Глава 9

Вязкая вспышка никак не желала отпускать сознание. До ушей долетал шум голосов, которые сливались в один сплошной гул, и я не могла разобрать ни слова. Но вместе с тем всей кожей отчетливо ощущала, что людей вокруг стало до неприличия много.

— Леди Тибесса!.. — прогремел голос Атилиуса, и я почувствовала, как мои руки, что продолжали поддерживать безвольное тело, откидывают, и вместе с тем Бьёрн мягко оттягивает меня за плечи в сторону.

— Ваше Высочество! — Райлон подхватил меня под второй локоть, помогая встать на ноги.

Зрение постепенно приходило в норму, и я смогла разглядеть не только Атила в окружении служанок, которые пытались привести леди Тибессу в чувства, но и четверых стражников во главе с командующим императорской гвардией Кристофом Веймарн и личным секретарем императора Селестином Бенуа. Компания, скажу я вам, пренеприятнейшая. И совершенно не предполагающая разойтись без склок.

— Зови придворного лекаря, Сел, — скомандовал своему близкому другу Атил, а затем повернулся к сэру Кристофу. — Раба взять под стражу!

— Нет! Не смейте его трогать! — возмущенно воскликнула я, но слова королевы в этой империи ничего не стоили. Райлон придержал мой порыв вцепиться в одного из рыцарей, и мага заломали как распоследнего преступника, выкручивая руки за спину и заставляя встать на колени. — Бьёрн!..

— Все в порядке, хозяйка…

— Закрой рот! — гаркнул один из рыцарей, не давая ему поднять головы. — За препятствование Его Величеству Императору ответишь головой.

— Дайте сказать хоть слово!.. — начала было я, но была грубо прервана.

— Что ты с ней сделала?! Отвечай! — Атил с горящими гневом глазами вздернул меня за левый локоть так, что едва не вырвал его из сустава. На мой глухой скулеж от внезапной вспышки боли он внимания не обратил, и стал требовать ответа: — Это яд или магия?!

— Ваше Величество!.. — я задергалась, пытаясь хотя бы ослабить хватку, но чужая ладонь сжималась все сильней.

— Госпожа, отдайте приказ, — без страха за свою жизнь Райлон схватился за рукоятку меча.

— Посмеешь обнажить свой меч, — сэр Кристоф приблизился, не стесняясь обнажить свой клинок. — И тебя не на северную стену отправят, а следом за сгинувшей в огне мамашей!

Эти безжалостные слова, полные яда и злобы, стали апогеем боли и ругани, которая била по моим нервам наотмашь. И не совладав с собой, я отвесила Кристофу такую звонкую пощечину, что на мгновение воцарилась долгожданная тишина. И чем дольше длилось всеобщее молчание, тем сильнее щеки наливалась жаром от осознания того, что произошло.

— Не смей говорить подобное моему рыцарю, — прошипела я, прожигая парня взглядом. А затем тихо добавила: — Сэр Райлон, не вмешивайся.

Всю свою жизнь я считала насилие низостью, слабостью того, кто не мог решить проблемы иным путем. Но сказанное Кристофом сорвало какую-то резьбу, и похоже, отрезвило всех присутствующих в комнате.

— Ты переходишь черту… — Атил сбавил тон и расслабил хватку на моем локте, и я задергалась с новой силой.

— Мне больно!.. Пустите!

— Сначала ответь! — продолжал напирать он, нависая коршуном над издыхающей добычей. — Что ты сделала с леди Тибессой?

— Ничего… — голос дрогнул неожиданно для меня самой. И сорвался. — Я ничего не сделала! За что вы так со мной?..

Должно быть я сильно перенервничала и сама не поняла, как от обиды и боли дала волю чувствам. Слезы сами побежали по щекам, не спросив моего разрешения. В горле запершило, и я часто заморгала, не желая выглядеть жалко и уязвимо. Но именно такой я и предстала перед множеством глаз.

— Ты не добьешься снисхождения слезами.

Слова расходились с тоном голоса, который выдавал растерянность Атила. Я была уверена, он повидал много женских слез за свою жизнь, но мои вдруг сбили его с толку. Он, наконец, отпустил мою руку и распрямился, но отходить не спешил.

— Знаю! Знаю, что ваша ненависть сильна, и я заслужила ее, но сейчас все нет так! — полным обиды взглядом я уставилась в аметистовые глаза. — Вы даже не дали шанса объясниться, Ваше Величество. А я лишь… лишь попыталась удержать леди Тибессу от падения, когда она стала терять сознание! Это что, чудовищное преступление? Тогда казните меня прямо сейчас!

— С чего бы ей терять сознание? — недоверчиво сощурился Атил, а затем глянул в сторону служанок, которые уложили его няню на софу и суетились вокруг в ожидании лекаря.

— Из-за пророчества! Разве вы не чувствуете магию Эскама, разлитую по всей комнате так, что невозможно дышать? Ах, да, ваша сила ведь защищает вас. Но я, я другая! Вспышка маны леди Тибессы сбила меня с ног, и я, я до сих пор не могу прийти в себя!

Ловко смешивая ложь и правду, я надеялась только на то, что барьер в сознании леди Тибессы выстоит, и меня не обезглавят за ложь императору, когда эта сумасшедшая бабка очнется. Ничего другого мне не оставалось, и я уже свела все ниточки в своей голове так удачно, что сама себе поражалась.

— Тогда почему твой раб возвел барьер и не давал никому попасть в гостиную? Будто пытался выиграть время для твоих злодеяний.

"Вот же не обделенный интуицией чертила! " — подумала я, ощущая как тело бросило в холодный озноб.

Пока Атил продолжал свой допрос, он жестом пригласил запыхавшегося лекаря внутрь, а затем огляделся в пространстве комнаты, будто только сейчас замечая, что сказанное мной правда. Сила Эскама оставляла заметный след, и мне несказанно повезло, что ее природу можно было скинуть на леди Тибессу, выгораживая тем самым себя.

— Этот барьер возник из-за артефакта леди Тибессы. Должно быть она не могла допустить, чтобы пророчество вышло наружу. Потому и заперла нас внутри. — я смотрела на Атила самыми честными и до ужаса несчастными глазами, прекрасно видя, как с каждым моим словом ему становится все более не по себе. — Поэтому, Бьёрна!.. отпустите. Прошу.

Последнее я почти прошептала, убитая своим горем наповал. Атил с силой сжал пальцами виски, будто словил мигрень от моего театра одного актера, а затем вместо ответа отправился к софе, где лекарь уже закончил с осмотром. Судя по ровному тону их разговора, с ядом я справилась на отлично. А потому временную передышку от императора я потратила на то, чтобы наградить Кристофа и Селестина убийственным взглядом в ответ на них пренебрежительные.

И если братец Сильвии уже отхватил и даже не думал вступать со мной в перепалку, то едва вернувшийся барон Бенуа несколько раз поджимал губы, будто вот-вот зайдет на новый круг обвинений в мою сторону. Благо Атил ему такой возможности не дал.

Или я порадовалась слишком рано?

— Леди Кларисса. — Атил одарил меня слишком уж холодной улыбкой, протягивая раскрытую ладонь. — Подойдите ближе. Леди Тибесса приходит в себя.

Мое сердце забилось в глотке, не давая нормально вздохнуть. Я уже видела, как белесые брови сводятся к переносице, лоб наполняется глубокими морщинами, а мутный взгляд фокусируется на мне. И если во время нашего маленького разговора в ее подсознании леди Тибесса была вынуждена безропотно принимать мои слова, то сейчас на дне ее зеленых глаз бурлило слишком много эмоций.

И среди них я видела неверие и отчаянное отрицание всему, что между нами произошло. Должно быть она даже забыла о своем пророчестве, где в моем теле по империи разгуливает Морел. Ведь моя сила теперь была перед ней как на ладони. И я не знала, смогу ли сохранить свой секрет.

— Как вы себя чувствуете, леди Тибесса? — впервые голос Атила потерял всю сталь и наполнился нежностью. — Помните, что случилось до того, как вы потеряли сознание?

Я стояла чуть позади императора, и он не мог видеть моего лица. Слуги слишком боялись подать голос, наверняка воображая, что я тут же сживу со свету их и всю родню до седьмого колена. А потому я хищно всматривалась в леди Тибессу, пытаясь мысленно послать все угрозы, которые были озвучены в ее подсознании и парочку новых в придачу.

— Ваше Величество, вы нашли время, чтобы навестить такую бесполезную старушку, как я?

Эти их любезности играли на нервах. У меня тут решалась судьба, а они со своими светскими разговорами с совершенно ненужным принижением себя. Как же раздражало! Я едва сдерживала себя, чтобы не начать вздыхать на всю комнату от нежелания участвовать в этой пьесе для двоих.

— Не говорите так. Благодаря вам живет весь дворец, вы выбраны Закарией, вы Эскама.

— Но моя сила уже не может вам помочь. Закария больше не посылает своего благословения, не показывает пророчеств который год.

Я прикрыла глаза на мгновение, едва справляясь с волной адреналина, хлынувшего в кровь от этих слов. И заставила себя избавиться от паники на лице до того, как Атил медленно обернулся.

— Вот как. — мягкий тон его голоса резал не хуже ножа. В нем отчетливо слышался скрип капкана, который вот-вот должен был оттяпать мне ногу. — А леди Кларисса заявила об обратном.

У меня не было времени на раздумья. И я подалась первому порыву, что наполнил грудь вместе с отчаянным желанием выбраться из захлопнувшегося капкана, пусть даже с потерей для себя.

— Ах, леди Тибесса, прошу простите меня! — взвыв и рухнув перед софой на колени, я обхватила сухие руки в свои ладони и сжала так крепко, что ясно давала понять — утопить лишь меня одну, не позволю. — Я дала вам слово оставить случившееся в тайне, но Его Величество так давил на меня! Я так испугалась, что выболтала все про пророчество снизошедшее на вас, хотя поклялась, что мы обе унесем его с собой в могилу. Мне нет прощения!..

Намерено переигрывая в своей искусственной истерике, я топила всех присутствующих в неловкости и заставляла ослабить бдительность. И торопливая, сбивчивая речь не давала Атилу вставить хоть слово.

— Леди… — пытался он, но я уже поставила на кон все.

— Но я не раскрыла сути! — преданно заглядывая в глаза леди Тибессы, которая могла лишь нервно подергивать уголком губ от такого представления, я горячо попросила ее: — Леди Тибесса, Его Величество поверит вам, если вы скажете, что пророчество не должно быть раскрыто. От этого зависит судьба всей империи и монаршего рода.

Последнюю фразу я сказала намного спокойней, и взгляд мой обрел прежнюю твердость. И прикрыв на мгновение глаза, леди Тибесса чуть заметно кивнула. Она помнила мое обещание отдать себя Морел, и восприняла его всерьез. А может, барьеры Бьёрна не давали ей раскрыть рот. В любом случае во мне вновь подняла голову надежда на хороший исход.

— Ваше Величество Атилиус… — начала было она, и император тонко почувствовал в ней перемену.

Что Атила совсем не устроило. Он не привык сдаваться, продолжал подозревать меня, что совершенно не удивляло, и не мог просто уйти отсюда в неведении.

— Все вышли вон! — прогремел приказ, и я уже было открыла рот в новом требовании отпустить Бьёрна, как он обернулся ко мне: — Вас это тоже касается, леди Кларисса.

— Но я не могу покинуть вас. — хоть Атил и пугал, я замерла на месте, а затем обернулась к Райлону: — Проследи, чтобы Бьёрна никуда не увели и обращались по-человечески. Это приказ.

Пока все покидали комнату, меня прожигали таким взглядом, что вспыхни платье — и я бы вовсе не удивилась. Леди Тибесса приподнялась, принимая сидячее положение, а Атил тихо процедил:

— Смеете ослушаться слов императора?

Он был в бешенстве. И мое секундное молчание сорвало резьбу терпения, а потому Атил подхватил меня под руку и силой потащил на выход.

— Ваше Величество! — вновь заголосила я. — Постойте! Нет! Ваше Величество! Пророчество было обо мне!

Видели бы вы лицо леди Тибессы, когда я проорала это в самое ухо Атила, откуда чудом не пошла кровь от наверняка лопнувшей перепонки. Он медленно повернул голову, отчего невыносимо прекрасное лицо оказалось совсем близко. Смерил меня подозрительным взглядом, но не дождавшись протестов со стороны софы, процедил:

— И о чем же оно?

— Позвольте оставить это в секрете. — предприняла последнюю попытку, на которую совсем не осталось надежды.

— Нет. — отрезал Атил.

Глубоко вздохнув и собравшись с духом, я уверенно вздернула подбородок, приосанилась и распушила самолюбование, которым часто грешила прежняя Кларисса.

— Что ж хорошо. — бросила с циничным безразличием. — В том пророчестве я предстала в пурпурном платье и короне из аметистов.

Нет, ну а что еще я могла соврать, чтобы оправдать свое поведение последних пятнадцати минут? Ничего лучше в голову не пришло, и я решилась. Со стороны софы послышался судорожный вздох то ли ужаса, то ли восхищения моей смекалке… Нет, думалось, первый вариант все же был реалистичней.

— И я должен поверить, что сделаю вас своей императрицей?

Его тон, взгляд и выражение лица оскорбляли до глубины души. Но я продолжала давить самоуверенную улыбку. И все же обозначить свою позицию стоило еще раз, а то каждый раз расставаясь со мной Атил забывал, что я больше не желала идти с ним по жизни рука об руку. Никто ведь не говорил, что я должна стать именно его императрицей, верно? Но заикнуться о подобном было слишком опасно, хотя страсть как хотелось щелкнуть этого невозможного мужчину по носу.

— Пророчества Эскама сбываются не всегда, Ваше Величество. Давайте постараемся, чтобы это никогда не случилось.

Атил медленно втянул носом воздух, наверняка раздумывая над тем, стоит ли вступать со мной в новые препирательства. Но вместо них все же решил обернуться к той, кому он доверяет больше всего.

Леди Тибесса сидела с лицом, что было белее мела. Она смерила меня тяжелым взглядом, который к ее большому сожалению не мог убивать, и стиснув зубы ответила:

— Прошу меня простить, Ваше Величество, но я бы лучше отдала жизнь, чем рассказала вам обо всем. Пророчества опасны, ведь чем яростнее мы пытаемся избежать грядущего, тем ближе становимся к нему.

— Значит все сказанное леди правда? — как-то обреченно заговорил император, не сумевший поймать меня за хвост.

К моей удачи Атилиус повторил все мои объяснения произошедшего, с чем леди Тибесса охотно согласилась. Вот только все время их разговора я была вынуждена стоять подле этого взрывоопасного чертилы, который никак не хотел выпускать мою руку из цепкой хватки.

— Ваше Величество, — тихо мяукнула я, напоминая о своем присутствии и глубоких душевных и не только страданиях, что обрушились здесь на несчастную меня. И не будем показывать пальцем по чьей все это случилось вине. — Могу я идти?

Атил строго глянул на меня, а затем вновь обернулся к своей няне. Убедился, что лучшее, что он мог для нее сделать, это оставить отдыхать в заботливых руках служанок и придворных лекарей, и наконец удостоил меня ответом:

— Да, можете идти. — и не успела я выдохнуть, как добавил: — За мной. Это приказ.

Под дверью гостиной леди Тибессы продолжалась возня и ругань на пониженных тонах, но стоило нам выйти, как все стихло. Лицо присутствующих были напряжены, и каждый ждал приказа своего господина. Особенно Райлон, в глазах которого отчетливо читалось желание навалять хоть самому императору, если понадобится. Уж не знаю, о чем эти двое говорили наедине, но враждебность моего рыцаря я чувствовала всей своей кожей.

— Раба отпустить. — бросил Атил, не скрывая своего недовольства.

— Ваше Величество… — начал было секретарь, но Атил его осадил.

— Сел, сдвинь мое расписание на час.

Видели бы вы глаза Селестина Бенуа, который представил себе масштаб работы, при этом искренне не понимая, ради чего он идет на подобные жертвы. А когда Атил еще раз приказал мне следовать за ним, с молодого лица и вовсе схлынула кровь.

Бьёрн и Райлон тоже были весьма озабочены тем, что опасность все еще не миновала. Каждое мое столкновение с императором могло стать последним в глазах мага, ведь я все еще не научилась молчать и соглашаться со всем безропотно, как и подобает любому подданному.

— Оставьте нас. Все вон.

Куда бы вы думали, этот чертила меня привел? В больничную палату, разумеется. Поняла я это не сразу, ведь первой увидела одинокую кровать в довольно просторном светлом помещении. Но затем неловкую уединенность разбавил пожилой лекарь с чемоданчиками, полными всяких непонятных склянок и устройств.

— Проверьте ее состояние. — Атил скрестил на груди руки и явно не собирался никуда уходить на время осмотра. — Особое внимание уделите разуму. Поведение королевы стало меня беспокоить.

Издевку я пропустила мимо ушей, ведь беспокоилась лишь о том, чтобы лекарь не почувствовал отголоски моей силы. Конечно после всего случившегося она вновь была почти на нуле, но опасность все равно оставалась. К тому же я не представляла, как далеко может зайти осмотр, и уже готовилась протестовать во весь голос. Но к счастью ничего выходящего за рамки пожилой лекарь не делал, если не учитывать неловкого моменты когда мы с десяток минут молча держались за руки.

Когда же он закончил, мужчина тяжело вздохнул и с опаской глянул на императора, осторожно заметив:

— Я… я не вижу никаких отклонений от нормы, Ваше Величество. Следует ли мне проверить все еще раз?..

Чудом сдержала возмущение, которое разгорелось в груди. Этот старый козел решил при мне откровенно спросить, стоит ли признать меня душевнобольной, если того вдруг ждет его господин. И считав мое глубокое и ярое желание вцепиться в последние патлы по бокам лысой башки, Атил поспешил ответить:

— Нет. Вон.

Он кланялся и рассыпался в любезностях еще минут десять. Чем утомил и меня, и Атила, да и себя самого разумеется. То и дело протирая лоб платочком, он наконец вышел за дверь, позволив мне всего на мгновение увидеть обеспокоенные лица моих людей. И от этого мне стало легче. Знать, что Бьёрн и Райлон в случае чего вытащат меня отсюда с боем было приятно и успокаивающе.

— Уж думала собираетесь выставить меня сумасшедшей. — тихо выдохнула я, осмелев.

Мне казалось, ну вот он долгожданный конец совместному времяпрепровождению, но вместо дежурных фраз, Атил огрызнулся совсем как мальчишка:

— Это я скоро сойду с ума, не в силах выкинуть мысли о тебе из головы ни на миг.

Он сжал переносицу пальцами и выглядел как родитель, уставший от проказ своего ребенка. Что мне совершенно не нравилось. Сегодня я была без вины виноватой, но этот мужчина продолжал делать вид, будто я только и делаю, что создаю ему проблемы. Разумеется, он все еще думал, будто весь мой мир крутится вокруг него и идеи, как бы привлечь императорское внимание, и это злило меня до невозможности.

— Не говорите так, это пугает.

Хотела отшутиться, но Атилиус глянул на меня с новой вспышкой гнева и разочарования. Он откровенно сдерживал себя, я видела, как спокойный тон голоса дается ему с неимоверным трудом.

— Лучше бы тебя пугали последствия твоих необдуманных действий. Ты говорила, что получишь силу для защиты себя и принца Каэля, но вместо того смело и уверенно шагаешь в пропасть. — он посмотрел на меня с усталостью в аметистовых глазах. — Твоя гордость и правда этого стоит?

— Я не понимаю…

— Ты устала искать моей благосклонности и заполучила личного рыцаря ложью и силой. Думаешь, он и правда будет верен тебе после того, как ты разрушила его дом?

— Но я не…

— Скажешь, что это совпадение?

Разумеется я понимала, что императорский двор проведет свое собственное расследование. И не найдя весомых улик продолжит меня подозревать. Но я никак не могла подумать, что Атил станет обвинять меня в лоб, да еще и с видом, будто я его окончательно разочаровала. На секунду я даже успела подумать, что он беспокоится обо мне, но эти мысли не задержались надолго.

— Я не причинила вреда матери сэра Райлона Ваше Величество. И не приказывала никому это делать. — ответила спокойно и уверенно. — Я предложила ему лучшую сделку из тех, что он мог получить.

Мне казалось, такого ответа будет достаточно, чтобы удовлетворить его интерес, но Атил вдруг рассмеялся, отчего по спине побежали табуны неприятных мурашек.

— Лучшую сделку? Ха! Лучшую сделку предложил ему я, но он отказался непонятно чего ради. — тряхнув светлой челкой он вновь впился в меня внимательным взглядом. — А ты собираешься не только ослабить положение принца, но и подвергнуть его опасности, оставляя рядом простолюдина, у которого ничего нет за душой.

И за это я была готова стерпеть недовольство, но не думала, что Атил вывалит на меня все разом. С другой стороны, я начала понимать, откуда сквозило этой обеспокоенностью. Как бы там ни случилось, Каэль был единственным сыном и наследником целой империи, и все мои ошибки неизбежно касались его. Но я не собиралась ничего объяснять или оправдываться. Мы видели мир совершенно по-разному и вряд ли когда-нибудь смогли бы понять друг друга.

— Семья сэра Рейлона, как и он сам, теперь носят мою вторую фамилию согласно законам империи. И я имею полное право выбрать оруженосца для сына из своих приближенных людей.

— И чего ты этим добьешься?! — окончательно вышел из себя Атил. Он опасно приблизился ко мне, словно это расстояние мешало мне понять его истины. — Ты! Ты и раньше балансировала на грани, но сейчас просто уничтожаешь последние связи с аристократией империи, ты хоть понимаешь это? Вокруг тебя простолюдины и рабы, которые никогда не станут твоей силой. Они лишь больше отдаляют тебя от высшего света, который, если бы не королевский титул, уже бы давно и безоговорочно отвернулся. Но ты продолжаешь демонстративно прохаживаться по императорскому дворцу в сопровождении раба, отравленного черной магией Морел, и ни на секунду не задумываешься о последствиях.

Мне так сильно хотелось спросить, почему вдруг Атила настолько это волнует. Разве для него мир не стал бы проще, если бы я попала в полнейшую опалу и носа бы не могла показать за порог своего дворца? Хотела спросить, почему он рвет сердце эмоциями, которых не должен был испытывать, не ко мне. Но вместо этого, я задала лишь еще один раздражающий вопрос:

— Разве я нарушила имперские законы беря в сопровождение собственного раба?

На этом Атилиус окончательно понял, что я непрошибаема и не собираюсь ни стелиться перед ним объяснениями, ни глубоко раскаиваться и менять свой путь. Но и выходить из этой ситуации проигравшим он тоже совершенно не желал.

— Закон здесь я. — медленно процедил он, глядя мне в глаза. — И с этого момента я запрещаю рабам зараженным маной Морел ступать на территорию императорского дворца даже с контрактором.

Не знаю, какой реакции он ждал, но я и бровью не повела. Для меня подобный приказ звучал как отличный способ избежать новых встреч, и я собиралась со всем рвением ему следовать.

— Значит и моей ноги здесь больше не будет.

— Желаете меня этим напугать? Селестин! — Атил рявкнул так, что я дернулась от неожиданности. И едва рыжая шевелюра показалась в дверях, как он продолжил: — С завтрашнего дня принц Каэль начнет обучение наследников рода Вальмиера. И ради безопасности единственного наследника я желаю, чтобы ноги его не ступало за пределы императорского дворца без моего дозволения.

А вот теперь не сдержалась я, заражаясь от Атила готовностью стоять на своем до конца. Решил угрожать мне сыном? Это было самое опрометчивое решение за все время его императорского правления.

— Вы не можете признать принца Каэля своим наследником не имея императрицы! Таковы законы Турина, и они были рождены в монаршей семье! Пренебрегать подобным…

— Как и всегда, ты слишком торопишься. — Атил склонил надо мной голову, словно пытался подавить и говорил с нескрываемым злорадством: — Я не признаю принца Каэля наследником черного клинка. Обучение рода Вальмиера лишь первая ступень на пути к титулу кронпринца и многие не в силах перешагнуть даже ее. Посмотрим, справится и первый принц.

Стиснула зубы, что было сил. Противостоять императору в открытой борьбе у меня не было сил, и чтобы не усугублять ситуацию, я должна была просто молчать, но стоило только Атилу отвернуться и направиться к своему секретарю, как я прошипела:

— Тиран…

Атилиус остановился, и я, честно признаться, трухнула. Задержала дыхание, которым поперхнулась, когда он обернулся и одарил меня приторно-сладкой улыбкой победителя:

— Что касается Леди Клариссы. Как мать она имеет полное право навещать своего сына, когда пожелает.

В его глазах это было безоговорочное поражение, но я лишь делала вид, что принимаю его. В голове тем временем зрел очередной план протеста.

— Но ваше величество… — ничего не понимающий Селестин Бенуа смотрел то на довольного донельзя императора, то на багровую от злости меня.

— Достаточно. — осадил его Атил, не сбавляя шага. — У меня еще полно дел.

Прежде чем выйти за ним, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Сейчас мне ничего не оставалось кроме тактического отступления в желании обдумать все дерзкие мыслишки, хлынувшие в голову после того, как Атил решил на ровном месте отравить мне жизнь. Но проходя по коридорам лазарета, я была вынуждена сбавить шаг у двери, из-за которой доносились полные злости и презрения визги.

— Бьерн, обернись самой маленькой из возможных форм своего зверя и отправляйся в королевский дворец первым. Сэр Райлон справится с моим сопровождением сам.

Маг и без того был чернее тучи после новостей о приказе тиранища, а тут и вовсе окончательно сник. В редкие моменты совершенной беспомощности он становился совсем уж мальчишкой, которого хотелось притянуть к себе и пожалеть, но я одергивала себя, чтобы не усугубить ситуацию.

— Я не могу рисковать тобой, ты ведь понимаешь? — спросила вполголоса, чтобы нас не обнаружили раньше времени. — Не знаю, что еще может выдумать этот… мужчина, если заметит тебя в императорских владениях после своего бессмысленного приказа. Не хочу знать.

Бьёрн одарил меня взглядом, в котором я отчетливо прочитала, что это он страшится оставлять меня без присмотра. Наивный. Будто бы он мог остановить очередную колкость, которую я и сама не в состоянии вовремя поймать за хвост. Так или иначе просьбу маг выполнил, оставляя нас с Райлоном слушать непрекращающиеся вопли.

— Сколько раз вам уже говорили, леди Мелисса, а вы вновь за свое!..

Заглянув в приоткрытую дверь палаты, я увидела столпотворение девиц. В большинстве это были служанки, которые словно стервятники окружили одну из наложниц. А вот две других — Сильвия и Айрис, стояли чуть поодаль, молча наблюдая за нападками и ухмыляясь в пушистые веера.

— И как только язык еще не отсох ежедневно молиться тут по несколько часов?!.

Совсем юная и до невозможного хрупкая девушка лишь опускала глаза и поджимала губы. Вокруг нее не было никого, кто бы мог защитить. Ни служанки, ни рыцаря, и это словно развязывало другим руки. Слуги, за чьими спинами стояли влиятельнейшие из наложниц, вычитывали бедняжку, с которой уже схлынула кровь. До того бледной и болезненной она выглядела, что еще немного, и пришлось бы уложить ее на соседнюю койку.

— Слухи распространяются быстро. — раздался голос одной из девиц. — И как по-вашему госпожа Айрис и госпожа Сильвия выглядят в чужих глазах сквозь призму вашей чрезмерной заботы о шестой наложнице?

Ребекка Труал, которая слегла после происшествия с гидрой, лежала без сознания на кровати и ничуть не мешала чужим служанкам вопить. Сдавалось мне, ее слуг отправили куда подальше прежде чем закатить подобную сцену.

— Моя госпожа столь многое делает для этой страны, изо дня в день не имеет ни минутки покоя! А теперь вынуждена тратить свое драгоценное время здесь! Сколько еще это будет продолжаться?!

Меня волновал тот же вопрос, а потому я поспешила кивнуть Райлону, чтобы он открыл передо мной дверь. И мое появление, разумеется, не осталось без внимания.

— Леди Кла… — засипела было служанка, что еще секунду назад голосила на пятую наложницу.

— Перед тобой твоя королева. — напомнила ей, не желая мириться с привычным для всей империи пренебрежением. — А вместо проявления уважения ты позволяешь себе заговорить со мной первой?

Это было столь вопиющей грубостью, что даже несмотря на благородное происхождения этих дамочек из низшего сословия аристократов, я вполне могла бы приказать отрезать ей язык в наказание. Прошлая Кларисса не позволяла себе подобного, чтобы не впасть в немилость перед императором за очередную бессмысленную жестокость, ну а для меня это было откровенным варварством. Что никак не мешало мне их припугнуть откровенной жаждой расправы, разгорающейся в глазах.

— Не гневайтесь слишком сильно, Ваше Высочество, — лениво протянула Сильвия, едва сдерживая себя, чтобы не закатить голубые глаза. — Ваше появление было столь неожиданным, что моя служанка от растерянности допустила ошибку.

Ответом ей было молчание. Сдавалось мне одно урока во время чаепития ей было мало, чтобы запомнить — Кларисса Морел дель Турин более не позволит игнорировать себя. И без должного приветствия, я не собиралась раскрывать рта.

— П-пятая наложница приветствует Ее Высочество королеву Клариссу, — пропищала леди Мелисса, нарушая попытку других наложниц ответить на мое молчание своим.

И как бы они не испепеляли ее взглядом вместе со своими служанками, допустить нашего разговора никак не могли. Ведь любую леди высшего общества страшно пугала перспектива быть невидимкой в глазах других. А потому даже настолько топорная и очевидная провокация работала как часы.

— Приветствуем вас, Ваше Высочество. — расплылась в реверансе Айрис, и слуги последовали ее примеру, кланяясь глубже, чем их госпожа.

— Леди Айрис, — я сдержанно кивнула. — Что у вас здесь за шум при тяжело больном человеке?

— Шум? — тонкие брови изогнулись в удивлении. — Ах, должно быть вас побеспокоили слуги, что слишком разволновались.

— Это и впрямь вызывает беспокойство, леди Айрис. Слуги отражение своих хозяев. Позволяя им вычитывать равную себе вы допускаете у них мысль, что однажды так можно поступить и с вами.

Видеть, как две наложницы пытаются вернуть благородную напыщенность перекошенным лицам, было самым настоящим наслаждением. Должно быть давно они не слышали подобных оскорблений, и вынести их никак не могли.

— Равную себе?… — прошипела змеей Сильвия. — Мой род непрерывно служит империи второе столетие! Сравнивать меня с чужестранкой само по себе оскорбление!

Ее лицо заострилось злостью, сощуренные глаза потемнели, а веер и тонкого дерева жалобно хрустнул в тонких костлявых пальцах. Но затем алые губы тронула едва заметная усмешка, и голос наполнился приторной сладостью:

— Ах, не поймите меня неправильно, Ваше Высочество, я и не думала оскорбить вас. Наши страны тесно связаны политическими браками достаточно долго, а значит и в вас течет часть благородной крови Турина. Да что там, менее образованные люди могут считать, что ваша родина уже часть нашей империи.

Ее выпад был расчетлив и остер словно ядовитый кинжал, вот только я не чувствовала ничего к королевству Орса, где родилась бывшая хозяйка этого тела. И отзеркалив ее ухмылку, лишь безразлично пожала плечами:

— Все это не имеет никакого значения. Сейчас вы принадлежите не роду. А, как и все здесь, являетесь женщиной Его Величества. Или я не права? Желаете поправить меня, или, быть может, узнаем мнение Его Величества о наложницах-чужестранках? Мы с ним разминулись всего пару минут назад. Еще успеем нагнать.

Я говорила легко и беззаботно, а вот с и без того бледной Сильвии схлынуло пару тонов. Она даже не сразу выхватила суть в отличие от Айрис, глаза которой в миг полыхнули огнем интереса. Что вполне можно было понять. Ведь стоило только вспомнить, что мать Атила тоже была чужестранкой, и подобные разговоры обретали привкус измены.

— Его Величество здесь? — встрепенулась и влезла в разговор Айрис. Вот уж кто не желал упустить ни малейшего шанса. — Намеревается прийти сюда? Это права?

— Его Величество посетил лазареты в заботе обо мне, — ответила снисходительно, лениво поправляя воображаемую неряшливость платья. — И хоть с последнего инцидента прошло уже довольно много времени, а я уверяла, что полностью оправилась, Его Величество все же подвинул свое расписание на час, чтобы удостовериться в моем самочувствии. Словами не передать, насколько я была тронута подобной заботой. И разумеется никак не могла задерживать Его здесь дольше положенного.

— Вот как. Рада, что вы в полном порядке, Ваше Высочество. — спешно пробормотала Айрис. — Однако прошу меня простить, у меня уже запланирована следующая встреча.

— Я провожу вас, леди Айрис. — спохватилась Сильвия, едва четвертая наложница подхватила юбки, чтобы как можно скорее покинуть палаты.

Я проводила их с милой улыбкой на лице. Все же большое облегчение знать, что твой враг настолько предсказуем. И очень надеялась, что так же упрям. Страсть как хотелось, чтобы эти двое Атила все же нагнали. В жизни должно быть разнообразие, и в причинах императорской мигрени тоже. Не могу же я работать за всех подданных империи разом?

— Наконец-то тишина и покой. — выдохнула едва слышно, стоило последней служанке выпорхнуть за порог.

И не успела я расслабиться, как наткнулась на полный ужаса взгляд. Пятая наложница, леди Мелисса, казалось, чувствовала себя наедине со мной хуже, чем в сужающемся кольце слуг. Она заметно дрожала, прикладывала тонкие пальцы к губам, словно запрещая себе любые звуки. И все же негромкий голосок первым нарушил повисшую тишину:

— Ва-ваше Высочество…

Взгляд ее бегал по моему лицу, словно пытался понять, не мираж ли я, не растворюсь ли через секунду в воздухе. И видеть ее такой было попросту неприятно. Я не сделала ничего, но отчетливо чувствовала себя преступницей, которая упивается жестокостью к беззащитной безропотной леди.

Пока я думала, не покинуть ли мне палату прямо сейчас, леди Мелисса едва заметно нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Затем вдруг глянула прямо в глаза и сказала:

— Я… совсем не ожидала вас здесь увидеть. Как вы?..

Она и правда пребывала в смятении. Смятении, которое судя по лицу, занимало все ее мысли.

— Направляясь в лазарет я видела, как Его Величество вел за собой стражу…

— Я ведь только что… — махнула рукой себе за спину, — объяснилась.

Чувствовала себя довольно странно под пристальным взглядом нежно-голубых, словно прозрачных глаз. Но после моего ответа они едва не переполнились слезами, а леди Мелисса склонила голову, обнимая себя за плечи.

— Да… что это я… Прошу прощения, Ваше Высочество. Мне жаль, что я доставлю вам неудобства своей глупостью.

Кто бы посмотрел со стороны, однозначно сказал — злодейка мучает несчастную девицу. Что однозначно раздражало меня, без вины виноватую. Но вместо того, чтобы сбежать от этих чувств, я решила дать этим отношениям еще один шанс. Ведь если леди Мелиссу приучили выживать при императорском дворе подобным образом, то винить ее в этом было бессмысленно.

— Это вовсе не так. И вам не за что извиняться, леди Мелисса. Это стоило бы сделать настоящему источнику шума. — миролюбиво ответила я. — Как состояние леди Ребекки?

Глаза пятой наложницы округлились, и она не сразу нашлась, что ответить. Но затем будто прокрутив в голове совершенно неподходящие мысли и придя к ложным выводам, она и вовсе склонилась передо мной на манер служанок.

— Пр-простите, Ваше Высочество! — от волнения ее голос повысился и задрожал. — Должно быть я и вам доставляю беспокойств своими виз-зитами в лазарет! Сюда почти никто никогда не заходит, и все же слухи продолжают распространяться за пределы дворца. Леди Айрис и леди Сильвия имеют полное право злиться, я понимаю… как и вы…

Сделав медленный глубокий вдох, я осталась при своей мягкой улыбке.

— Мне нет дела до слухов. Навещаю ли я пострадавшую или нет, не имеет значения. В мои добрые намерения не поверит ни одна живая душа. И скажу вам по секрету, леди Мелисса, это освобождает. Не ища одобрения, я могу делать лишь то, чего желает мое сердце.

Услышав мои слова, наложница резко подняла свою голову. Теперь она смотрела на меня с нескрываемым восхищением, а я едва поспевала за переменами ее настроения.

— Я!.. — с жаром на бледных щеках она приложила ладонь к груди. — Я тоже хочу быть похожей на вас, Ваше Высочество! Идти на поводу у сердца… и не оставлять леди Ребекку одну.

Сказав это, она приблизилась к кровати шестой наложницы и без раздумий опустилась на пол, вбирая ее руку в свои ладони. Только в этот момент я заметила, что палата не имела никакой другой мебели, кроме кровати больной. Но Мелиссу это ничуть не смущало. Она смотрела на Ребекку со всей искренностью и печалью, будто не было у нее никого родней.

— Не знала, что вы настолько близки.

— Это не так, Ваше Высочество. — Мелисса грустно улыбнулась, не сводя глаз с лица шестой наложницы. — Не думаю, что леди Ребекка была бы рада мне, пребывай она в сознании. Но сейчас, в минуту слабости, ей будто становится легче, когда кто-то находится рядом с ней. Я бы и не стала настаивать, вот только служанки покидают свою леди одна за другой.

Ее тяжкий вздох был полон горечи. И я вдруг подумала, что если на месте Ребекки она видит себя. Одинокую и покинутую всеми обитателями императорского двора, семьей, которая не могла даже прислать нормальную служанку, и даже леди, которым она так рьяно служила. Если бы не Мелисса, я уверена, нога Айрис и Сильвии не ступила бы за порог этой палаты.

— Возможно я слишком много на себя беру, но когда вот так держу ее за руку, страдания леди Ребекки утихают. — продолжала говорить Мелисса. — Будто в одиночестве ее продолжают терзать, будто все ее тело переполняется агонией, и она в беспамятстве мечется по простыням, сгорая в чудовищной лихорадке. Ее лицо искажается гримасой боли, дыхание наполняется хрипом, пальцы сжимаются и словно становятся каменными — не разжать, а…

Она так живо описывала чужую боль, будто чувствовала ее сама. И едва глянув на мое лицо, она осеклась, не смея продолжить. Это было чудовищно осознавать, но Мелисса постоянно жила бок о бок со страхом. Не имея силы и поддержки, она боялась обронить неверное слово, неверный взгляд, боялась разозлить всех тех, кто с легкостью чувствовал ее слабость и словно дикий зверь шел на этот запах. Запах дрожащей добычи, на которую можно выместить весь свой гнев без последствий.

— Сейчас леди выглядит умиротворенной. Желаете составить мне компанию до главных залов императорского дворца, где совсем скоро Его Величество возьмет слово?

Предложение вырвалось само собой, прежде, чем я успела все хорошо обдумать. Пока у меня не было столько сил, чтобы влиять на высшее общество Турина. И нахождение рядом со мной сейчас Мелиссе могло навредить.

— Ах… простите, Ваше Высочество, но я хотела бы остаться здесь. — она виновато закусила тонкие губы.

— Понимаю, моя близость может создать вам кучу новых проблем. Не берите мои слова близко к сердцу.

Я улыбнулась, и желая покинуть палату, развернулась к выходу.

— Н-нет! Я вовсе не это имела в виду! Ваше Высочество, прошу, поверьте! Ваше общество для меня большая честь!.. Но Его Величество… меня пугает. Ах, что же мне сделать, чтобы вы мне поверили…

Разволновавшись, Мелисса поднялась на ноги и покачнувшись едва не рухнула на Ребекку. Чудом удержавшись на ногах, она подошла ко мне и заглянула в глаза.

— Я сделаю все, чего пожелает Ее Высочество! — в сердцах выдала она, но затем заметно сникла. — Вот только я не уверена, что хоть на что-то сгожусь…

В желании поддержать я положила ладонь на острое плечо, и леди дернулась как от разряда током. Я и сама невольно одернула руку, но все же осталась с легкой улыбкой на губах.

— Если вы искренны, леди Мелисса, пригласите меня на чаепитие во Дворец Роз.

От неожиданной просьбы она открыла рот в недоумении и не нашлась, что ответить.

— Или просто забудьте, я не стану держать на вас обид, даю слово. А теперь прошу меня простить.

Лазарет я покидала в смешанных чувствах, но все они могли подождать. Ведь я всем своим телом чувствовала напряжение Райлона, что шел рядом и все больше хмурился своим мыслям.

— Что-то не так, сэр Райлон?

— Эта леди ничем не может быть вам полезной, госпожа. Только доставит проблем.

Не знаю, думал ли он так же, как остальные обитатели дворца, что слабым духом тут не место, но Мелисса совершенно точно ему не понравилась. А может дело было и вовсе не в ней?..

— Приглашение во дворец роз сильно бы облегчило мне жизнь, сэр Райлон. — отмахнулась я, а затем перевела тему: — Но с этим я и без того разберусь, лучше скажи мне, как прошла ваша встреча с Его Величеством.

А вот теперь я, кажется, попала в точку. И без того хмурый Райлон полностью утратил контроль над своим лицом и состроил такую угрожающую гримасу, что императорский слуги разбегались перед нами, едва завидев издалека.

— Вам не о чем переживать, госпожа. — процедил сквозь зубы мой рыцарь, чем еще больше разволновал.

— И все же ты напряжен. Я беспокоюсь.

Райлон вздохнул и мотнул головой, прежде чем сдержанно ответить:

— Его Величество хотел оказать мне помощь.

— А тебе нужна помощь? — удивленно округлила глаза.

— Нет, госпожа. — Райлон остановился и наконец выдохнул, отпуская все то, что терзало его сердце. Он протянул ладонь, и я вложила в нее свою. А в следующее мгновение почувствовала тепло губ даже сквозь тонкую перчатку. — Но если понадобится, я знаю, где ее отыскать.

Времени, чтобы перевести дух, оставалось катастрофически мало, но я все же успела выпить чаю в саду. Из-за чего в тронный зал мы с Райлоном прибыли в числе последних. Мазнув взглядом по пьедесталу, где пока пустовал трон, я тихо хмыкнула и безразлично отвернулась, занимая место в тени одной из мраморных колонн.

Разумеется Айрис и Сильвия уже натирали до блеска золотые подлокотники. И лица их светились от триумфа, ведь конкуренция за место подле Его Величества значительно ослабла. Пятая и шестая наложницы оставались в лазарете и не мозолили глаза. С ними эти двое всегда могли справиться, но страх никогда не покидал сердце — если однажды император посмотрит в чью-то сторону с интересом, то это могла быть любая из них.

Поэтому отсутствие Ариэллы и мое безразличие поднимало им настроение получше любых сундуков с драгоценностями. Что же касалось меня, настроение определенно испортилось. Я надеялась выбрать удачный момент и подкараулить вторую наложницу, но она как назло решила пропустить даже столь важное мероприятие. Последнее время Ариэлла все реже появлялась в обществе и встретиться с ней было все сложней и сложней. В те пару минут ожидания до появления Атила я даже успела подумать о том, чтобы оставить Ариэллу в покое и найти иной путь на вершину аристократического общества.

— Его Величество Атилиус Вальмиера дель-Турин! — раскатился гулкий голос глашатая, и голоса, наполняющие тронный зал, умолкли.

Атил показался в дверях окруженный своей свитой. По правое и левое плечо шли доверенный секретарь Селестин Бенуа и командир рыцарей Кристоф Веймарн, за ними советники и рыцари-защитники. Выглядела вся процессия внушительно. Даже когда Атил притормозил и, глянув на девиц возле своего трона, откровенно помрачнел, никто не посмел издать и звука. Хотя, благородные дома, разумеется, считали настрой своего господина.

Многие из них были представлены на самом высшем уровне — хозяевами территорий или их прямыми наследниками. И те из них, кто имел под своим крылом девиц на выданье, заметно приободрились, несмотря на то, что император уже несколько лет отвергал новые попытки аристократов расширить свой гарем.

Атил спорым шагом приблизился к трону, оставляя советников и рыцарей-защитников у подножия лестницы. Лорд Селестин и сэр Кристоф поднялись следом и, потеснив наложниц, тем пришлось разойтись в стороны, встали чуть позади золотой спинки с сердцевиной из белого бархата. Айрис и Сильвии ничего не оставалось, кроме как отойти еще дальше, становясь за плечами этих двоих. Того требовал этикет, наложницы не могли нести себя выше приближенных к императору людей.

Но никого кроме их самих и их семей это не волновало. Атил развернулся у самого трона и остался стоять на ногах, взирая с высоты на заполненный зал. И от этого твердого, воинственного взгляда мне стало не по себе. Чувствовала, этот невозможный мужчина вот-вот подложит свинью. С таким лицом не произносят опостылевшие речи про ежегодную охоту в императорском лесу.

— Благородный лорды и леди, все вы были свидетелями, как долгие годы семья Вальмиера несла в себе последний свет, способный противостоять силе Морел. Долгие годы Турин стоял на защите всего континента. Долгие годы мы пытались сдержать зло, но оно лишь продолжало крепнуть. И сегодня я положу начало новой эпохе.

Жар прилил к щекам. Не только от ожидания неизбежной лавины проблем, но и от голоса, сила которого будто сжимала все нутро в кулак. Это раздражало, но в такие моменты я отчетливо понимала, насколько тонкий лед бывает под моими ногами в минуты наших приватных встреч. Атил был не просто почившей массовкой в прочитанной мною книге, не просто правителем по крови. Он был тем, кто имел силу единолично держать всю империю в руках, и противостоять ему мог только последний безумец.

Была ли я достаточно безумна? Кто знает. Но разве идея попасть в книгу не звучит достаточно безумно?

— Осенний охотничий турнир более не будет праздником тщеславия и гордыни тех, кто навешивает на себя медали за каждого мелкого монстра, что просочился сквозь барьерные камни у гор-близнецов. — тем временем продолжал Атил. — Сейчас, когда гидра ослабла из-за нападения на императорские сады, мы можем раз и навсегда очистить северный лес от порождения Бога Боли и Тьмы. Уничтожить сердце Морел. Лучшего шанса у нас не будет.

После такого заявления никто не смог смолчать. Голоса наполнили зал, превращаясь в один протяжный стон. Одна за другой лысины и лбы покрывались испариной, один за другим бравые рыцари великих домов втягивали головы в плечи. Император предлагал им уже не охоту, а настоящую бойню.

Никто не мог точно сказать, сколько монстров развелось у подножия гор-близнецов за минувшую тысячу лет. Ежегодно уничтожалась лишь малая часть, что пробивалась сквозь барьерные камни во время обновления защитной магии.

Выстоять против них всех, а после отправится за головами гидры — это был самый настоящий вызов и проверка на верность короне. Ведь каждый дом, который отправит в этот поход свою армию, наверняка доброй части из нее лишится, тем самым ослабив себя.

— Он просто задался целью отравить мне жизнь! — рыкнула себе под нос, сжимая пальцами занывшие виски.

Знала, что это не так, и все равно не могла отделаться от мысли, что Атилу просто нравится портить все мои планы. Проникнуть за барьерный камень и добраться до сердца Морел было бы намного проще используя силу. Но теперь я была связана по рукам и ногам тысячами глаз, которые не дадут действовать так, как я того пожелаю.

— Вот же гадство.

— Разве это не хорошо, госпожа? — голос Раймона был взволнован. Он наклонился как можно ниже ко мне, чтобы нас никто не услышал. — Вам не нужно будет рисковать собой в попытках уничтожить гидру.

— Нет, сэр Райлон. — вымученно улыбнулась я. — Теперь у меня еще больше причин, отправится на поиски сердца лично. Как думаешь, кто будет первым подопытным у очищенного от тьмы камня жизни Эскама?

До этого момента я просто хотела уничтожить сердце Морел и даже не задумалась о том, что будет с духовным камнем первого генерала Закарии, в чьем чреве оно зародилось. Теперь же стало понятно — Атил рассчитывает с его помощью ослабить свое проклятие. И начать он может с принца, которого едва коснулась тень силы черного клинка.

Этого никак нельзя было допустить. Не просто так Эскама могли чувствовать друг друга. Природа их силы исходила из света Закарии, и духовный камень одного из них мог срезанировать с силой моего осколка души. Нельзя было этого допустить.

— Но позвольте, Ваше Величество. — проблеял кто-то из толпы. — Право пройти за барьерные камни есть лишь у наследников крови Вальмиера. Вы хотите лишить принца… принцев и принцесс Вальмиера возможности доказать свое право владеть Слезой Бога и наследовать трон?

По лицу Атила скользнула тень, и, казалось, воздух в огромном зале просто заледенел.

— А вы хотите, чтобы дети моего рода и дальше гибли у подножия гор ради возвышения ваших? Этого не будет.

Он сказал это с холодным спокойствием, но я видела, как сложно ему далось оставить черный клинок в ножнах. Атил не скрывая презирал путь, который вел каждого потомка императорской крови к трону. И этот его несгибаемый вид заставлял мое сердце разогнаться до предела.

В сухой истории императорской семьи, которую в меня старательно вбивал Бьерн, было слишком много крови и горя. По обыкновению наследников при живом императоре было довольно много, и аристократия привыкла выбирать, кем будет играть и как. Принцы и принцессы нуждались в поддержке и защите благородных семей. А те пытались любой ценой усадить опекаемых на престол, не заботясь о том, потеряют ли одного из них по дороге. Интриги, заговоры, нападения — все это меркло по сравнению с тем, что никто из принцев и принцесс, отправившихся в северный лес за сердцем Морел, живым не вернулся.

— В день осеннего равноденствия магия барьерных камней будет развеяна. — не дожидаясь продолжения протестов, объявил Атил, чем вызвал новую волну негодования.

— Тишина! — вынужден был рявкнуть Селестин Бенуа, ведь гул поднялся нешуточный.

Казалось еще немного и прямо тут, в тронном зале, вспыхнет мятеж. А потому Атил перешел от кнута к прянику:

— Мы не знаем, какая из гор-близнецов стала домом для сердца Морел, а наши карты со входами и подземными лабиринтами давно и безнадежно устарели. Поход на гидру станет тяжелым испытанием, смертельно опасным, а потому добровольным. Каждому рыцарю, который решится возглавить отряд по поискам сердца Морел будет дарован Вальмьерийский Меч, даже если в его доме хранится подобный.

Перешептывание в толпе усилилось, наполняясь интересом и решимостью. Вальмьерийские мечи были редки и ценны, но, как оказалось, они шли лишь приятным бонусом.

— Тот, кто опередит меня и очистит сердце Морел, возвращая империи силу исцеления Закарии, будет вознагражден. Весь его отряд получит столько золота, сколько весит каждый его участник, а также титулы, земли и прочие блага по заслугам, которые определит командир. Командир отряда станет хозяином всего, что мы найдем на территориях северного леса после зачистки. А еще он будет волен обратиться ко мне с просьбой. Любой. И я выполню все, чего захочет ваше сердце.

Прикрыла глаза, стараясь совладать с собой и не думать, что в этот поход отправиться вся империя, не меньше. Пока Селестин Бенуа зачитывал условия набора отрядов, я становилась все мрачней и мрачней. Ледяная усмешка окрасила губы, стоило вспомнить Атила и его слова о моей слабости. Без поддержки и связей я была не способна собрать отряд, который бы пропустили на земли императорского леса. Мне нужна была жертва. До того отчаявшаяся до победы, что решилась бы взять меня в свой отряд. Я окинула тяжелым взглядом взбудораженную толпу аристократов.

— Прошу, рассудите нас, Ваше Величество, — внезапно вышел вперед Тейран Редман, старший брат Айрис и наследник маркизата. — За победу даруется право озвучить любую просьбу, даже если она окажется непростительно дерзкой?

Я плохо видела происходящее, но на услух уловила едкую патоку улыбки, что наверняка растянулась на его губах. Айрис за спиной барона Бенуа приосанилась, жадно впиваясь в брата взглядом.

— Верно. — холодно ответил Атил, небрежно опускаясь на сидение трона. — Однако, если лорд Редман возжелает мою корону, это может оказаться затруднительным.

Настолько крамольная мысль заставила весь зал замереть и умолкнуть. Тейран в тот момент наверняка чувствовал, как лезвие черного клинка уже лижет его шею, но все же собрался с мыслями и нервно рассмеялся шутке своего правителя:

— Что вы, Ваше Величество, раз бы я посмел даже помыслить о таком? — наследнику маркизата пришлось глубоко поклониться. — У дома Редман есть все при вашей щедрой поддержке, и мое сердце желает лишь одного.

Атил махнул пальцами, и Тейран распрямился. Сделал пару шагов, приближаясь к лестнице ведущей к трону и без позволения продолжил делить шкуру неубитого медведя:

— Как любящий брат я желаю лишь счастья для своей сестры.

— Полагаю, леди Айрис слишком тесно во дворце роз?

Хоть в голосе его тлело безразличие, взгляд говорил — Атил раздражен. Он хорошо понимал, что этот разговор возник не просто так, и юный лорд пытается поймать его за горло. Начни Атил отказывать прямо сейчас, каким бы абсурдным не оказалось желание, и в итоге в поход не наберется и пары отрядов.

— Скорее тоскливо. Женщина, лишенная женского счастья, увядает слишком быстро.

Наглость, с которой этот мужчина пытался подложить свою сестру под императора, заставила даже меня разозлиться, представить себе не могла, как держался Атил и при этом находил нужные слова.

— Тогда возьмите в свой отряд достойного мужчину, для которого станет честью взять в жены белую розу из моего сада.

Лицо Айрис на секунду перекосилось, и она поспешила спрятать его за веером. Шепотки раздались за спиной Тейрана, смакуя только-только подтвержденные слухи — со дня вступления Айрис в гарем императора Атил ни разу не провел с ней ночь.

— Боюсь, сердце сестры принадлежит лишь Вашему Величеству, — совладав с собой, продолжил Тейран. — И успокоится, только когда под ним взрастет Ваше дитя.

Все замерли в ожидании ответа. А я наверно впервые прониклась к Атилу сочувствием. Несгибаемого и решительного императора все же загнали в угол. Откажи он сейчас — и слова, что прозвучали ранее, окажутся пустым трепом. Согласись — и каждый решит воспользоваться его телом. Ведь не было ничего важнее в империи Турин, чем кровные наследники императорской семьи. Аристократы давно ждали подобного шанса, и упустить его никак не могли.

— Королева Кларисса.

Только когда взгляды присутствующих обратились ко мне, я запоздало поняла, что прозвучало мое имя. Подняв голову и дрогнув под пристальным вниманием блестящих от раздражения аметистов, я неуверенно ответила:

— А? Да?..

— Подойди.

Приказ прозвучал неожиданно. Я замешкалась, но все же расправила плечи, приказала Райлону оставаться на месте, и неторопливо прошагала до подножия трона, равняясь с лордом Тейраном, который ровно так же не понимал намерений императора. Лицо его было напряжено и сильно походило на то, каким ее пару минут назад его награждал Атил. С предчувствием той самой свиньи, которую положат под нос и ты будешь обязан вкусить все прелести ее аромата.

Что, собственно, и произошло.

Первым делом Атил ожидающе вскинул бровь, прожигая меня взглядом. Его было понятно без слов, и я направилась вверх по ступеням горделиво задирая подбородок. Пусть Атил и решил каким-то образом прикрыться своим любимым щитом, я тоже собиралась взять свою плату. Наверняка неожиданное внимание императора ко мне позволит таки облапошить какого-нибудь бедолагу, чтобы тот взял меня с собой на осеннюю охоту.

— Ваше Величество, — расплылась в приветственном реверансе.

— Сколько ночей Вам понадобилось, чтобы обрести женское счастье, королева Кларисса?

Этот вопрос разрезал давящую тишину и словно хлыст стегнул по позвоночнику каждого. Я невольно зарделась, поспешив спрятать половину лица за веером, а затем услужливо ответила, расплываясь в улыбке:

— Одна, Ваше Величество.

— Что ж, полагаю этого и правда достаточно. — в никуда ответил тот, ставя точку в этом раздражающем диалоге. — Следующий.

Пока Тейран обтекал, а я не знала, куда себя теперь деть, голос подал командующий императорской стражей:

— Ваше Величество…

Тут нервы у Атила сдали окончательно и он, обернувшись через плечо, огрызнулся:

— Сэр Веймарн, неужели и ты в беспокойстве о своей сестре покинешь мой отряд, с которым я отправлюсь на поиски наравне со всеми?

Уж не знаю, чего там хотел сказать Кристоф, но после удушающей волны из ауры императора, сразу же пошел на попятную:

— Нет, Ваше Величество… Но полагаю леди Сильвия достаточно сильна и одарена магически, чтобы…

— Исключено. Наложницам запрещено участвовать в осеннем фестивале. Так было со дня основания империи.

— Какое счастье. Меньше народу — больше кислороду. — пробормотала я в веер, все еще исполняя роль стены между императором и гудящим залом аристократов.

Вот только Атил не пропустил это мимо ушей.

— Королева Кларисса? — процедил он, вынужденный продолжить одаривать меня почестями, которых я была недостойна.

— Да, Ваше Величество. — приторно улыбнулась я.

— Вы же не собираетесь всерьез принять участие в этом? — усталость на его лице вновь сменилось мраком.

— Отчего нет? — прикидывалась распоследней дурой я.

— Меч может получить только рыцарь. Я не позволю неподготовленному отряду со слабым командиром…

— О, разумеется я не собираюсь брать на себя такую ответственность. — затараторила, обмахиваясь веером. — А у сэра Райлона уже есть достойный меч. Уж лучше украсить собой чей-нибудь отряд.

— Ха, — Атил прикрыл глаза ладонью и вымученно рассмеялся. Мне даже показалось, что его каменные плечи наконец расслабились. — Желаю удачи в поисках дурака, который взвалит на себя настолько проблемную ношу. Скажу сразу — я отказываюсь.

— Благодарю Ваше Величество, — пропустила этот выпад мимо ушей я и до оскомины мило промурлыкала: — Верю, что с вашим благословением у меня все получится. Могу я вернуться на свое место?

Убрав от лица руку, Атил как-то странно глянул на меня, а затем хмыкнул:

— Твое место здесь. Сэр Кристоф, двинься.

Была ли я рада натирать золотой подлокотник своим платьем? Нисколько. Как и видеть перекошенные лицо семейки Веймарн. Думала, Сильвию удар хватит от того, что ей вновь пришлось сделать шаг назад, чтобы уступить мне место.

— Ваше Величество… — продолжались сыпаться вопросы дворян.