Глава 13

Тариус

Боль раздавалась у меня в черепе и в спине, руках, ногах и лице. Её щупальца вонзались прямо в основания рогов.

Но больше всего она была глубоко в груди, обвиваясь вокруг сердца, как колючая лоза, злобно впиваясь в меня ядовитые шипы.

Я открыл глаза… и увидел синеву. Все тело было окутано блаженным, успокаивающим холодом.

Я был в стазисном резервуаре.

Десять Адов!

Воспоминания нахлынули на меня, ударив, как разряд обжигающей плазмы. Антлия и тот убийца.

Меня охватила ярость.

Я был так близок к тому, чтобы потерять девушку, но каким-то образом я смог отбиться от смертоносного убийцы, способного использовать запрещённую древнюю технику, которая давала временную невидимость.

Это означало, что нападавший был одним из самых искусных Безмолвных. Я не мог победить его, но сделал это.  Как мне это удалось? Но сейчас это не имело значения. Все, что имело значение, было…

— Где она? — спросил я, мои рога пульсировали, как сумасшедшие. Дыхание затуманило прозрачный шлем, который закрывал всю голову и обеспечивал кислородом.

Я должен был знать. Если с ней что-нибудь случилось…

— Девушка в безопасности, — знакомый голос генерала донёсся до моих ушей через кислородный шлем.

Я снова посмотрел сквозь голубую стазисную жидкость и увидел генерала, стоящего рядом с медиком. Он стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за мной, выражение его лица было таким же непроницаемым, как и всегда.

Я не мог понять, о чем сейчас он думает, но его уверенности в том, что Антлия находится в безопасности было достаточно. Если он сказал, что она в безопасности, значит, она в безопасности. Я позволил себе на миг расслабиться, боль немного ослабла.

— Безмолвный? — мой голос глухим эхом отозвалось в холодных пределах дыхательной маски. — Я оставил его в живых. Полагаю, он все ещё дышит?

— С ним разбираются, — зловеще сказал генерал.

— Я убью его лично, — прошипел я, не в силах сдержаться, хотя рациональная часть мозга говорила мне, что убийца действительно должен остаться в живых - он был очень полезным источником информации.

— Ты этого не сделаешь, — спокойно сказал генерал. — Поверь мне, я знаю, каково это, быть во власти Лихорадки. Быть рядом, когда они осмеливаются наложить лапу на твою пару. Но ты не убьёшь его, потому что его действия не являются его собственными. Ты прекрасно знаешь, что он действует по принуждению.

— Позволь мне разобраться, — мо ё дыхание затуманило лицевое стекло. — Когда я узнаю, кто послал убийцу, я заберу его жизнь. Это моё право.

Нападение было равносильно выстрелу снайпера в темноте; точная, хорошо нацеленная провокация от кого-то, кто очень хорошо их знал. Но ведь этого следовало ожидать, не так ли? По всей Вселенной существовали синайские колонии старого режим; их было слишком много, чтобы захватить и справиться с ними сразу, даже для нас. Империя может быть уничтожена, но война ещё далека от завершения. Возможно, это только начало.

— Будь терпелив, — тихо сказал генерал, его голос был холоден, как бескрайние просторы космос. — Сейчас они делают все возможное, чтобы спрятаться от нас, потому что они все ещё слабы. Я уже видел эту стратегию раньше. Похищения, целенаправленные нападения… это преднамеренные провокации, призванные спровоцировать нас на принятие необдуманных, необдуманных решений. Они манипулируют глупыми людьми, чтобы действовать против нас, пытаясь заставить меня подчинить расу моей пары, пытаясь вбить клин, между нами. Но я слишком долго провёл на поле боя, чтобы снова совершать подобные ошибки. Мы знаем себе подобных лучше, чем кто-либо другой, Тар. Лучше, чтобы они увидели сдержанную реакцию с нашей стороны. В своём высокомерии они воспримут это как слабость.

Я стиснул зубы, когда боль снова пронзила грудь. Мои клыки пронзили нижнюю губу, проливая горькую кровь. Дикарь во мне не соглашался с логикой генерала, но я должен доверять ему в этом, особенно когда Лихорадка Спаривания убивала мою способность быть объективным.

Боль и похоть.

Антлия.

И вот я здесь, подвешенный в холодной жидкости, неспособный даже на то, чтобы встать и пойти навестить её.

— Насколько все плохо? — прошипел я, борясь с очередным приступом боли. Мои мышцы сжались и напряглись, зрение затуманилось, искажая тёмные фигуры генерала и медика сквозь светящуюся голубую жидкость.

— Все так, как и ожидалось. В конце концов, нападавший был Безмолвным, — сказал генерал мягким тоном, хотя выражение его глаз было совсем не таким. — Ты превосходный боец, но он использовал кума. Ты должен быть мёртв.

— Но это не так.

— Потому что у тебя Лихорадка Спаривания.

Я тупо смотрел сквозь свою голубую тюрьму, ничего не понимая.

— Более быстрые рефлексы, — сказал медик медленно, осторожно, в его тоне на этот раз не было саркастической нотки. — Лучшее зрение. Обострённые инстинкты. Ты выжил, потому что твоё тело откликнулось на зов совместимой женщины. Очевидно, ты ещё не заявил на неё права.

Я издал низкое, опасное шипение.

— Не твоё дело.

— О, но сейчас это очень моё дело, потому что это усложняет лечение. Пока её не возьмут под контроль, Лихорадка Спаривания все ускоряет. Клеточный оборот. Исцеление. Апоптоз. Метаболизм. Рост, — он сделал паузу и взглянул на что-то, что было вне моего поля зрения. — Даже действие ядов.

Внезапно мне стало трудно дышать. Даже с чистым кислородом, проходящим через шлем, моя грудь внезапно сжалась, как будто лёгкие были полны жидкости.

— Клинок твоего противника был пропитан ядом, — сухо сказал генерал. — В данный момент мы поддерживаем в тебе жизнь с помощью машин. Яд проник в твоё сердце и лёгкие. Они повреждены и не подлежат восстановлению.

Впервые я посмотрел вниз и увидел множество трубок и линий, которые были прикреплены к моему телу. Что-то глубоко внутри него, та его часть, которая жаждала дикой природы; ледяные, продуваемые ветрами равнины -отшатнулась от присутствия этих инопланетных захватчиков внутри тела.

Я всегда считал себя с сильной волей. Я прошёл революции за революциями, тренируя и развивая свой самоконтроль и сдержанность. Но сейчас, с Лихорадкой Спаривания, болью и дикой, неистовой потребностью, бурлящей в венах, я не мог сохранить самообладание.

В Десять Адов со всем этим!

Впервые за очень долгое время ледяные щупальца истинного страха начали змеиться вокруг моего сердца. Я боялся не смерти; я смотрел на Бога Смерти много раз в ходе битв, и каждый раз был готов отдать свою жизнь за дело, славу и, самое главное, жизни своих боевых воинов. Я всегда признавал, что рано или поздно смерть заберёт меня. Никогда не боялся смерти... до сих пор. Теперь я боялся того, что может никогда не произойти. Уловить намёк на такую возможность; обещание того, в чем мне всегда было отказано —настоящей пары, а затем жестоко вырвать его.

Если я умру сейчас, то никогда не смогу претендовать на Антлию.  Возможно, она найдёт другого. Но он не могу позволить этому случиться!!!

— Медик, — прошипел я, дыхание покидало лёгкие, которые, казалось, горели огнём. — Ты с лёгкостью создаёшь монстров. Ты играешь с телами и биологией, как будто ты сам один из проклятых Богов. Что ты можешь с этим сделать? — я указал на свою грудь, размахивая конечностями в вязкой жидкости.

Сквозь слои синего и прозрачного стекла я уловил улыбку медика, которая была полна наслаждения и темных тайн.

— Я действительно наслаждаюсь вызовом, особенно тем, который подходит для несуществующих Богов. Но даже у меня нет противоядия от яда, который использовал Безмолвный. Он называется саэ-щу. Настоящий инструмент убийцы, вероятно, сделанный много веков назад в какой-нибудь древней лаборатории Вселенной. Интересно, что это сильно влияет на мои наниты. Можно было бы подумать, что он был спроектирован именно для этой цели. Очень интересно. Очень опасно. Как и следовало ожидать, Безмолвный хотел, чтобы ты умер, но ты будешь жить, и только потому, что твой доктор не кто иной, как я.

После этих слов мой страх усилился.

В каком состоянии я буду жить? Инвалид, неспособный сражаться, привязанный к этим проклятым машинам до конца моего жалкого существования? Это судьба была бы хуже смерти.

— Ближе к делу, медик, — прорычал я, игнорируя отупляющую боль.

— Я подарю тебе вторую жизнь. Новое сердце и лёгкие, даже лучше, чем те, что у тебя есть сейчас.

— Как?

Медик пожал плечами.

— А как же иначе? Я выращиваю их в своём летнем саду тканей и органов. Ты должен быть терпеливым. Я бы даже не осмелился сделать тебе нанохирургическую операцию. Повреждения слишком обширны, и у меня недостаточно медицинских нанитов, чтобы исправить их, — медик криво фыркнул. — Я использовал слишком много из них, леча тех пленённых женщин, которых ты нашёл.

Боль пронзила мои роговые почки. Ужасное нетерпение охватило меня, когда слова медика вызвали в сознании образ Антлии. Я вспомнил, какой она была, когда я впервые нашёл её; в полубессознательном состоянии, избитую, напуганную. Теперь я был ранен. Ещё одно воспоминание пришло в голову: сильные, уверенные руки крепко прижимались к моей груди, отчаянно пытаясь остановить поток тёплой крови, хлынувший из раны.

Её руки, прикосновения, запах, голос, кружащийся вокруг меня, нёс в себе отголоски отчаяния, и что-то ещё. Тоску? Что это за чувство?

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, а когти были выпущены. Они впились в твёрдую кожу моих ладоней, вызывая кровь.

— Спокойно..., — сказал генерал на заднем плане, но я едва расслышал его. Я нуждался в ней. Видеть её, вдыхать сладкий аромат. Но что, десять адов, я мог сделать, когда был в таком состоянии? Я глубоко вздохнул и… ничего.

Внезапно у меня перехватило дыхание. Я пытался, но просто… не мог. Мышцы груди отказывались двигаться. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Казалось, что я тону. Что не так?

— А вот и твоя диафрагма, — сказал медик таким спокойным голосом, что мне захотелось вонзить когти в его горло. — Как интересно.

— Медик делай свою работу.

— Да, да, я этим занимаюсь. Расслабьтесь, Командующий. Тариус ты не сможешь дышать, так что я машины будут делать это за тебя.

Что-то странное и колючее ползло по моей груди, шее, челюсти, меняя форму, приобретая форму, когда оно окружало мой рот и нос. Я знал, что это такое. Полуразумные машины, управляемые медиком. Гибкий металл. Частичка таинственной души корабля, зарывшаяся в мою живую плоть. Я знал, что не должен бояться, но паника все равно пришла, вторгаясь в каждую частичку сознания.

— Не бойся, Тариус, — грохотал генерал на заднем плане. — Он все исправит, — мягко, но настойчиво машина просунула свои тёмные щупальца между губ.

— Извини, коммандер, — сказал медик, хотя его тон был совсем не извиняющимся. — Ты переживёшь это. Мне просто придётся на некоторое время превратить тебя в монстра. А вот и успокоительное!

Если бы я не испытывал сейчас агонию, то почти подумал бы, что голос медика звучит радостно. В глазах у меня потемнело. Я размахивал руками и отчаянно боролся с нахлынувшей темнотой… Но в конце концов она поглотила меня целиком.