Глава 8

Для меня это были самые спокойные три дня за нескончаемый марафон выживания. Вот только это спокойствие никто со мной не разделял. Уверена, Бьёрн очень жалел о том, что принес мне в первый день ту самую книгу, которую нашла в подземной библиотеке Клариссы — «Истоки. Сила Богов», но отмотать время назад не могла даже я.

В любом случае с ней или без нее, я бы все равно узнала несколько простых истин, которые определяли мой дальнейший путь. Это были не просто легенды и мифы, а воспоминания пронесенные через года о времени, когда боги ходили по земле среди людей. И черпали у них свою силу. Закария через бескорыстность, самоотверженность и милосердие человеческих сердец, Морел же питался тьмой, что зарождалась в их душах.

Свет и тьма ходили по миру бок обок, обволакивая друг друга и переплетаясь словно масло и вода. Но однажды люди, что несли в себе свет были поглощены тьмой и отчаянием. Появление первородных изменило все. Они показали богам истину — истоки их силы едины. Если свет мог быть поглощен тьмой, то и тьма разрушалась в лучах бесконечного света. Стерпеть мысль, что однажды он может быть уничтожен, Морел не смог и возжелал стать единым богом.

В жестокости их противостояния Закария создал в избранных людях три сердца, хранящие его бесконечность. Морел поглотил два из них — забрал духовные камни исцеления и пророчеств, вырвав их из груди генералов, но их души Закария отнять не позволил. И с тех пор они вновь перерождались с искрой оставшихся сил, и за ними продолжалась охота.

Вместе с первым императором и третьим генералом, что хранил в себе силу времени, Закария запечатал оскверненные сердца. Одно из них было утеряно, но местоположение второго, что питалось бесконечной силой исцеления, охранялось империей и по сей день.

В трех днях от столицы, в некогда густом и бескрайнем лесу были воздвигнуты мощнейшие магические барьеры вокруг двух самых высоких в империи гор-близнецов. Ежегодная осенняя охота была нацелена на тех монстров, которым удавалось прорываться сквозь барьеры и заполонить окрестности лесов. Это ли не самый удачный повод проникнуть на запретную территорию и уничтожить сердце Морел?

Когда я впервые озвучила эту мысль, от шока Бьёрн потерял контроль над магией и запер меня в комнате на несколько барьерных слоев. Пока снаружи к нам пробивался Райлон, я пыталась договориться с магом, который слушать меня не хотел.

Я и сама понимала, каким это было безумием. Но я больше волновалось не о том, как очистить тысячелетнее сердце Морел, у меня в запасе имелось чуть меньше двух месяцев на тренировки, а каким образом к нему подобраться. Мне катастрофически не хватало людей, но даже если бы завтра мне на голову свалилась целая армия — незаметно провести ее на запретные территории та еще задачка. Но это все было куда более реалистично, чем получить разрешение от Атила. Заикнись я перед ним о подобном и ради меня в этом мире воздвигли бы первый сумасшедший дом.

И все же у меня были кое-какие смелые мысли. И о возможных союзниках, и о том, как пройти через барьер. Поэтому когда Бьёрн все же выпустил меня из комнаты, я первым делом позвала портних. Среди них была и Саманта, некровная сестра Райлона. Я не ожидала увидеть ее так скоро, думала, им с Роджером потребуется больше времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Но дети в этом мире были вынуждены взрослеть намного быстрее, от этого зависело, наступит ли для них будущее или же нет.

— Спрятать столько драгоценностей в таком… наряде невозможно, госпожа!.. — роптали портнихи, в ужасе разглядывая мои корявые рисунки.

— Зачем вам нечто подобное, хозяйка? — и без того хмурый маг окончательно выбился из сил и даже не мог со мной спорить.

— Это костюм для верховой езды, что не так? — невинно вскинула брови, но улыбка выдавала меня.

— Вы замужняя женщина! — буркнул Бьёрн.

— Спорный вопрос, — пожала плечами я, а затем твердо добавила. — Он мне нужен. Если вы не в состоянии разработать эскиз, я найду на эту работу кого-нибудь другого.

— Если позволите, госпожа, я знаю несколько способов… — Саманта может и говорила с робостью в голосе, но вот взгляд ее был твердым и уверенным.

В остальном же она совсем не походила на Райлона. Жгуче рыжие волосы были коротко острижены, а синие глаза блестели ярче любых драгоценностей. И пусть сейчас она была слишком худой и нескладной, я уверена, пройдет пару лет, и она начнет расцветать. Райлон поступил верно, приведя ее во дворец. Здесь, под моей защитой, Саманта могла избежать всех ужасов улиц, где яркая внешность была самом настоящим ядом для женщин.

— Да что может такая мелкая девчонка с улицы?! — не выдержала одна из портних. — Я работаю в королевском дворце вот уже десять лет! И ты думаешь, что знаешь больше меня?

— Шумно.

Одного моего слова хватило, чтобы желание спорить застряло в ее глотке. В нем не было угрозы, но лица присутствующих стали белы как мел. Одна Саманта после всего решилась продолжить:

— Женщина, у которой я подрабатывала подмастерьем, была лучшей в изготовлении потайных кармашков самых разных размеров.

— Ваше дело наверняка процветало, — главная портниха скривила крючковатый нос и поджала тонкие губы,а затем глянула на меня с мольбой. — Госпожа, вы представить себе не можете, сколько раз моего отца — барона Сулешского, обкрадывали подобные этой девчонке! Разве можно доверять ей ваше…

— Воровские кармашки? — я удивленно округлила глаза, и портниха вся просияла. — То, что нужно!

Женщина едва не упала в обморок от моего радостного возгласа, а Саманта, успевшая растеряться, заметно выдохнула.

— Саманта Морел, — я специально обратилась к ней так, чтобы напомнить присутствующим, что эта девчонка с улицы вошла в мою семью и требует к себе уважения.

— Да, госпожа?

— Что думаешь, женщина у которой ты была подмастерьем заслуживает доверия? Что если мы пригласим ее во дворец?

Мое воодушевление подобной идеей никто кроме Саманты выдержать не смог, а потому пришлось приказать оставить нас, чтобы обсудить детали в более приятной обстановке. И я была так благодарна Райлону, что он привел в мой дворец младших. Это значительно облегчило мою головную боль, пусть и в очередной раз пошатнуло репутацию, о которой я не то чтобы волновалась.

Второй и третий день прошли не так радостно. Следуя своему безумному, как его окрестил Бьёрн, плану, я отправляла письма во дворец роз. Но от второй наложницы приходили в ответ лишь угольки. Впервые, потому что Ариэлла будто оскорбилась приглашению переданному рабом с запятнанным сердцем, затем рыцарем-простолюдином, который разгневал самого императора. Простые слуги ее не устроили тоже, и в итоге в королевском дворце осталась лишь я одна, кто не пытался сыграть в посыльного.

Это расстраивало. Я с легкостью могла бы дать ей понять предмет разговора, но боялась, что кто-то еще мог распознать мой сигнал. Ведь Дворец Роз всегда оставался местом, где каждый знал о жизни других больше, чем о своей. Шпионили слуги наложниц, шпионили люди императорского двора, шпионили семьи, что желали подняться по ступеням власти. Поэтому с этим вопросом я решила повременить, время пока позволяло.

А вот о чем стоило думать здесь и сейчас — предстоящаа встреча. Мы с Бьёрном сходились во мнении, что приглашение леди Тибессы пришло не только ради того, чтобы отделить Райлона от меня и отправить на ковер к императору. Она вполне могла что-то замышлять, но лушчего времени для встречи придумать было невозможно. Мана в моем духовном камне едва начала восстанавливаться, а значит скрыть силу Эскама для бьёрна было намного легче, чем в любой другой момент.

А раз так, вместо пустых переживаний я предпочла провести часы перед встречей в приятной компании.

— Присаживайтесь, рыцарь Эдвард, в ногах правды нет.

Должно быть в мире не настанет день, когда мне надоест наблюдать за тем, как этот медведь пугается от моего вежливого тона и мягкой улыбки. И как напрягается каждый раз вслушаваясь в обращение, которое иногда совершенно случайно вырывалось с маленькой оговоркой.

— Честь не позволит мне сидеть рядом с Ее Высочеством.

Он вытянулся словно ствол могучего дерева и делал вид, что сосредоточил все внимание на принце и моем личном рыцаре. Это был первый урок и знакомство Каэля с сэром Райлоном. А потому ничего опасного между ними не предполагалось.

— Зато она позволяет тебе с Ее Высочеством спорить. — добавила напускной строгости в голос. — Сядь.

— Говоря подобным образом Вы еще больше пугаете, Моя Королева.

Я даже на мгновение растерялась от такой откровенности. Но затем тихо рассмеялась и не преминула снова поддеть сэра Эдварда:

— Боги. Неужели меня признали? Должно быть небо упадет нам на головы. — я возвела глаза к потолку подземелья, а затем обернулась к магу. — Бьёрн, будь добр, установи барьер.

— Ваше Высочество, если бы я знал обо всем…

— Стал бы вести себя иначе? — сощурилась, прожигая Эда взглядом под которым он заметно напрягся.

— Мой долг защищать принца Каэлиуса, Ваше Высочество. — твердо ответил он. — Моя клятва ему выше слова императора. Даже если за это потребуется отдать свою жизнь, я буду действовать только во благо Его Высочества.

— Хорошо. Именно поэтому я отправила тебе лечебное зелье, а не приказ об отставке с парой наемников.

Обескураженность моей откровенностью сэр Эдвард скрыть был не в силах. Но быстро взял себя в руки и попытался перевести тему со своего возможного убийства:

— И все же я польщен, что вы настолько мне доверяете, Ваше Высочество, что раскрыли правду о себе.

Признаться честно, это начинало немного надоедать. У каждого, кто узнавал о моей силе Эскама, рушился целый мир. Будто все жители империи полностью уверены, что я самый ярый последователь Морел, и иного просто не может быть.

— Это вопрос защиты моего сына, — не желала недопониманий я. — К тому же я доверяю вовсе не тебе, а своему магу. Бьёрн запечатал в тебе способность открыть эти знания миру, и я полностью уверена в его силе. Поэтому даже не думай ни о чем подобном или мозги превратятся в желе.

Эта угроза была совершенно пустой, но моя улыбка все же рыцаря Эда пугала не на шутку.

Покидать свое уютное подземелье совершенно не хотелось, но расписание Каэля не давало нам даже лишней минутки, да и собираться на новую словесную баталию уже было пора. Попрощавшись с сыном, я поднялась наверх и позвала служанок.

С ними наметился явный прогресс. Жанна и Лаура чувствовали себя свободно и даже немного поворчали о том, что в императорский дворец я выбираю наряды хуже, чем для прогулки по собственному саду.

Доля правды в их словах все же имелась — сегодня мне не хотелось тяжелых украшений и россыпи камней, у меня попросту не оставалось сил, чтобы использовать чужеродную магию. От тугих корсетов болели ребра, а от темных и насыщенных цветов я порядком устала. И выбор пал на платье свободного кроя, легкое и летящее из кремовых и золотых тканей, которые сами по себе подчеркивали мою красоту и янтарные блики в глазах. От сложных причесок я тоже отказалась, попросив заплести две косы, пронизанные золотыми лентами и цветами.

В зеркале отразилась настоящая фея, которую при всей репутации не то что за волосы было жалко таскать, нет, даже слова кривого не скажешь. Рядом был Бьёрн, а сэр Райлон обещал вернуться от императора как можно скорей, поэтому провести встречу с леди Тибессой я собиралась с легким сердцем. Этому меня научил научный руководитель дипломной работы. Память Клариссы уже вытеснила содержание и даже тему диплома, но я совершенно четко помнила его слова — “Когда вдруг слышишь неприятные вещи, повторяй про себя: Это не мне… Это не про меня…”

Я шла к ней с этим твердым намерением, но как тут последуешь дельному совету, когда на твоих глазах сумасшедшая бабка выливает в свой чай яд, выпивает его и падает прямо в руки виновницы сего страшного злодеяния, то есть меня?

Нет, ну начали мы конечно за здравие…

Перед гостевыми покоями леди Тибессы нас встретил лишь один императорский стражник, и тот пропустил Бьёрна без всяких слов. Это удивило и сильно порадовало, что мне не придется начинать наш разговор с грызни. Хозяйка встречи, на которую я вынуждена была прийти, уже сидела на длинной софе. Перед ней на чайном столике дымился небольшой чайничек, а изобилие закусок будто говорило, что нет, нет, да меня тут и ждали.

А когда леди Тибесса поднялась со своего места и первой поприветствовала меня, я уж было решила, что все пройдет как по маслу и не стоило ни о чем переживать.

— Приветствую малую луну империи Ее Высочество Клариссу Морел дель Турин.

Таких почестей за всё пребывание в этом мире мне еще никто не отвешивал, поэтому мы с Бьёрном встали как истуканы и даже переглянулись между собой, что ярко демонстрировало абсолютную растерянность такому радушию.

— Спасибо за приглашение, леди Тибесса, — все же совладала с собой я.

— Прошу, присаживайтесь.

Леди Тибесса указала на софу напротив себя, и я заняла приготовленное для меня место, а Бьёрн стал позади, складывая руки за спину. И в этот самый момент вся легкость и беззаботность, которые успели родиться в душе, начали постепенно таять.

Возраст совсем не портил статную женщину, что сидела передо мной с прямой спиной и высокоподнятой головой. И если белоснежная седина волос, паутинки глубоких морщин и нависшие веки напоминали, сколь многое она видела в этом мире, то ее глаза сияли столь ярким и живым огнем, будто в глубине души она была моложе меня.

Впору бы восхититься, но во мне рождалась тревога. Леди Тибесса смотрела на меня с решимостью, какая бывает у генерала, что ведет свою армию в последнюю битву. Прямой режущий взгляд был полон непонятного мне в тот краткий миг смирения.

— У меня осталось не так много времени, — первой заговорила она. — Позволишь, перейти сразу к сути?

Окатили почестями и хватит. Мне разу стало понятно, кто научил Атила подобной манере речи, когда по велению левой пятки можно скакать с уважительного тона на неформальный и обратно, выказывая свое отношение к собеседнику.

— Разумеется, — сдержано улыбнулась я. — У меня запланирована еще пара встреч после.

Должно быть мне просто почудилось. Не могла же столь пожилая леди позволить себе усмешку в ответ на мои слова. Жаль из-за убытка моих сил нельзя было поддерживать нормальную связь с Бьёрном и мысленно спросить, заметил ли он хоть что-то.

— Знаешь, как ты стала женой императора и королевой Турина? — внезапно спросила леди Тибесса, я ответила ей в тон:

— Родила Его Величеству сына.

Это было неоспоримо. Все интриги императорского дворца, нежелание самого Атила не имели значения. Так было заведено и исполнялось тысячи лет до нас, и возможно, если я не дам Морелу разрушить мир, то будет исполняться и после. Традиции и наследие империи наделяли матерей принцев властью, которая могла их защитить. И никак иначе.

— Он пошел на это по моему наставлению. — ее голос сорвался на хрип, и леди Тибесса наполнила свою чашку чаем.

Не предложив мне присоединиться, она промочила горло и вновь уставилась на меня немигающим взглядом. А я будто должна была кланяться в ноги за оказанную ею честь.

— Поздновато для благодарностей за это, не находите? — усмехнулась одним уголком губ и остановила ладонью Бьёрна, который хотел налить чай и мне.

— А знаешь, как ты получила вторую фамилию “Морел”?

Я замерла с чайником в руке над собственной кружкой. И уже не стеснялась усмешки, что расплывалась по губам.

— Нужно думать, что и тут не обошлось без вашей руки.

Моего веселья леди Тибесса явно не разделяла, становясь все мрачней с каждой минутой нашего разговора.

— Рада знать, что твоя голова не совсем пуста.

— Приму ваш комплимент с благодарностью. — я картинно склонила голову вторя своим словам.

— Раз так ты знаешь, кто я.

А вот теперь улыбка растворилась, а тело наполнилось напряжением. Я знала ответ, но давала возможность себе ошибиться. Мне бы очень хотелось этого.

— Воспитывающая монархов, хозяйка императорского дворца, кокой из ваших титулов вам более по душе?

— Я Эскама.

Испуг уколол сердце. Я не знала, увидела ли его леди Тибесса в моих глазах, но перемену в настроении заметить было не сложно. Оставалось надеяться, что она не чувствовала во мне силу Эскама, лишь догадывалась о ней и пыталась вывести на чистую воду. Если так, у меня был шанс увернуться от этого копья.

— Я хозяйка снов. — ее голос стал тверд и раскатист. — И в своих снах я видела тебя множество раз. Но недавно твое будущее стало туманным.

— Звучит как самое настоящее шарлатанство… — моя нервная усмешка не смогла ее перебить.

— А значит пора.

Сухие пальцы словно из воздуха вытащили духовный камень размером с кулак. И стоило только леди Тибессе подбросить его вверх, как он словно примагнитился к потолку в самое сердце проступающей магической печати. Она вспышкой озарила пространство, мигом запечатывая комнату непробиваемой броней. Я множество раз видела барьеры Бьёрна, но никогда плотность маны в его стенах не была настолько высокой.

— Бьёрн! — обернулась я, замечая растерянность на лице друга.

Стоило только посмотреть мне в глаза, и сомнений не оставалось — он понятия не имел, как вытащить нас из магического капкана чудовищной величины.

— Этот раб не поможет тебе. — спокойно говорила леди Тибесса. — Его сила полна зла, но этот барьер исполнен истинно верующими и напитан мной. Моей силой Эскама.

На мгновение проскользнула мысль воззвать к своему духовному камню и гори оно все огнем. Но тут же осеклась, вовремя сдерживая себя. Быть может таков и был план, чтобы я показала себя?..

— Вам стоит объясниться, терпение не моя добродетель. — процедила, ощетиниваясь и не скрывая угрозы. — Мой личный рыцарь может неправильно все понять и разрушить половину дворца в поисках меня.

— Ты все уже понял, бог боли, разрушения и тлена Морел. Я вижу тебя насквозь

Повисла плотная тишина, в которой со свистом сдувался мой страх быть пойманной и раскрытой. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы осознать ее слова, а затем я несдержанно рассмеялась:

— Боюсь, зрение вас подводит, леди Тибесса.

Не рассказать, какое я почувствовала облегчение, когда она выдала этот бред. Так я хотя бы поняла, что она ни черта не знает о моей силе и даже не догадывается о ней. Тем лучше.

— Ты не обманешь меня. — продолжала яростней настаивать она. — Я видела в своих снах, как ты открываешь свое сердце для темной силы. Как Морел наполняет тебя и твоими руками сжигает императорский дворец до тла.

— Какая нелепость.

Я потерла пальцами ноющие виски, а затем позволила себе выпить чаю. Надо сказать, вкус был отменный.

— Тебя нарекли именем темного бога, чтобы не упустить первые семена зла. Я знаю, что как бы не прятался Морел по углам и канавам, какие бы личины не принимал, услышанное им имя всегда возгорится фиолетовым маревом в глазах его сосуда.

— Поэтому Его Величество так ненавидит меня? — я прикрыла глаза и позволила себе усталую улыбку. — Из-за ваших снов, что были посланы то ли богом, то ли снадобьями от потери ума?

— Если бы Атилиус узнал о пророчестве, он не пощадил бы ни тебя, ни своего сына. Я не могла позволить запятнать его руки кровью невинного ребенка. Принц Каэлиус не виноват в том, кто его мать. Я должна была защитить их обоих от той тьмы, что клубится в твоем сердце.

Я потеряла всякий интерес к этому разговору и если бы не барьер, который не выпускал нас, то ушла бы прямо сейчас.

— Кстати об этом. — небрежно махнула рукой, указывая на себя. — Почему бы вам не раскрыть пошире свои глаза и еще раз не заглянуть в мои, леди?

— Излишне. — лицо леди Тибессы исказилось отвращением. — Ты еще не успела стать сосудом Морел. Но это время близится. Ведь его имя ты уже приняла, как свое.

Значит весь этот цирк случился из-за того, что я перестала рвать волосы на глашатаях, всякий раз когда они объявляли меня полным именем? Вот так сюрприз. Оказалось быть злодейкой намного проще, чем можно было представить со стороны.

— И что? Будете держать меня здесь, пока бессмертный бог не умрет? — злая усмешка расцвела на губах.

Я не видела иного выхода. Доказательств моей вины, как собственно и ее самой, еще не было, а причины не рассказывать о пророчестве Атилу все еще оставались сильны. Так к чему же леди Тибесса вела весь этот до абсурдного неприятный разговор?

— Я слишком для этого стара. — устало выдохнула она, а затем в ее руках блеснул маленький бутылёк. — Мало какое тело может стать сосудом Морел, и если для уничтожения одного из них черным клинком мне придется отдать свою жизнь, я готова. Ради этого момента Закария сделал меня хозяйкой снов. Ради защиты империи и ее наследников. Я в это верю.

С этими словами жидкость из склянки окрасила чай в черно-пурпурный цвет, и Бьёрн сразу же воздвиг вокруг меня три плотных барьера. Вот только явно отравленная жижа коснулась других губ. Леди Тибесса выпила всю чашку одним большим глотком и прямо на глазах потеряла сознание.

Ее сухое тело покачнулось и стало заваливаться, грозясь свалиться на пол мешком. Я не успела подумать, как рвану вперед подставляя руки. Чудом поймала, не два ей разбить голову об пол и тяжелые веки слегка распахнулись.

— За… мою смер…ть, Ат-тилиус казнит те-бя на месте…

— С ума сошла, старая?!. — неверяще выдохнула я, в ужасе наблюдая, как изумрудные глаза постепенно тускнеют. — Бьёрн! Барьер начинает рушиться! Продержится его сколько сможешь, выиграй мне время.

— Хозяйка! Вы же не думаете…

— Бьёрн, я говорила тебе, Кларисса погибла от лезвия черного клинка! Думаю мы подошли к той самой точке, но я отказываюсь умирать!

Эти мысли уже давно витали в моей голове. Чем дольше я жила в теле Клариссы, чем чаще встречалась с Атилом лицом к лицу, тем больше становилось непонимание того, что такого еще должна была сделать Кларисса, чтобы ее голову снесли с плеч черным клинком.

Атил хоть и был невозможным упрямцем, но назвать его импульсивным тираном я никак не могла. Он уже стерпел слишком многое, а на остальное и вовсе предпочел закрыть глаза. Но если представить, что я все еще стояла на пути оригинала, в котором любимая словно родная мать няня императора умерла вот так, все вставало на свои места. За подобное Атил и правда мог казнить без суда. А бывшая хозяйка этого тела спасти себя никак не могла. Ведь она не знала своей истинной силы.

— И нашла же ты время для своих выкрутасов, бабка! — пыхтела от негодования я.

Духовный камень отзывался ничтожными импульсами на мой требовательный зов. Руки немели, а на грудь словно положили кусок льда, но я все равно продолжала изничтожать яд и его разрушительное воздействие на пожилой организм. Это давалось мне все трудней, перед глазами начинало темнеть, и в этот самый момент меня отрезвил раскатистый грохот за дверью. Казалось, в нее бьется таран с десятком рыцарей по обе стороны от него. И эта сила только нарастала с каждым ударом.

— Его Величество пытается пробить барьер! — сквозь зубы процедил Бьёрн, которому было тяжело сдерживать чудовищный напор божественной силы.

— Кто бы сомневался, — зло фыркнула я, продолжая свое дело.

— И похоже он не один…— обреченно добавил маг, а я усмехнулась:

— Привел с собой рыцарский орден?

— Нет, вашего рыцаря… — недовольство в голосе Бьёрна достигло своего апогея. — Не думаю, что смогу долго продержаться против этих чудовищ, хозяйка.

Впервые слышала такие слова в сторону императора от Бьёрна, наверняка мое дурное влияние все же начало сказываться и на него. Но я давно поняла, что в этом мире смогу выжить лишь с девизом — “слабоумие и отвага”, а потому закончив с уничтожением любых следов яда, глянула на Бьёрна с холодной решимостью.

— На сколько хватит барьера?

— Минута, может быть две.

— Тогда иди сюда. Живо! — приказала так резко и требовательно, что маг поспешил ко мне раньше, чем успел осознать, что делает. — Нельзя позволить ей болтать о случившемся.

— Но я не могу влиять на разум Эскама… — растерялся Бьёрн.

— Мой духовный камень почти пуст. Влей свою силу и помоги мне поставить барьеры в ее разуме, направь меня своей рукой.

— Вы уверены?..

Бьёрн был ошарашен. Нет, в теории он знал, что я ему безгранично доверяю, но истинный шанс показать свою искренность делом выдался только сейчас. Получив доступ к моему духовному камню, который я не смогла бы прервать из-за нехватки сил, маг был способен разорвать свой рабский контракт, уничтожить клятвы сэра Райлона или Рене, а может и вовсе вырвать его из груди, получив в свои руки не сравнимый по силе с другими камень Эскама. Но я знала, что он сделает только то, о чем я попрошу.

Яркая вспышка на миг ослепила, и скрежещущее звуки мечей бьющиеся о барьеры из маны вдруг стихли. Я оказалась в каком-то поместье с бесконечно длинными коридорами, стены которых были увешаны картинами, следующими одна за одной. Уже через несколько шагов я поймала себя на мысли, что они напоминают мне кинопленку, где события плавно перетекают одно за другим, превращаясь в истории чьих-то жизней.

И свернув в один из коридоров, я увидела знакомый силуэт. Леди Тибесса стояла на другом конце, вглядываясь в одну и ту же картину. Я же было подумала, что вижу на своем пути изображения сына, вот только пшеничные волосы и безмерная совершенно незнакомая боль в больших фиолетовых глазах не давали обмануться — передо мной оказался маленький Атил.

Совсем крошкой он терялся на фоне огромной семьи. Но чем дальше я шла, тем меньше становилось принцев и принцесс, наложниц и королев предыдущего правителя. Затем с картин исчезла его мать, и руку Атила, которую она всегда крепко сжимала, наполнила сталь рукоятки меча. Ковры под ногами королевской семьи становились все красней с каждой просмотренной картиной, а люди на них продолжали исчезать, пока Атил не остался один, пока не почернел его меч, а на голове его не засияла корона.

Ком застрял в горле от тревоги, что наполняла все мое тело. До леди Тибессы оставалось пройти еще столько же, но я едва не повернула назад. Вот только взгляд зацепился за следующую картину, которая была словно напоминанием для меня. На этот раз сомнений не оставалось. В кроватке лежал Каэль. Маленький и беззащитный. С разрушающимся камнем души.

— Он должен был умереть еще тогда. — проскрипел голос леди Тибессы, когда я решительно дошагала до нее больше не оглядываясь по сторонам. — И зная будущее, я решила, что ты заключила сделку с Морел — жизнь сына обменяла на свое тело.

Она была странной, словно погруженной в глубокий транс. Стеклянный взгляд был направлен на улыбающегося Каэля, каким я видела его совсем недавно. Вокруг тела леди Тибессы едва заметно мерцал знакомый барьер из маны, и я поняла, что в этот самый момент, Бьёрн ставит запрет на ее память.

— Вы сами сказали, мое будущее туманно, — беззлобно фыркнула я. — Но даже видя сквозь время вы продолжаете оставаться в неведении обо всем, что случилось с нами за эти годы. Пусть так будет и впредь. Хоть подумаете о том, чтобы кому-то рассказать и Каэль пострадает, а может даже погибнет. А если хоть волос с головы моего сына упадет, Атилиус никогда не получит моей силы, я лучше отдам ее Морел. Всю. Целиком. Не знаю кого из них вы желаете защитить больше, но своим молчанием спасете обоих.