Глава 14

На этот раз путешествие на корабль заняло гораздо больше времени. Как только мы вошли в холодное, безмолвное пространство корабля, синайцы отвели меня в небольшую комнату в задней части корабля и указали на капсулу, в которой находилось гнездо из одеял.

Они дали мне воды и твёрдые, студенистые батончики, пахнущие чем-то средним между сушёным рыбным бульоном и морскими водорослями. Чувствуя лёгкую тошноту, я завернулась в одеяла, просто желая на мгновение отключить свой мозг. Изнеможение охватило моё тело, и следующее, что я помнила, было то, что моё сознание погружалось в темноту.

Когда я снова проснулась, мы уже добрались до места назначения. На этот раз воины не отвели меня в уютно обставленное помещение, в котором я побывала в прошлый визит. Вместо этого мы вошли в похожий на пещеру причальный отсек, который был темным, пустым и величественно жутким. Я шла мимо рядов гладких черных кораблей, которые были идентичны тому, на котором мы только что прилетели.

Свет здесь был настолько тусклым, что поначалу я едва могла различить фигуры синайских воинов, но мои глаза быстро привыкли к полутьме и тишине. После погружения в шумную колониальную жизнь людей – почти полная тишина была ещё более поразительной... и дезориентирующей.

На самом деле, я даже не знала, была ли я на том же космическом корабле, что и в прошлый раз. Все выглядело так же - тёмные коридоры, черные как смоль стены, жуткие синие огни, торжественные лица синайцев, марширующие мимо. Но все это было слишком чужим, странным и запутанным, и никто не отвечал на мои вопросы.

Где Тариус? С ним все в порядке? Я несколько раз требовала сообщать мне новости о нём, но воины, сопровождающие меня, ничего не говорили. Если бы ситуация не была такой ужасной, я бы высказала высокомерным голубокожим придуркам своё мнение.

С тихим раздражением я поправила мягкую ткань своего халата-кимоно, туже обтягивая его вокруг тела. Один из синайцев был достаточно внимателен, чтобы подать мне халат, как только мы поднялись на борт спасательного корабля. Конечно, для этого им потребовалось увидеть мои стучащие зубы и посиневшие губы, но, по крайней мере, они заметили, и за это я была им глубоко признательна.

Мои руки все ещё были покрыты засохшей черной кровью Тариуса, и запеклась под ногтями.

— Вставай, — рявкнул один из моих охранников, его голос был холодным и настойчивым. Теперь, когда мы были в безопасности на борту - он снял свой черный шлем. Его светлые волосы были подстрижены в строгом военном стиле. Воин указал на странную парящую платформу. — Стой здесь и молчи. Мы идём к генералу.

— Генерал? — я подняла бровь.

— Тихо, — рявкнул другой воин, напряжение скатывалось с его мощного тела, как тепло от солнца. —  Ты хоть понимаешь, с кем тебе разрешили аудиенцию? Наш генерал командует самой мощной силой, которую когда-либо видела Вселенная. Он Первый Воин высшего дивизиона в наших вооружённых силах, и именно благодаря ему вы, люди, все ещё можете свободно ходить по своей собственной планете и колониях Земли. Если я почувствую хоть малейший намёк на неуважение, я ...

Я быстро подняла руки в умиротворяющем жесте.

—  Я просто пытаюсь прояснить ситуацию, вот и все. Я права, предполагая, что он хочет поговорить со мной о Тариусе? Позволит ли он мне увидеться с ним, как можно скорее?

Синайский воин на мгновение уставился на меня, его светлые брови сошлись в насмешливом выражении.

— Ты настойчива, человек, я признаю это. Конечно, благополучие нашего коммандера является нашим приоритетом. Он подставил себя под удар из-за тебя.

— Не думай, что знаешь, о чем я думаю. Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти.

Неожиданно губы воина изогнулись в улыбке. Это была холодная, напряженная улыбка, но тем не менее улыбка.

— Пошли.

Я осторожно ступила на плавучую платформу рядом с двумя воинами и ахнула, когда эта странная штука внезапно, с огромной скоростью, рванулась прочь, и одному из воинов пришлось положить руку мне на плечо, чтобы удержать от падения, пока мы двигались по бесконечному широкому коридору, вдоль которого тянулись полускрытые дверные проёмы.

Я мало что знала об инопланетной политике, империях или военных вещах в целом, но даже мне было очевидно, что эти парни высокоорганизованный отряд. Подумать только, я и большинство других людей на самом деле понятия не имели, на что способны эти синайцы.

Наконец мы резко остановились, и мне приказали сойти с платформы и пройти через широкую распахнутую дверь. Воины сохраняли молчание и выглядели торжественно. Они склонили головы и почтительно ударили себя в грудь, в знак приветствия, сжатыми кулаками.

Я остановилась. Передо мной поднималась светящаяся голубая труба, которая была примерно в два раза выше меня, заполненная голубой жидкостью. Но не вид странного инопланетного сооружения заставил мои глаза расшириться, а дыхание замереть.

Это была фигура внутри.

Я поднесла руку ко рту.

— Тариус! — выдохнула я. Не раздумывая, я бросилась вперёд и прижала ладони к замёрзшему стеклу, глядя на мужчину, который пугал, заинтриговал, взволновал, озадачил и спас... дважды. Теперь он висел в бассейне с какой-то жидкостью. Его голубовато-серебряное тело было подключено к бесчисленным обсидиановым проводам и трубкам. Руки и ноги были вытянуты и неподвижны, а растрёпанные волосы лениво плавали вокруг лица, подхваченные каким-то невидимым течением. Его поразительные золотистые глаза были закрыты.

Во сне он выглядел нереально красивым.

Но было одно очевидное отклонение, которое заставило сжаться комок у меня в животе. Грудь в том месте, где его ударили ножом, прикрывало черное пятно, похожее на кляксу. Что это... такое?

Клякса тянулась от ключицы до нижней части грудной клетки. Казалось, она была сделана из тусклого обсидианового металла. Тонкие черные трубки покачивались в жидкости, как щупальца, ползая по телу, вдоль груди и вверх по шее. На линии подбородка они соединились, образовав маску, которая закрывала нижнюю часть лица, по-видимому, доставляя кислород в лёгкие.

Меня поразило, что он был совершенно голым. Не в силах сдержаться, я изучала его тело в немом восхищении. Лишённый темной униформы, он был совершенством. Его торс и руки были идеально отточены; мускулистые и без малейшего следа жира. Любопытное созвездие шрамов украшало его тело; некоторые были неприятными и зазубренными, в то время как другие, казалось, были намеренно выгравированы в замысловатых узорах. Глядя на его большие, изящные руки, я заметила, что длинные черные когти торчат из кончиков его пальцев, угрожающе изгибаясь. С его светящейся голубоватой кожей, растрёпанными волосами и покрытым шрамами телом; с черными металлическими имплантатами, зарывшимися под кожу, он выглядел, как какой-то тёмный инопланетный техно-бог посреди многовекового сна.

 Я чувствовала очарование, печаль, беспокойство, возбуждение и беспокойство одновременно. Вид темных металлических щупалец вызвал первобытную реакцию "сражайся или беги", подобную той, которую я могла бы испытать, столкнувшись с опасным пауком или ядовитой змеёй.

Мои ладони стали липкими, сердце бешено колотилось. Обрывки воспоминаний пронеслись в голове: безликий шелианский мучитель и чувство сокрушительной безнадёжности и ослепляющей боли. Но как я могла тратить время на жалость к себе, когда этот воин был в таком плохом состоянии?!

Безжалостно, я оттолкнула это ужасное чувство, поместив его в крошечную коробочку на задворках своего сознания.

— Он гордый мужчина - айкун, — раздался сзади глубокий голос, заставив меня подпрыгнуть. — Те из нас, кто следует путём Племён, не приветствуют такого вмешательства в волю природы, но он достаточно долго служил Империи, чтобы привыкнуть к этому, и он предпочёл бы жить, чем умереть. И все же он не хотел бы, чтобы ты видела его таким; прикованным к этой машине против его воли.

Я резко обернулась.

— Тогда зачем ты привёл меня сюда?

Гнев захлестнул меня, но стиснула зубы и глубоко вздохнула. Я злилась на них за Тариуса — за то, что они игнорировали его желания и на собственную беспомощность.

— Ну, ты же хотела его увидеть, не так ли? — говоривший приподнял серебристую бровь в вопросе.

Я открыла рот… а затем снова закрыла, проглотив свои слова, осматривая синайца, стоявшего передо мной. У него были темно-красные глаза и жёсткие черты лица. На нем не было ничего, что отличало бы его от других: не было знаков отличия, только простая черная мантия поверх свободных брюк. И все же каким-то образом я знала, что он был боссом всей этой инопланетной организации.

Как и Тариус, он излучал спокойную силу. Странное ощущение нахлынуло на меня; возникло странное желание отдать честь, поклониться или сделать что-нибудь, чтобы признать его власть. Почему у меня возникло ощущение, что этот парень может либо раздавить, как таракана, либо сделать самым защищённым видом во всей вселенной?

— Хотела, — выпалила я. —  Что теперь будет? Будет ли он...?

— Жить? Конечно! Он, такой же стойкий боец, как и любой из нас. Смерть преследовала его уже много раз, и он почти наверняка умер бы, если бы не мой медик и его тайное умение обращаться с машинами.

Глубокий вздох сорвался с моих губ.

— Значит, он будет жить, — я почувствовала облегчение. Но будут ли какие-либо долгосрочные последствия?

— Ты задаёшься вопросом, будет ли он каким-либо образом недееспособен, будет ли он страдать? — генерал изучал меня с безэмоциональным выражением лица.

— Я бы этого не хотела, — я чувствовала, что это все моя вина. В конце концов, нападавший пришёл за мной, а не за ним… верно?

— Даже медик не может предсказать, что произойдёт после завершения операции, но он сделает все возможное, чтобы вернуть Тариусу основные жизненно важные функции, и я уверен в его способностях.

— Почему это произошло? Нападение… всё… Я не особенная. Я не отличаюсь от тысячи других женщин на планете.

Генерал все ещё смотрел на меня, заставляя нервничать.

— Это, человек, очень уместный вопрос. Почему тебя выделили? Это мог быть простой удар из мести, или может быть что-то ещё, но мы узнаем. Особенно теперь, когда ты наша.

По моим щекам разлился жар и ужасное чувство беспокойства охватило меня при понимании последних слов. Ты наша.

Часть меня хотела сражаться. Другая половина хотела сдаться. А присутствие всех этих больших, пугающих инопланетных мужчин вокруг меня мешало мыслям.

— Тариус повидал во Вселенной больше, чем ты или даже я, — продолжал Генерал, пронзая взглядом. — Он не из тех, кто принимает поспешные решения, даже когда им движут силы, находящиеся вне его контроля. Он никогда не опозорит тебя, Антлия. Он будет недоволен, что я привёл тебя сюда, чтобы ты смогла увидеть его таким, но я хотел, чтобы ты поняла.

— Что именно я должна понять?

— Во-первых, у нас есть враги, и они нанесут жестокий и неожиданный удар, потому что, они тоже синайцы, и мы нанесли им большое унижение. Во-вторых, что мы не всемогущи. Мы подвержены ошибкам, но мы используем все имеющееся в нашем распоряжении оружие и будем сражаться насмерть, чтобы защитить то, что принадлежит нам. В-третьих, что он, Тариус, мой друг и товарищ, которого я очень уважаю, без раздумий поставил свою жизнь под угрозу… ради тебя.

Десятки вопросов проносились в моей голове. Первым побуждением было перейти к обороне, но я проглотила эти слова и заставила себя снова посмотреть на грозного синайца.

— Теперь я в два раза больше обязана ему жизнью.

— Ты ничего ему не должна. Что мне нужно знать, человек, так это то, открыта ли ты для будущего, которое унесёт тебя на много галактик от того, что ты всегда знала.

Я не ожидала такого и растерянно заморгала, не понимая. Увезти за много галактик? О чем он говорит? Я не могу покинуть планету. Не после того, как я так усердно работала, чтобы создать что-то из ничего. Что во мне такого особенного? По какой-то причине я вспомнила женщину и пугающего синайского воина, которого был её парой. В голове у меня пронеслись очевидные мысли.

— Он пришёл ко мне в ресторан не потому, что хотел провести расследование. Он мог приказать любому из своих людей сделать это за него. Он хотел…

— Тебя.

— Слишком быстро, — прошептала я, качая головой. Как он вообще мог решиться на такое?

Глаза синайского генерала сузились.

— Поверь мне, у тебя не было бы таких сомнений, если бы он добился своего. Но теперь мы столкнулись с неожиданной реальностью. Мой коммандер переживёт операцию, но без тебя он может не пережить того, что последует за этим.

— Я не понимаю.

— Его поразила Брачная Лихорадка, Антлия. С тех пор, как его тело узнало твоё, он постоянно в состоянии повышенного возбуждения. Чем дольше он остаётся неудовлетворенным, тем хуже становятся симптомы. Головные боли усиливаются. Голод становится невыносимым. Агрессия разрушает все рациональное мышление. Его чувства обострены до такой степени, что каждый громкий и пронзительный звук становится мучительной пыткой. Если оставить его гореть слишком долго, лихорадка сведёт его с ума. Его метаболизм ускорится ещё больше. Есть шанс, что он может умереть.

Потрясённая и испуганная, я медленно покачала головой.

—Т-это даже не имеет смысла. Зачем вообще нужен такой процесс?

Генерал едва заметно пожал плечами.

— В более дикие времена это явно давало нашему виду какое-то преимущество в выживании. Теперь, возможно, это снова спасло нас. Если бы не Лихорадка Спаривания, я бы никогда не обратил внимания на Землю и её космические колонии.

У него тоже была лихорадка?

— В этом редком случае Лихорадка Спаривания может оказаться спасением для Тариуса. Он потерял сердце, лёгкие и основные сосуды. Он все ещё борется с остатками смертельного токсина. Мой медик даст ему новые органы... но даже с помощью нанитов они могут не заработать, если его исцеление не будет значительно ускорено. Вот почему медик будет манипулировать его биологией и ускорять Лихорадку Спаривания.

— Чтобы он быстрее заживал. Но из того, что ты мне рассказываешь, это будет опасно, не так ли?

— Это его единственный шанс на жизнь. Тариус - воин, исключительно опытный. Без истинного сердца его жизнь была бы значительно сокращена. И я его знаю. Он скорее умрёт, чем будет влачить неполным существованием. Он рискнул бы жизнью для того, чтобы снова быть в состоянии защитить тебя.

Я думала, что поняла.

— Для вас, синайцев, всё или ничего, не так ли?

Генерал улыбнулся, обнажив клыки.

— Возможно, ты понимаешь нас лучше, чем думаешь.

— Как вы его будете лечить?

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

Я подавила желание поёжиться.

— Мы... должны... э-э, стать парой?

— Именно. Вот почему я привёл тебя сюда. Увидеть мужчину, который объявит тебя своей. Чтобы ты поняла, — генерал нахмурился и между его бровями образовалась морщина. — Я понимаю, что обстоятельства не идеальны. Я знаю, чего ожидают человеческие женщины. У меня есть некоторый опыт общения с вашей культурой и ритуалами связывания парами. И будь уверена, я верю в принудительное спаривание не больше, чем ты или даже моя собственная пара, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы мой коммандер выжил.

Его темно-красные глаза стали жёсткими и холодными, как сверкающие гранаты, и внезапно я поняла, насколько бессильна сейчас. Бежать было некуда.

Негде спрятаться.

Эти синайцы пометили меня, и жизнь уже никогда не будет прежней. Я уставилась на светящийся синий резервуар, на эти ужасные черные провода и трубки. Они наполовину заключили Тариуса в тёмную, зловещую маску, превратив его во что-то не совсем естественное; существо из металла и плоти. Я вгляделась в его строгие черты лица, которые, по какой-то причине, выглядели слегка напряженными. Мои глаза столкнулись с горящими глазами, устремлённые только на меня. Жар смешивался с безмолвной яростью в этих золотых глубинах.

Что?

— Он очнулся, — попыталась выпалить я, но губы не двигались. Внутри резервуара его голубые руки поднялись, полностью вытянув обсидиановые когти. Тариус брыкался и размахивал руками, его мощное тело извивалось в жидкости, порождая шквал пузырьков. Он рвал трубки и провода, вырывая их из своего тела.

Генерал тихо выругался себе под нос.

— Медик, — рявкнул он.

Впервые я заметила длинноволосого медика, стоявшего в дальнем углу. Его внимание было сосредоточено на плавающем голографическом дисплее, показывающем множество сложных синих символов.

— Ему полагается успокоительное, — проворчал медик. — Этой дозы должно быть более чем достаточно, чтобы держать под контролем. Но теперь он отключил линию приёма лекарств, и ...

Генерал не дал доктору закончить. Двигаясь быстро, на ходу превращаясь в размытое пятно, он вскочил и подтянулся через край резервуара, погрузившись в вязкую голубую жидкость. Секунда и два воина боролись в синей жидкости. Пузырьки мерцали и дрожали, медленно поднимаясь на поверхность.

Это было совершенно нереально.

Ошеломлённая, я обнаружила, что медленно придвигаюсь обратно к резервуару. Я едва заметила, как двое синайских воинов шагнули вслед за мной. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем генерал обхватил Тариуса за шею. Но вместо того, чтобы заставить его остаться в резервуаре, он сильно рванул, потащив того к поверхности. Коммандер огляделся, пытаясь вырваться, его движения становились все более и более неистовыми. Но генерал крепко держал его. Золотистые глаза метались по сторонам, отчаянно ища кого-то… А потом застыли на мне.

— Я здесь, — тихо сказала я, не в силах унять дрожь в голосе. — И я никуда не собираюсь.

Это было правдой, потому что я не могла никуда пойти, и прямо сейчас, я не хотела этого.

Невероятно, но Тариус замер. Нижняя половина его лица была скрыта дыхательной маской, а глаза ещё больше выделялись, светясь с поразительной интенсивностью.

Никто никогда не смотрел на меня так раньше.

В этот момент я поняла, что имею над ним какую-то власть.

Медленно, неторопливо Тариус оттолкнул генерала. К моему удивлению, большой синаец уступил, выпустив воина из своей мощной хватки.

Тариус указал на поверхность.

Генерал кивнул.

Они выходят?

— Не думаю, что это хорошая идея, — раздражённо пробормотал медик, качая головой. — Но что я могу сделать против таких, как они? — он в ужасе уставился на синайцев.

Тариус протянул руку и сорвал прозрачную маску со своего лица, отодвинул тёмные провода и трубки, вытащив одну из своего горла и ещё несколько, которые зарылись под его кожей. Воздух вырывался изо рта эфемерным шлейфом пузырьков. Он оттолкнулся ногами, устремляясь к поверхности.

— Такой упрямый. Они все такие, — пробормотал медик, переглянувшись со мной. — Но, с другой стороны, они не достигли бы того, что имеют сейчас, если бы не были. Не нужно беспокоиться. Его жизненные показатели пока стабильны. Машины сохранят ему жизнь. Наш вид может терпеть отсутствие кислорода немного дольше, чем вы, люди.

Мощная голубая рука протянулась через край резервуара, и внезапно Тариус подтянулся и спрыгнул на пол быстрым, плавным движением. Синяя вязкая жидкость растекалась вокруг его босых ног.

Вскоре за ним последовал генерал, сбросив с плеч промокший пиджак, обнажив внушительный мокрый торс. Медик резко заговорил с генералом по-синайски.

— Нет, я безоговорочно доверяю своему коммандеру, — сказал генерал на универсальном.

Я смотрела только на синайца, бесшумно приближающегося ко мне. На мгновение страх закружился в моей груди, когда я вспомнила, что генерал говорил о Брачной Лихорадке и её опасных последствиях, но я решила держаться, чувствуя, что важно не отшатнуться от него.

Обнажённый воин теперь был так близко, что я могла протянуть руку и коснуться его. Так я и сделала, прижав пальцы к тому, что поддерживало в нем жизнь; к бесшовной черной машине, которая заняла место его сердца.

В груди не было даже следа сердцебиения.

Грудь Тариуса не поднималась и не опускалась.

Он не дышал.

Наверное, мне следовало бы испугаться, но я никак не могла испытывать отвращение к этому мужчине, даже если бы у него сейчас не было сердца. По крайней мере, ему было тепло, его кожа, несмотря на жидкость была тёплой. Одно это убедило меня, что он все ещё жив. На заднем плане медик начал приближаться к нам, но генерал сурово поднял руку, приказывая ему остановиться.

Синайский воин уставились на меня и, казалось, что золотые глаза прожгут меня насквозь.

На его лице отразилась боль. Медленно, неумолимо он поднял дрожащие руки и втянул острые обсидиановые когти. Пальцы все ещё дрожали, когда он положил свои тёплые, влажные пальцы поверх моих.

— Все шло так хорошо, пока нас так грубо не прервали. Я с нетерпением ждал возможности стать твоим учеником, — его серые губы скривились в раздражённой гримасе, и, несмотря на все странности и ужас, Таруис умудрился выглядеть очаровательно.

— У меня такое чувство, что ты не из тех, кто подчиняется чьим-либо приказам, — тихо сказала я, и слабая улыбка изогнула мои подрагивающие губы. — Ты уверен, что хочешь застрять на кухне, чистя картошку со мной?

— Я выполняю приказы, когда хочу. Я слушаю его... иногда, — Тариус кивнул в сторону генерала. — А теперь, возможно, ты второе существо во Вселенной, от которого я буду получать приказы. Я быстро справлюсь с любой задачей и, мои навыки владения ножом почти не превзойдены в Десяти Галактиках, —надменно сказал он, и я не могла понять, действительно ли он шутит или нет. — Кроме того, меня заинтриговала эта человеческая одержимость едой. Я никогда не встречал другой расы, которая посвящала бы столько времени и энергии приготовлению простой пищи.

Я скорчила гримасу, изображая ужас.

— Просто еда? Ты что, издеваешься надо мной? Еда – это всё. Ваш вид не знает, как наслаждаться едой?

— Я не понимаю, как можно получать удовольствие от простого питания. Это пища, не более того.

Я медленно покачала головой.

— Ну, тогда ты не знаешь, что упускаешь, синаец.

— Тогда тебе придётся показать мне, — он придвинулся ближе. Его губы были слегка приоткрыты, обнажая блестящие кончики клыков.

— Может быть, я так и сделаю, — я стала остро ощущать его наготу; точёные линии его груди и торса, мощные очертания рук и плеч. Мой взгляд скользнул вниз... к нелепо очерченным контурам его шести (или это все восемь?) кубикам; к стройным бёдрам и мощным ногам и неоспоримому виду его эрегированного органа, который заставил моё учащённое сердцебиение мгновенно взлететь в стратосферу. Крошечная часть меня была слегка напугана. Этот мужчина был обнажён перед своими товарищами-воинами, щеголяя бушующей эрекцией. Люди — нет, инопланетяне — наблюдали.

Я отогнала эту мысль на задний план. Почему это должно меня волновать, когда никто из них, казалось, не беспокоился? В конце концов, они были другой расой. Возможно, у них были разные представления о наготе и о том, что приемлемо в присутствии других.

Но больше меня удивила реакция тела на него. Слабое пульсирующее ощущение возникло внутри, раскрываясь, как бутон. Появилась катушка напряжения, наматывавшаяся все туже и туже, пока не стала почти невыносимой, перерастая в потребность. Быть с этим воином.

Неужели, он тоже это чувствовал?

Я никогда раньше не испытывала такого возбуждения, и боялась потерять контроль прямо здесь и сейчас. Перед всеми этими наблюдателями —генералом, медиком, молчаливыми и бесстрастными воинами я должна была бы чувствовать себя совершенно неловко, но мне было все равно.

— Это далеко от идеала, — сказал Тариус, и его голос напрягся, когда он погладил меня по щеке кончиками пальцев, посылая электрическую дрожь по спине. — Для такого человека, как ты, для того, через что ты прошла, это слишком быстро и неожиданно. Мой план состоял в том, чтобы проникнуть в твоё существование, медленно соблазнить тебя, как это принято у людей, но, разве Вселенная когда-нибудь позволит нам осуществить планы? — он поднял серебристую бровь. — Я бы даже преуспел в этом.

— Не будьте слишком самоуверенны, коммандер, — прошептала я, голос дрогнул от неожиданных эмоций. — Ты не можешь просто появиться и завладеть всей моей жизнью.

— А я не могу? — он убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. —Я хотел бы дышать прямо сейчас, потому что я хочу вдохнуть тебя, но пока придётся обойтись этим.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Его руки обвились вокруг талии. Его напряженный мужской орган слегка задел нижнюю часть моего живота, одновременно его язык скользнул между губ, раздвигая их.

На мгновение я была в полном и абсолютном шоке, и это было потрясающе! Я позволила ему поступать по-своему, наслаждаясь тем, как он взял себя в руки, такой уверенный в себе, но нежный.

Я ощутила вкус специй, сладости и намёк на темноту — пепел, дым и лёд. Я выгнула спину от наслаждения. Из горла вырвался глубокий стон, когда его пальцы пробежались по моим волосам. Его грудь, с черным металлом в районе сердца, прижималась к моей груди, дразня торчащие соски сквозь тонкую ткань одежды. Наконец, я ответила, захватив его нижнюю губу между своих, найдя его язык, почувствовав кончики клыков, становясь все более и более опьянённой его подавляющим присутствием.

А затем, внезапно, он ушёл, оставив меня со своим послевкусием и невыполненным обещанием, горящим в его золотых глазах.

— Это все, что я могу сейчас вынести, — прошептал он напряженным голосом. — В противном случае, ты наверняка убьёшь меня, Антлия. И мы бы не хотели этого сейчас, не так ли? — у него вырвался мрачный смешок. —Сейчас мне нужно пойти и привязаться обратно к этим проклятым машинам, потому что, как бы ни было заманчиво умереть в твоих объятиях, я предпочёл бы продолжить этот разговор, когда снова стану целым и полностью живым.

Голос Тариуса дрогнул и все его тело задрожало. Его черты исказились в гримасе боли, так быстро скрытой, что я едва не пропустила это.

— Иди и постарайся немного проветрить голову, Антлия. На этом корабле есть целая зона, которую тебе разрешено исследовать. На самой нижней палубе есть даже небольшой бассейн, — его глаза стали жёсткими, когда он бросил взгляд в сторону моих охранников. — Всё, что ты потребуешь, всё, о чем ты попросишь... это будет исполнено.

Руки в черных перчатках отсалютовали в тени.

— Тариус…, — я обеспокоенно коснулась его щеки. Кожа была чуть темнее, чем раньше, и прохладной на ощупь. Синаец сделал шаг назад, покачиваясь на ногах. Его веки затрепетали, взгляд стал рассеянным.

Я двинулась вперёд, как будто хотела поддержать его, но внезапно генерал оказался позади Тариуса, подхватил его на руки и с лёгкостью потащил свой безвольный вес обратно к танку.

 — Ему пора возвращаться, — спокойно сказал он, когда Тариус полностью потерял сознание. — Теперь, возможно, ты понимаешь немного больше из того, что я сказал, — он оглянулся через плечо на охранников. — Отведите её в комнаты и убедись, что она получит все, о чем попросит - в разумных пределах.

Охранники материализовались по обе стороны от меня.

— Идём, человек, — тон одного из воинов был немного мягче чем в прошлый раз. — У тебя будет шанс уладить с коммандеров все, как только он поправится.

Я уставилась на пришельца, румянец смущения вспыхнул на моих щеках. Что это за внезапное хорошее настроение?

Другой стражник что-то пробормотал себе под нос по-синайски. К моему удивлению, его голос звучал завистливо, но мягко.

— Обещай, что расскажешь мне, как только у тебя появятся какие-нибудь новости о нем, — я оглянулась через плечо, украдкой бросив последний взгляд на Тариуса.

Я окинула взглядом его изящные черты, теперь спокойные и расслабленные, взъерошенные влажные волосы, мощное, но повреждённое голубое тело, на которое опускались черные щупальца, готовясь втянуть его обратно в свои тёмные инопланетные объятия.

Я должна верить, что он в хороших руках и скоро поправится.

Когда я направилась к выходу, взгляд медика метнулся ко мне, изучая прищуренными глазами, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

— Интересно, — вот и все, что он сказал, намеренно произнеся это слово на универсальном, чтобы я могла понять.

А затем меня увели в тёмные коридоры, оставив неудовлетворенной, желанной, безумной и отчаявшейся, задаваясь вопросом, что, медик имел в виду под этим.