня, который даже имени моего не вспомнит. Я действительно тебе поверила, а получается что я для тебя тоже «неделька»?

— Ты никогда не была для меня «неделькой». Кто вообще выдумал эту глупость? — брезгливо выплевывает. — Ты ведь много значишь для меня, Полина. Я не смогу забыть тебя, даже если захочу.

Это откровение неожиданное, но я не позволяю себе поверить, хоть и сердцу этого отчаянно хочется.

— А если я не уеду? — спрашивает, внимательно следя за моей реакцией.

— И что ты сделаешь? Откажешься от такой возможности?

— Откажусь, — уверенным голосом чеканит.

— В тебе говорит протест, а не здравый смысл. Никто бы от такого шанса не отказался.

— Даже ты?

— А при чем тут я?

— Тогда поехали со мной!

В самом деле, как малый ребенок! Я, конечно, понимаю, что деньги ему на голову начали сыпаться раньше, чем он начал говорить, но мне на обучение не хватит даже если я продам две свои почки.

— У меня нет таких денег.

— Это не проблема. Я заплачу.

Господь всемогущий, этот парень спятил!

— Ты или твой отец? — исключительно для интереса уточняю. Да таким голосом, точно разговариваю с душевнобольным.

— Я продам свою машину. Этого хватит на все семестры.

— Знаешь, Дар, это пройдет. Все проходит. А я не хочу настолько от кого-то зависеть и быть кому-то должна. У меня другая дорога.

И я говорю абсолютно искренне. Это щедрое предложение. Я оценила, правда! Однако у меня другой путь. Я буду белой вороной в этом Лондоне, где учатся или дети магнатов, или чертовы гении. А я кто? Подружка богатого парня? Приложение к нему? Хвостик? Нет, это мне не подходит. Да и будет нечестным занимать чье-то место.

Айдар вдруг надвигается на меня, припирает к стенке и, прожигая своими темными глазами, с мольбой отрывисто произносит:

— Тогда дай мне повод остаться.

— Я не могу тебя об этом просить, — шепчу, чувствуя как перехватывает дыхание от его близости, от тепла тела и руки, что нежно касается моей щеки.

— А если я хочу, чтобы ты об этом попросила? — он проводит своим носом по моей щеке, линии челюсти, оставляет легкий поцелуй на подбородке.

— Дар…

— Я не хочу уезжать по многим причинам, но ты… Ты первая — реальная.

А затем он меня целует. Напористо и вместе с тем нежно. Я хорошо помню вкус его губ, просто потому что не могла забыть, но после этих слов… Все ощущается ярче, острее. Между нами слово разрушилась стена, и мы наконец-то смогли дотянуться до друг друга. И один только Бог знает, чем бы закончилось наше уединение, если бы дверь в подсобку не открылась и в проеме двери не показался тот самый охранник.

— Айдар, я все понимаю, но у нас правила.

— Все хорошо, — Долматов отходит от меня, и я втягиваю воздух в легкие, только сейчас понимая, что последние минуты мне его отчаянно не хватало.

Боже, какое позорище… Нас все же застукали!

Долматов берет меня за руку, переплетает пальцы и ведет в сторону зала, но перед тем как зайти я вырываю свою руку и отхожу на пару шагов.

— Ты первый, а я после…

Мускул на лице Айдара дергается, как если бы он хочет возмутиться, но сдерживается.

— Ладно, — недовольный он заходит первым, а за ним и я.

Только вот вся это конспирация зря. Долматов, разумеется, не может не съязвить:

— Уже ушел. Надо же, мне казалось он более стойкий парень.

— Прекрати, Долматов.

— Ну, а что? — хмыкает парень, поднимаясь по лестнице. — По правде говоря, я заслужил по морде, но, видимо, Клюев хорошо засел под твоим каблуком.

Мы проходим на наши места и садимся. Я с печалью оглядываюсь назад, понимая что Клюев действительно ушел.

— Он не сидит под моим каблуком, — встаю на защиту Ромы.

На это Долматов, наклонившись ко мне так близко, что я чувствую его дыхание, шепчет на ухо:

— Сидит, поэтому ты выбрала меня, сладенькая. Потому что тебе нравятся более настойчивые парни.

— Рома в отличает от тебя уважает границы других людей.

— Уверен, что так, — подозрительно легко соглашается Дар, а потом полуулыбкой заявляет, — но ты хочешь, чтобы твои границы, Полины Устинова, нарушали.

Ладно, возможно, Долматов прав. Хоть я скорее съем стекло, чем в этом признаюсь вслух. И тем не менее… Я поступаю просто ужасно по отношению к Роме. Как, спрашивается, называются девушки, которые идут на свидание с одним парнем, а уходят с другим? Поверьте, приличное слово трудно подобрать.

«Рома, прости. Давай вечером поговорим?»

Ответ приходит почти сразу.

«Обязательно поговорим».

Вот и все. Похоже, наша история с Клюевым подошла к концу. И от этого я чувствую горечь. Из-за того что, кажется, сегодня потеряю хорошего друга, из-за того что поступила по отношению к нему подло. И это, знаете, хуже того, когда поступают плохо по отношению к тебе. Почему? Потому что ответственность лежит на тебе, а не на другом человеке. И совесть мучает тоже тебя.

До конца фильма Долматов то и дело пытается взять меня за руку, и в конце концов я ему позволяю.

Когда заканчивается фильм, Долматов поднимается с места и не без самодовольства заявляет:

— Придется вам, девочки, ужинать с нами. Кажется, ваши кавалеры вас покинули. Как некрасиво.

Наглецу еще и хватает совести читать морали!

— А все из-за тебя! — стукаю его в плечо от злости.

— Нет, не из-за меня, а из-за своего малодушного характера.

Нет, Клюев точно не малодушный. Просто он гордый. И его можно понять.

— Не всем же как тебе нахрапом переть, — ворчу себе под нос.

— А зря! — подталкивая меня к выходу, хмыкает Дар, потом наклоняется и интимно шепчет на ухо: — тогда может у него и был бы шанс.

Должно быть, в веке шестнадцатом нас сожгли бы на костре за непристойное поведение, потому что мы не уходим, как приличные девочки. Мы продолжаем свидание с другими парнями. Гореть нам в аду за это, но, черт возьми, это свидание с Клюевым изначально было ошибкой. И если уж гореть, то хоть за что-то.

После долгих споров, мы идем в кафе, что находится на последнем этаже торгового центра. Разместившись и сделав заказ, мы с Долматовым снова начинаем спорить. Подавшись вперед, я гневно шепчу:

— Почему ты не сказал мне раньше?

Айдар вздыхает и зарывается пятерней в волосы, а потом признается:

— Потому что я не знал, что я настолько на тебе помешался, Устинова.

— И ты утверждаешь, что ваше появление это «полная случайность»?

— Чистая случайность, — врет, не моргнув глазом.

— На девчачью мелодраму вы пошли случайно? — невинным голосом уточняю.

— А что? Сейчас в мире равноправие, — невозмутимо хмыкает. — Кто б мог подумать, что ты такая нетолерантная, Устинова!

Ну все, достал!

Не знаю, что мне хочется больше — поцеловать Долматова или треснуть, но он принимает решение сам. Буквально скручивает меня в объятиях, тесно прижимая к себе. А потом, точно дергая тигра за усы, дает легкий щелчок по лбу. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно, поэтому строю обиженную физиономию.

— Успокоилась? — тихо спрашивает Дар.

— Дурак! — фыркаю, силой сдерживая улыбку.

Не знаю, как ему это удается, но у меня не получается долго злиться на этого болвана. И при этом… С ним никогда не бывает скучно. Целый вечер мы провели с ребятами шутя, болтая о обо всем на свете и, конечно же, флиртуя. От нас всех летят искры, потому что и Нина с Арсеном точно запали на друг друга. К девяти вечера мы отправляемся домой. Вообще-то мы бы погуляли еще, но поскольку у Нины строгие родители ее нужно доставить домой, потом Долматов завозит Арсена, а меня в последнюю очередь.

Уже, подъехав к подъезду, Айдар совершенно серьезно спрашивает:

— Что ты ему скажешь?

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться что речь идет о Клюеве.

— Что он для меня только друг, — честно признаюсь. — Ты думаешь, я стерва, да?

— О, еще какая! Ты же меня чуть до нервного тика не довела! — шутливо восклицает Дар. — Но вообще не бери в голову, Поль. Клюев взрослый мальчик и справится с отказом девчонки. К тому же, он не дурак и видел, что между нами что-то происходит, но все равно позволил себя использовать.

— Нет, не позволял. Это я его водила за нос, — не соглашаюсь с парнем.

— Это ты так думаешь, — невесело усмехается. — Это он тебе позволил. Да и ты думаешь, он не использовал девчонок?

— Так же как ты Каролину?

Мой вопрос застает Айдара врасплох. Он задумчиво стучит пальцами по рулю, прежде чем неохотно ответить:

— С Каролиной нас связывает общий круг. Я знаю ее с детства. И она действительно нравилась мне летом. Я думал, что это поможет мне забыть…

Он обрывается на полуслове, при этом выглядя так, точно чуть не выдал пароль от своего сейфа. Нервно улыбается, небрежно бросая:

— Не важно.

И я не настаиваю. Не хочу знать, кого он там не мог забыть!

— Чем ты занята завтра?

— А что? — спрашиваю с легкой улыбкой, как будто не понимая к чему он клонит.

— Хочу провести с тобой день, — абсолютно без всякого стеснения заявляет.

— Хорошо.

— Хорошо? — совершенно искренне удивляется. — Вот так просто?

— А что? Ты ожидал, что я заставлю тебя сочинить мне поэму?

— Как минимум.

— До завтра, Дар, — усмехаюсь и тянусь к ручке двери, но не успеваю нажать, как Долматов рывком притягивает меня к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем.

— Вот теперь, до завтра! — отстранившись, весело подмигивает.

Хихикнув, выхожу из машины. Долматов отъезжает, а я хочу написать Ромке, но вдруг замечаю его на спортплощадке, с которой нас так много связывает.

Ладно, натворила делов, теперь расхлебывай, Устинова!

Клюев даже не скрывает, что видел как я выходила из машины Айдара. Когда я подхожу, смотрит на меня осуждающе, отчего мне становится еще более не по себе.

— Ром…

— Я очень хотел, чтобы ты дала мне повод врезать Долматову, — резким тоном прерывает меня. — Почему Полина? Почему он?

— Я не знаю, — отвожу глаза, виновато прикусывая губу. — Мне жаль, что я так с тобой поступила…

— Мне тоже, — сухо отрезает. — Жаль, что ты выбрала его, но я это переживу. Не беспокойся.

Впервые я вижу Рому такого отстраненного и холодного, точно глыба льда. Один его взгляд способен заморозить, и наверное я это заслужила.

— Мы можем…

— Остаться друзьями? — кривится, точно я предложила ему яду. — Ты сама-то в это веришь? Думаешь, Долматов позволит нам дружить?

— Он не может мне запретить.

— Нет, но он знает, что друзьями мы никогда не были и не будем.

Да, этим обманывалась только я.

— Уже поздно. Идем, я провожу тебя до подъезда.

В гнетущем молчании мы доходим до моего подъезда. Я не могу найти подходящих слов. Да и кто смог бы? Я, знаете ли, вообще впервые сталкиваюсь с подобным! Мне никогда никому не приходилось отказывать. И, если уж говорить совсем откровенно, то обычно это я была тем человеком, которого кидали.

— Спасибо, что провел. Ну я пойду… — неловко топчусь на месте.

— Иди.

И все, больше никаких слов. Кивнув, натянуто улыбаюсь парню и, развернувшись, топаю к подъезду. Уже открыв дверь, он кричит мне:

— Полина, если он тебя обидит, то дай мне знать!

— Зачем? — недоуменно оборачиваюсь.

— Чтобы я все-таки мог врезать Долматову.

Если он меня обидит, то я врежу ему сама. При чем по самому слабому мужскому месту, тому самому на которое он молится.