Глава 21

Добравшись до медицинского отсека, я увидела Тариуса, помещённого в светящийся синим светом, резервуар с подключёнными черными трубками по всему телу.

Медик стоял перед множеством сложных голограмм, пристально вглядываясь в поток данных с неразборчивыми синайскими символами.

Я едва могла оторвать взгляд от Тариуса в аквариуме с жидкостью, настолько, что поначалу не заметила очевидного. Генерал поманил меня в сторону. Его глаза метнулись к верхней части резервуара.

Я проследила за его взглядом... и ахнула.

В голубой жидкости, в прозрачной яйцевидной капсуле, заполненной жидкостью плавали сформированные сердце и лёгкие, дополненные сложными разветвлёнными кровеносными сосудами. Легкие были светло-серого цвета, а сердце… Оно было совершенно черным. И оно билось.

Ба-бамп. Ба-бамп. Ба-бамп.

— Это… его? — прошептала я.

Как ужасно. Как красиво и невероятно.

— Да. Теперь смотри внимательно, Антлия. Вероятно, во Вселенной больше нет никого, кто мог бы воскресить кого-либо от смертного яда Безмолвного.

Меня поразило, что этот странный, пугающий инопланетянин, который, вероятно, мог бы уничтожить всю Землю и её колонии, заботился о своём друге настолько, что он все это время следил за происходящим. У меня возникло ощущение, что рядом с этим мужчиной никогда и ничего не происходило случайно.

Встреча в коридоре, купание в бассейне, вся эта история с Брачной лихорадкой… я действительно не понимала этого, но знала, что помимо того, что Тариус был невероятно возбуждён и напряжен, это каким-то образом должно было ускорить его выздоровление.

И каждый раз, когда мы встречались, лихорадка становилась все сильнее. Измучивая его... и меня.

С какой целью?

Это было почти так, как если бы все это было спланировано таким образом. Я чувствовала себя крошечной фигурой на шахматной доске. Если бы все это было частью плана по спасению жизни Тариуса, то я с радостью согласилась бы.

Я скользнула взглядом по лицу коммандера. Его глаза были закрыты, а выражение лица было безмятежным. Пряди черных волос развевались вокруг его лица, образуя ореол.

На заднем плане быстро и бесшумно работала команда синайцев, которую возглавлял серьёзный медик. Никто из команды не говорил, кроме него, отдававшего мягкие команды на своём мелодичном инопланетном языке. Его волосы были собраны в аккуратный пучок на макушке, и он был одет в простой черный служебный костюм вместо своей обычной развевающейся мантии. Он быстро надел странную пару очков-линз, которые вспыхнули ярко-синим, а затем потускнели до черного.

Голо-линзы?

Как танцоры в какой-то тихой, зловещей постановке, команда плавно двигалась вокруг него; извлекая странные предметы, расставляя вещи по местам, перехватывая потоки данных.

Я почувствовала себя здесь незваной гостьей, и я была напугана.

— Не бойся, — мягко сказал генерал. — Я слишком хорошо знаю Тариуса. Он слишком упрям, чтобы умереть. Пойми одну вещь, Антлия. Теперь, когда он нашёл тебя, он не отпустит ни за что во Вселенной, но с ним ты будешь в полной безопасности.

Он сказал это с такой непоколебимой уверенностью, какая могла быть только у этих инопланетян.

Я зачарованно смотрела, как медик надевал пару перчаток, которые выглядели так, словно были сделаны из тех же странных живых волокон, которые пронизывали стены и двери корабля. Он поочерёдно касался светящихся мониторов, подключаясь к ним, и разговаривая с ними, как если бы они были живыми.

Наконец-то, он сел в кресло с высокой спинкой и закрыл глаза, сделав глубокий вздох. Кресло сдвинулось, обернув черные завитки проводов вокруг рук и груди медика, который в миг стал серьёзным. Растрёпанные волосами подчёркивали тонкие черты и обсидиановые рога, что делало его похожим на персонажа из какого-то фантастического голофильма.

Он издал тихий приказ.

Слабые голубые огоньки погасли.

Нас поглотила тьма.

— Что происходит? — прошипела я, стараясь успокоиться.

— Для такого рода сложных процедур медик предпочитает работать при естественном освещении, — пророкотал генерал. — Наш вид света.

— Темнота, — прошептала я. — Вы действительно можете видеть в темноте?

— Да.

— Спасибо, что пытаешься успокоить меня.

— Моя пара дала бы мне то, что она называет "нагоняй", если бы я не смог развеять твои страхи. Мне не нравится её гнев, и я не хочу столкнуться с гневом Тариуса. Я подозреваю, что он будет очень воинственным, когда очнётся.

У него есть человеческая пара? Вот с кем я хочу встретиться.

— Воинственным? О чем ты говоришь ...

— Тише, медик погружается.

Я не знала, что это значит, но строгий тон синайца не допускал возражений, поэтому я замолчала. Единственное, что я могла слышать, это свист жидкости в стазисном резервуаре, время от времени прерываемый тихим бормотанием медика.

Но потом даже он замолчал, погружая нас в тишину.

Я не знала, как долго мы простояла так, прислушиваясь, ожидая, надеясь… Это могли быть минуты или часы. Незнание было хуже всего.

Что-то блеснуло в темноте; резкий синий луч света.

Какой-то... лазер?

Он вспыхивал снова и снова, отбрасывая слабый голубой свет по комнате, показывая проблески сцены, как из фильма ужасов — прекрасное тело Тариуса разорвано на части, его грудная полость раскрыта, масса спутанных органов плавает в стазисной жидкости, которая стала темной и мутной.

Полный кошмар.

И среди всего этого хаоса пара длинных, похожих на щупальца рук двигалась в резервуаре, их похожие на пальцы выступы простирались, как паутина, прикрепляясь к органам и сосудам, закрепляясь на искалеченном теле Таруиса.

К горлу подступила тошнота, но я не обратила на это внимания.

Пожалуйста, выживи, Тариус.

Я должна была держать себя в руках, ведь, когда Тариус проснётся, я буду рядом с ним.

Стало очень холодно, как будто мы находились в леднике.

Свист, свист.

Приглушенный крик разорвал тишину. Это был его голос.

Страх и облегчение закружились в моей груди.

Он был жив и ему было больно.

Меня охватило желание броситься к краю резервуара, но мощная рука генерала сильно сжала плечо.

— Подожди, — приказал он.

Крики становились все громче.

Медик прошептал проклятие.

Ужас наполнил меня. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной, даже когда меня держали в плену шелианцы.

Раздался отчётливый треск, за которым последовало ещё несколько трескучих звуков.

Что это такое? По какой-то причине я подумала о том, что так хрустят переломанные кости.

Красный огонёк на мониторе быстро мигал, а стазисный резервуар стал мутно-черным. Я не могла разглядеть, что творится внутри жидкости.

Внезапно медик издал торжествующий крик.

— Я гений, — усмехнулся он, переключаюсь обратно на универсальный.

— Операция завершена? — спросил генерал.

— Почти. Включите свет.

Холодный синий свет немедленно залил комнату, позволяя мне впервые ясно разглядеть резервуар.

Тариус был внутри. Жидкость в резервуаре вернулась в своё первоначальное чистое состояние, позволив мне смотреть на него. Он свернулся калачиком в позе эмбриона, и, насколько я могла видеть, его тело было совершенно целым и невредимым, его голубая кожа мерцала в искусственном свете. Имплантат из черного металла исчез, и теперь его заменила гладкая голубая кожа.

Он был жив, но что-то в нем было не так… 

Волосы Тариуса стали длиннее. Намного. Черные локоны закружились вокруг его головы, образуя призрачную корону. Если бы действовала сила тяжести, его волосы доходили бы по крайней мере до середины спины.

И… у него были рога.

Это были не просто обычные маленькие бугорки. Это были настоящие рога; длинные, изогнутые, обсидиановые, делающие его похожим на какого-то дьявола, впавшего в многовековую спячку.

Моё сердечко пропустило удар.

Какое значение имели эти рога? Почему у одних синайцев они были, а у других - нет? И как они так быстро выросли?

Медик рассмеялся.

— Удивлена, человек? Именно так мы и должны выглядеть. И, он, оказался намного лучше, чем я ожидал.

Я была заворожена видом идеальных рог, чтобы сразу понять, что сказал медик. Это... все? Операция прошла успешно?

— Приведи его в чувство, медик, — приказал генерал.

— О, ему моя помощь не нужна, — небрежно сказал медик, когда ремни кресла начали самостоятельно отстёгиваться. Как только его правая рука освободилась, он протянул руку и снял тёмные линзы, открыв напряженный янтарный взгляд. Но в выражении его лица был намёк на озорство или это было безумие?

Тело Тариуса дёрнулось, сотрясаясь сильной дрожью. Он сильно ударил ногой и потянулся, срывая дыхательную маску с лица. Его движения не были движениями человека, который был сбит с толку или бредил. Они были быстрыми, точными и целеустремлёнными. Он точно знал, что делает.

— Просто, чтобы ты знала, я залил его организм феромонами, которые я создал из частиц твоего запаха, — медик посмотрел на меня, а его золотистые глаза озорно прищурились.

— Ч-что это значит?

— Биологическая реакция, — медик небрежно махнул рукой. — Товя биологическая подпись… твой запах… маленькие белки феромонов, которые прикрепляются к рецепторам и превращают его в безмозглого дикаря, потому что он настроен только на тебя… Признаюсь, я вывел Лихорадку далеко за пределы её нормального развития. Реакция исцеления была, мягко говоря, впечатляющей. Видишь рога, а длинные волосы? Это эквивалентно… ах, примерно за один земной год исцеления. Поразительно видеть такое количество клеточного оборота за такой короткий промежуток времени. Впечатляет, не правда ли? И теперь нам придётся иметь с ним дело… ну, если быть точным, тебе придётся иметь с ним дело. Сейчас он будет немного не в себе. Но не пугайся. Он не причинит тебе вреда.

Он…не причинит мне вреда…

Тариус сделал быстрый, мощный взмах руками, подтягиваясь к поверхности резервуара.

— Ты женат? — я, прищурившись, посмотрела на медика.

— Я выгляжу так, будто у меня есть время для спаривания? У меня есть важная работа, — медик фыркнул.

— Я уверена, что ты скажешь другое, когда тебя охватит лихорадка, —пробормотала я с долей язвительности. —Тогда ты не будешь так пресыщен, играя в бога со всеми нами.

Свист разорвал воздух.

Голубая жидкость плескалась о стенки резервуара, когда Тариус подтянулся и перелез через край.

Никто не сделал попытки перехватить его.

Глухой звук, раздался в полной тишине, когда он упал на пол, синяя жидкость растеклась вокруг него. Влажные, скользкие и мерцающие волосы свисали на его плечи, прикрывая грудь.

При виде его рогов у меня слегка закружилась голова, но я не могла оторвать от них взгляда. Я не могла оторвать взгляда от Тариуса. Он был совершенно обнажён; его голубая кожа была безупречна, точёные мышцы напряглись, когда он поднялся во весь рост. Его тело сияло. Тот факт, что он был голым, должен был показаться странным, но никто не обратил на это внимание.

Тариус закрыл глаза и сделал глубокий, прерывистый вдох.

Когда он снова открыл их, то смотрел куда угодно, только не на меня. Это было почти так, как если бы он намеренно пытался избежать столкновения с моим взглядом.

Почему? Разве он не хочет увидеть меня?

Он встретился взглядом с медиком… и превратился в сверкающее голубое пятно, бросившееся к тому, схватив за горло.

Выпучив глаза, медик закашлялся. Когти Тариуса впились ему в шею, вытягивая струйки черной крови.

Всерьёз опасаясь, что коммандер действительно может убить медика, я придвинулась вперёд, но большая рука генерала снова легла мне на плечо.

— Подожди. Дай ему время. Он сейчас сам не свой, но он не убьёт его. Они разберутся между собой.

— Хорошо. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Хотя это несправедливо по отношению к вашему врачу. Или вы часто используете врачей в качестве боксёрской груши?

Я неохотно отступила, чувствуя лёгкое раздражение. Как они все могли относиться к этому так небрежно, как будто вспышки ярости, вызванные лихорадкой, и угрозы смерти были обычным явлением?! Эти пришельцы… они сумасшедшие.

Всего одной рукой Тариус поднял медика в воздух и фактически удерживал его там в течение нескольких секунд.

Насколько он был силен на самом деле?

— Что ты со мной сделал? — его голос был глубоким и хриплым, как будто он говорил впервые за целую вечность.

От этого звука у меня по спине пробежала дрожь.

— П-отпусти меня, а потом мы поговорим, — прохрипел медик. — Это Лихорадка, из-за которой ты хочешь убить меня. Остуди свой гнев, коммандер.

— Тариус, — мой голос прозвучал едва слышно, как шёпот. —Не убивай его.

Должно быть, он услышал меня, потому что медленно опустил медика на ноги и ослабил свою смертельную хватку.

— Говори.

Медик вытер струйку крови на шее, превратив её в тёмное пятно.

— Я сделал тебя совершенным, —сказал медик устрашающе спокойно. — Ты, вероятно, первое существо во Вселенной, которое вернулось после поцелуя смерти Безмолвного. Мне пришлось манипулировать твоей биологией далеко за пределами того, что даже мы знаем, но ты все ещё здесь, не так ли? Ты должен быть благодарным мне, коммандер.

Пальцы Тариуса дрогнули. Его когти блеснули в темноте. Он закрыл глаза и замер.

Воздух стал напряженным.

Я видела, как выбор отразился на лице Тариуса. Уголки его глаз напряглись. Он весь дрожал. Казалось, он был всего в одном ударе сердца от того, чтобы потерять контроль.

Я даже представить себе не могла, на что была бы похожа его гиперзаряженная Лихорадка Спаривания, но если то, что я чувствовала, было лишь частью того, что он переживал, то сейчас он, должно быть, в полном аду.

— Не сходи с ума прямо сейчас, я жду тебя, — прошептала я себе под нос, уверенная, что он прекрасно меня слышит.

Он остановился и сделал глубокий вдох… И все ещё не осмеливался взглянуть на меня.

— Ты сделал больше, чем это, — его голос был низким и опасным, взгляд был прикован к медику. Тариус оглянулся через плечо, встретившись взглядом с генералом. — И на этот раз твоё вмешательство было заметным.

— Ты знаешь мои методы. От тебя бы это не ускользнуло. Ты либо предпочёл проигнорировать это, либо согласился с этим, — генерал пожал плечами.

— Я знаю тебя достаточно долго, мой друг, — клыки Тариуса сверкнули, его голос надломился. — И я знаю, что ты достаточно мудр, чтобы оставить нас прямо сейчас.

— Да, — генерал сделал знак руками.

Медицинская бригада немедленно вытянулась по стойке "смирно" и начала покидать помещение.

— Сейчас он здоров, как настоящий казаджик, и, вероятно, более опасен, — сообщил мне медик, быстро собирая различные инструменты.

— Больше нет необходимости в наблюдении за моими жизненными показателями, — Тариус бросил на него злобный взгляд.

Страх промелькнул на лице медика, когда он поспешно выходил из комнаты.

Генерал ушёл последним. Он не сказал ни слова, бросив на Таруиса и меня понимающий взгляд, низко поклонился. Затем исчез в темноте, оставив нас наедине.

Я не могла пошевелиться, как если бы мои ноги приклеились к полу. Я чувствовала себя оленем, попавшим в ловушку в свете фар.

Тариус медленно поднял глаза, и я смело встретила его сверкающий янтарный взгляд. Он сделал шаг навстречу, не произнося ни слова.

Мне тоже не хотелось нарушать молчание. Я хотела насладиться этим мгновением. Оно было слишком вкусным.

Тариус стоял всего в нескольких сантиметрах, слегка вздрагивая от потоков холодного воздуха, обдувающего его мокрую кожу. И, не только. Все его тело дрожало от сдерживаемого желания, которое было так отчётливо видно. Он был, как провод под напряжением; опасный и непредсказуемый.

Я впитывала глазами каждую мельчайшую деталь. Медленно, осторожно я протянула руку и положила на левую сторону его груди…

Ба-бамп.

И почувствовала, как бьётся его новое сердце.

Ба-бамп.

Сильное сердце.

Кожа Тариуса была слегка прохладной на ощупь. Его грудь поднималась и опускалась в привычном ритме.

Он переплёл свои пальцы с когтистыми кончиками с моими, наклонившись вперёд так, что его тело тесно прижималось ко мне.

Другой рукой я коснулась его лица, заправив длинную прядь волос за голубое заострённое ухо.

— Вот каким ты должен быть, — прошептала я охрипшим от эмоций голосом. — Я не знаю, почему у твоего вида не у всех есть рога. Они... тебе идут.

Синаец прижал палец к моим губам, останавливая карусель диких, бессвязных мыслей.

— История с рогами длинная и.… сложная, — слова прозвучали напряженно и хрипло. — Но они мои, и только ты можешь прикоснуться к ним.

— Можно?

— Пожалуйста, — он наклонился вперёд, опустив голову.

Я протянула руку и осторожно обхватила пальцами его левый рог. Он был на удивление тёплым на ощупь и мягче, чем казался; поверхность казалась бархатистой под кончиками пальцев. Очарованная, я провела пальцами вверх и вниз по его изогнутой длине.

Тариус напрягся. Длинные ресницы затрепетали. Тихий, дрожащий вздох сорвался с его губ.

Ха. Ни за миллион лет я не ожидала такой реакции.

— Они... чувствительны?

— Да, — прошептал он.

— Когда я ... делаю так..., — я провела пальцами взад и вперёд. — Это доставляет тебе… удовольствие?

— Да.

Не в силах сдержаться, я погладила другой рог, вызвав у Тариуса тихий рык. Я начала двигать пальцами вверх и вниз, немного быстрее…

Рыки удовольствия синайца становились все громче, но он нежно перехватил моё запястье.

— Хватит, — сказал он, открыв глаза, сияющими расплавленным янтарём, прожигая мою душу насквозь.

Его клыки были полностью обнажены.

Внезапно он стал выглядеть диким, первобытным и совершенно чужим.

— Они манипулировали Лихорадкой внутри меня, Антлия. Сейчас... это слишком много для меня, — он сделал ещё один глубокий вдох. — Я.… сейчас не такой, как обычно. Я боюсь, что могу...

Он обхватил мой подбородок кончиками пальцев с когтями, немного царапая кожу. Если все, что они рассказали мне о Брачной Лихорадке, было правдой, то прямо сейчас он был опаснее, чем когда-либо. Я чувствовала, что-то внутри него вот-вот прорвётся, как плотина, готовая рухнуть.

Но я не боялась. Он никогда не причинит мне вреда.

Да и как я могла устоять перед полностью обнажённым, рогатым, длинноволосым, голубокожим инопланетным мужчиной, который обладал телом адониса и смотрел на меня глазами, в которых была вся сила солнца?

Он собирался проглотить меня, но это больше не имело значения.

Я наклонила голову, поддаваясь его ласке.

— Нет, Тариус. Это ты. Таким, каким тебя задумала природа. Я не… Я не хочу, чтобы ты больше сдерживался. У тебя нет причин делать это сейчас, не так ли?

Из глубины его существа вырвалось тихое рычание, когда он обхватил моё лицо ладонями. Он застыл, как заворожённый, смотря мне в глаза.

А потом, вот так просто… его контроль наконец-то сломался.

Я видела это так же ясно, как дневной свет; по тому, как изменилось выражение его лица. В сгновение он превратился из едва держащегося на ногах пациента в настоящего дикого инопланетного мужчину.

— Теперь ты моя, — прошептал он, заключая меня в свои объятиях и без усилий поднимая на руки, как будто я была легче перышка.

Меня окружили его тепло и аромат.

Тариус шагнул вперёд, унося меня подальше от пустого светящегося стазисного резервуара; подальше от теней и странного оборудования.

— Куда мы направляемся? — спросила я, когда мы покинули медицинский отсек.

— Подальше отсюда, — его голос был хриплым. — Не говори больше ни слова, Антлия, иначе у меня возникнет искушение взять тебя прямо здесь и сейчас.

— Это точно не было бы концом Вселенной, — прошептала я.

Тариус прижал меня к себе сильнее, припадая носом к волосам и глубоко вздыхая.

Он двигался бесшумно, прокладывая путь сквозь тени, которые, казалось, расступались перед ним, а затем собирались снова позади, как волны черного моря. Ни одна душа не пересекла наш путь, как будто вся команда решила оставить нас в покое.

Это вполне устраивало меня.

— В первый раз, когда я заявлю на тебя права, это будет не в коридоре, — прорычал Тариус, ускоряя шаг.

Ух. Моё сердце заколотилось, как сумасшедшее. Теперь синаец бежал, так, что все вокруг меня превратилось в размытое пятно.

Сейчас он был вихрем, дикой, непреодолимой силой.

Внезапно его горячие, требовательные губы прижались к моим, целуя. У него был горьковато-сладкий вкус.

Наконец, мы прошли через дверной проем и нас поглотила абсолютная тьма. Я ничего не могла разглядеть. Был только Тариус; его запах, прикосновения и жадные губы. И моё тело ожило, ожидая его прикосновений.

Тариус снова поцеловал, один, два, три раза, его язык был горячим и испытующим.

Я отвечала так же дико, желая все большего и большего.

— Это... н-нечестно, — выдохнула я. — Ты можешь видеть меня, не так ли?

— Прекрасно, — пророкотал он. — И ты так красива, что это причиняет боль.

Он снова поцеловал меня.

— Моя Антлия. Я так долго ждал тебя, — он провёл руками по моему телу, касаясь поясницы, лаская бедра.

Он прижился ко мне всем телом, и я почувствовала внизу моего живота массивную выпуклость его возбуждения. Низкий, хриплый стон сорвался с моих губ.

Тариус мягко подтолкнул меня назад, направляя, пока мы не достигли места, где темнота была не такой глубокой. Теперь я могла видеть слабые очертания его лица.

— Где мы? — прошептала я.

— Мои личные покои. Здесь нас никто и ничто не потревожит. У нас будет все время во Вселенной.

Он засунул один палец под край моего халата.

Шик.

Раздался треск, а затем моя одежда упала, открывая вид на обнажённое тело. Мои соски напряглись, когда я почувствовала прохладный воздух на своей коже. Мурашки побежали по коже.

Тариус опустился передо мной на колени и горячо прошептал что-то на своём родном языке, проводя руками по обнажённой коже, вызывая приятную дрожь.

Его когти все ещё были выпущены. Похоже, сейчас он не мог контролировать эту часть себя. Они прошлись по моей обнажённой плоти, смертельно опасные, но такие нежные. Ни разу не пустив кровь. Он ни разу не причинил мне боли.

С низким, опасным рычанием он наклонился вперёд, осыпая поцелуями живот, обхватывая мою попку своими сильными руками, притягивая ближе.

Я ухватилась за его черные, бархатистые рога, слыша, как синаец издал тихий стон удовольствия, посылая тёплое дуновение по обнажённой коже.

Очарованная, я двигала руками вверх и вниз, пристально вглядываясь в лицо Тариуса, которое было едва различимо в скудном свете. Глаза Тариуса были закрыты. Его губы были слегка приоткрыты, обнажая клыки. На его лице был написан экстаз и потребность.

Он наклонился ещё ближе, осторожно и нежно раздвигая мои ноги, утыкаясь лицом в мягкое гнёздышко между ног и глубоко вдыхая. Глубокий рокот отозвался в его груди, когда его язык высунулся, пробегая между гладкими бархатными складками.

Это было похоже на искру для разжигания, разжигающую огонь во всем моём теле. Он был тёплым, бархатистым, диким и неотразимым.

Его губы сомкнулись на теплой, пульсирующей точке, нежно посасывая, просовывая язык глубже, находя центр возбуждения. Это прикосновение заставило маленькие сверхновые взорваться в моём мозгу. Я закрыла глаза и погрузилась в чистый экстаз его прикосновений. Беззвучно извиваясь, я крепче вцепилась в его рога, притягивая к себе.

Тариус угрожающе зарычал. Я же крепче прижала его к себе. Смертоносные кончики его когтей чуть-чуть задели кожу, не причиняя боли. Он просто ласкал, описывая ими круги. Каждое прикосновение было именно тем, что мне было нужно. Он пил из меня, как будто я была последней каплей воды в пустыне; как будто я была нужна ему для поддержания самого его существования. И, в это мгновение я поняла, что отдала бы все, только чтобы быть с ним, и осознание этого одновременно пугало и волновало. Он нуждался во мне так же сильно, как я нуждалась в нем.

Он очертил крошечные круги вокруг нежного бугорка желания, двигаясь все быстрее и быстрее, наполняя восхитительным, расплавленным, невыносимым, доводящим до забвения удовольствием.

Тариус зарычал, как дикий зверь, пробегая руками вверх и вниз по моей спине, но не останавливаясь, даже когда моё тело содрогнулось от волны оргазма. Прежде чем она смогла понять это, я уже кричала на пике удовольствия.

Синаец отстранился и встал во весь рост, заключая меня в ласковые объятия. Он поддерживал, пока моё тело дрожало; я цеплялась за него всю бесконечность, мои ногти впивались в покрытую шрамами кожу на его спине. Я ничего не могла с собой поделать – мне был нужен якорь, чтобы не потерять себя. Губы Тариуса завладели моим губами в настойчивом поцелуе, и я ответила тем же, когда толчки кульминации пробежали по моему телу.

Я увидела его глаза, горящие в темноте, как угли. Глубокий, грохочущий и совершенно чуждый звук, который не мог издать ни один человек, вырвался из его груди, отдаваясь эхом во мне, когда он прижал меня спиной к гладкой, холодной поверхности.

Стекло? Я прислонилась к какому-то окну?

Сейчас это не имело значения.

Его поцелуи сводили меня с ума, а твёрдое тело Тариуса прижималось так, что я чувствовала каждый его точёный контур; чувствовала грубую, опасную силу… и его эрекцию.

Я провела пальцами по всей его длине, вызывая тихое шипение. Тариус поцеловал меня… а затем медленно скользнул внутрь. Сначала медленно, двигая своим телом взад и вперёд, полностью овладевая мной, но затем сильнее, глубже, заполняя всю меня. Я уступила его требованиям, расслабляясь и наслаждаясь ощущениями.

Мы двигались вместе, наши тела сливались воедино, мои крики смешивались с его глубоким рычанием.

Тариус снова доставил мне удовольствие. И ещё раз. Как раз в тот момент, когда я испугалась, что больше не выдержу, я снова взлетела на вершину экстаза, превратившись в желе в его объятиях.

Собственнические руки скользили вверх и вниз по моей спине, не позволяя сбежать. Я потеряла всякое чувство времени. Она чувствовала только его.

Тариус наклонился и прижался тёплыми губами к нежной впадинке моей шеи, задевая кожу своими клыками. Укол боли пронзил меня через туман удовольствия.

Он укусил меня!

Пометил.

Он собственнически погладил меня по щекам, смотря на меня ясным взглядом. Я смотрела в ответ, с трудом веря, что это дикое, потустороннее существо принадлежало только мне.

— Тариус, — выдохнула я, когда он немного смягчился, его толчки стали медленными и волнообразными. — Ты меня укусил.

— Антлия, — прошептал он, обнажая клыки. — Теперь ты моя, — он сделал паузу, мучая обещанием кульминации.

Я сама поцеловала его, на что он ответил, двигаясь быстрее, сильнее, высвобождая каждую каплю своей потребности. Сильная дрожь пробежала по его телу. Он закричал, его глубокий голос перешёл в вой. Кульминация пронзила его, и все, что я могла сделать, это схватить его за рога обеими руками и крепко держаться, чтобы выдержать этот взрыв.

Мы стали одним целым. Я чувствовала его удовольствие и удивление.

Тариус глубоко, прерывисто вздохнул и поцеловал меня. На этот раз его поцелуи были мягкими и нежными, так непохожими на те яростные, дикие.

— Повернись, Антлия, — звук его голоса немного удивил. Он снова говорил, как прежде. Держащий себя под полным контролем. Коммандер вернулся. И все же в его голосе все ещё слышался намёк на теплоту.

— Повернуться? — я была в замешательстве.

— Посмотри, — Тариус мягко высвободился из объятий и развернул меня.

Гладкое стекло, к которому я прижималась, действительно было окном, из которого открывался захватывающий вид на Вселенную. Сердце пропустило удар. Звезды были так же прекрасны, как и всегда, мерцая в холодной, опасной темноте.

А здесь я была в безопасности и тепле, хотя единственное, что отделяло нас от забвения, было толстое, прозрачно стекло. Я прильнула к мужчине, наслаждаясь теплом и силой.