Глава 7

Тариус

Я вдохнул холодный свежий воздух новой земной колонии, на которой так прекрасно сочетались экзотические тропические леса вместе с вечными снегами.

Позади меня на замёрзшей поверхности озера стоял гладкий черный крейсер-невидимка под названием "Крикс", его обсидиановый корпус резко контрастировал с чистым белым льдом и снегом.

С ясным темным зимним небом над головой и воющим ветром, треплющим мои волосы, эта сцена напомнила мне о Китире. В частности, это напомнило о плоском, бесконечном Ваале — замёрзшей поверхности огромного океана, который окружал его традиционную родину. Земли Айкунов. Как и многих воинов в бывшей синайской армии, меня забрали из семьи вскоре после совершеннолетия и назначили в одну из холодных казарм Имперского войска, где инструкторы заставили меня отказаться от семейных уз и культуры и подавить все воспоминания о прежней жизни... и о свободе. Они сбрили мне волосы, усмирили гнев и заставили носить свою тёмную имперскую форму. И медленно, но, верно, я поддался их внушению. Я знал—мы все знали, если я не подчинюсь и не буду усердно учиться, чтобы стать хорошим имперским солдатом — моя семья пострадает.

Воспоминание об этом вызвало холодный огонь в моих венах, несмотря на наслаждение от окружающей природа, и я боролся со своей головной болью, которая превратилась в тупую пульсацию в основании черепа.

— Коммандер, ты пришёл рано, — заметил Сейл, шагая по льду рядом со мно й. Другой воин-пилот пошёл с другой стороны от меня; нехарактерно тихий, босой и совершенно голый, как охотник айкуна. Очевидно, ему не терпелось поскорее войти в воду. Скоро я тоже сниму свою жёсткую официальную форму и присоединюсь к нему.

— Генерал, ничего не может с этим поделать, — сухо сказал пилот, его мягкий голос был едва слышен за воем ветра. — Всегда на шаг впереди. Кроме того, у него дома самка и отпрыски, и даже самым крутым из нас нужно отдохнуть от человеческого хаоса, потому что говорят, что детёныши могут быть маленькими ужасами. Не смей говорить ему, что я это сказал, но иногда мне почти жаль его.

Я посмотрел в сторону и увидел второй крейсер-невидимку, на этот раз вдвое больше. Я сразу же узнал «Тень», которая была кораблём, который Генерал обычно использовал для коротких путешествий.

Генерал стоял немного в стороне от корабля, глядя вниз через дыру, которую он прорубил во льду. В одной руке он держал длинную зазубренную пилу для резки льда. На нём не было ничего, кроме мягкого черного повседневного халата, который расстегнут на талии, открывая хорошо сложенную фигуру, и пару свободных брюк. Когда мы втроём приблизились, он поднял голову и склонил голову в знак приветствия.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — хрипло сказал я, подойдя к генералу. — Когда у тебя в последний раз была возможность немного порыбачить на льду? — я боролся, чтобы сохранить выражение лица нейтральным, когда новая вспышка боли пронзила моё левое глазное яблоко.

— Несколько циклов назад, на Китии, — заметил генерал, наклонившись и подняв несколько зловеще зазубренных охотничьих гарпунов, сделанных из каллидума, называемых кризен. Вид традиционного оружия айкуна вызвал у меня трепет возбуждения. Я почувствовал внезапное желание поохотиться.  — Так же, как и ты, — продолжал генерал, — я скучал по охоте, поэтому и приобрёл эти охотничьи угодья. Кроме того, я обещал своей паре свежее мясо на ужин.

— Эта область колонии теперь под нашим контролем? — я приподнял бровь. — Я думал, мы прекратили колонизацию планет, когда разрушили Империю.

— Это стратегическое приобретение. Предоплата в обмен на наши услуги. У меня сейчас есть несколько таких, — генерал бросил мне один из кризенов.

Я выхватил его из воздуха, оценив знакомый вес, когда мои пальцы обхватили обсидиановую рукоятку.

— Это резервуар съедобных видов для нашего народа; вид добычи, который мы предпочитаем, и тот, который наиболее питателен для нас. Моя пара, со всей своей мудростью, говорит мне, что все будет в порядке, если мы привлечём нечто, называемое морским биологом, чтобы обеспечить жизнеспособность земных видов, запущенных сюда человеческими колонистами.

— Логично, — согласился пилот. — Но разве она не знает, что мы контролировали численность видов по всей Вселенной задолго до того, как люди даже узнали, как это сделать?

— Более уравновешенно, менее жестоко, — добавил Сейл.

— И, возможно, нам не следует пытаться контролировать каждую вещь во Вселенной.

 — Действительно, — пророкотал генерал, наполовину забавляясь, когда бросил своим воинам по кризену каждому.

Без дальнейших колебаний Сейл сделал один, два, три грациозных шага и упал прямо в прорубь во льду, его худощавая, мускулистая фигура едва заметно всплеснула, когда он исчез под темной поверхностью воды.

— Нельзя позволить ему поймать первого попавшегося съедобного монстра, — сказал пилот, и последовал по стопам воина, войдя в воду так же бесшумно, как и его боевой партнёр. Тёмная поверхность воды покрылась рябью, а затем стала совершенно неподвижной, как зеркало.

Теперь только я и генерал остались стоять у кромки воды.

— Я надеюсь, что все идёт гладко с возвращением человеческих женщин?

 — Я убедился, что представители Федерации понимают нашу позицию. Они не будут вмешиваться.

Сначала агенты из так называемых защиты человеческих прав пытались навязать свои условия, но я быстро усмирил их несколькими дипломатически завуалированными угрозами. Я был очень хорош в таких вещах.

— Вероника и её девочки потратили время, чтобы убедить их в том, что мы не собираемся насильно спаривать самок или съесть, — я мрачно улыбнулся.

Их репутацию жестокости оказалось трудно стряхнуть, вероятно, потому что многое из этого было правдой.

— Первая группа женщин, тех, кого мы сочли подходящими - садятся на крейсер, чтобы вернуться в колонию сегодня. Остальные будут возвращены, как только они будут в хорошем физическом и умственном состоянии. Похоже, что люди сильно различаются по своей способности выдерживать психологический стресс.

— Они странный вид, — согласился генерал. — Уязвимый и в то же время сильный. Непредсказуемый. Делай то, что должен, чтобы облегчить их страхи. Что будет наиболее эффективным, так это если они будут продолжать получать визиты от наших женщин, разумеется, со всеми необходимыми мерами безопасности. Как мы обсуждали ранее, я хочу, чтобы мы создали невидимое кольцо защиты вокруг каждой из них. По какой-то причине эти конкретные женщины были преднамеренно выбраны мишенью. Есть шанс, что они снова станут мишенью, и когда это произойдёт, мы будем готовы. Относись к каждой заключённой, которую мы спасаем, как к потенциальной зацепке. Те, кто стоят за этим, думают, что могут спрятаться от нас, предоставив свою грязную работу другим, но рано или поздно мы их найдём. Наберись терпения, Тариус. Рано или поздно ты сможешь отомстить.

— Да, сэр, — прорычал я, когда образ Антлии промелькнул в моём сознании, посылая новую волну агонии через виски и копье желания прямо через живот вниз. Я уже решил, что нет смысла присутствовать, когда она будет возвращаться. Она боялась меня и не проявляла никакого интереса к моей персоне. Я же не хотел видеть её снова, пока не возьму под контроль эти проклятые симптомы.

— Ах, но у тебя проблема, Тариус, — тихо сказал генерал, его малиновые глаза видели меня насквозь.

 — Неужели это так очевидно?

— Для тех из нас, кто был там, да.

 — Тогда что, звезда возьми, я должен делать? Она выразила желание быть подальше от всего, что ей чуждо. Она боится нас. Она даже не хочет видеть наших охранников возле своего ресторана, хотя у неё нет выбора в этом вопросе.

— Ты следуешь своим инстинктам, коммандер, — сказал генерал. — Теперь у тебя нет выбора.

— А что, если она не захочет?

— Ты найдёшь способ, чтобы это заработало.

— Взять её силой? —  мои губы скривились от отвращения.

— Мы все ещё занимаемся такими вещами? Нет, — отрезал генерал, нахмурив брови. — Ты неправильно понял. Она должна быть готова, иначе это было бы бессмысленно. Есть тысяча и один способ соблазнить женщину, Тариус. Ты блестящий коммандер. Теперь перед тобой стоит задача другого рода. Найди способ.

У меня вырвалось невольное рычание, когти угрожали выскочить. У меня возникло желание с кем-нибудь подраться, и это беспокоило, потому что обычно я умел держать свои эмоции на коротком поводке.

— По причинам, которых никто из нас не понимает, наши синайские женщины больше не производят женского потомства. Мы вымирающий вид. Но теперь мы нашли вид с миллиардами репродуктивно жизнеспособных женщин, которые генетически совместимы с нами. Это решение всех наших проблем, и все же мы не торопимся. Мы даём им свободу выбора вместо того, чтобы брать их силой. Тактик во мне знает, что выгода перевешивает риск вашей стратегии, генерал.

— И все же твоя айкунская сторона не понимает причину этого решения? — генерал подмигнул мне.

— Я понимаю, что бесчестно заявлять права на женщину против её воли, и лично я не стал бы этого делать, — сказал я решительно.

— Даже если Лихорадка Спаривания сведёт тебя с ума?

— Даже если. Но когда речь заходит о таких серьёзных вещах, как выживание всей нашей расы, я не могу не думать, как бывший имперский командующий.

 Бывший генерал скрестил руки на груди и понимающе кивнул, его взгляд стал отстранённым, когда он уставился на лёд.

— Это любопытный парадокс, что мы, которые так привыкли брать все, что хотим, теперь обязаны этим хрупким существам. Позволь мне сказать тебе вот что, Тариус. Ты прав. Логичным вариантом для нас было бы размножаться в большом количестве и любой ценой. Я думал обо всех возможных вариантах, даже о том, что наши мужчины могут претендовать на женщин против их воли. Это был бы очень имперский ответ. Но когда смотришь на одни только цифры; когда думаешь, как коммандер, самые важные детали теряются. Теперь генерал смотрел прямо на меня, его алые глаза хранили спокойствие, которое могло прийти только из темноты.

— Такие воины, как мы с тобой, воспитывались на холоде, Тариус. Мы были выкованы в жестокости и закалены в насилии. Сами по себе мы не имеем того, что нужно для воспитания нашего потомства. Да, мы могли бы легко взять наших самок против их воли, но с какой целью? Мы могли бы обуздать их и заставить их принять наше семя и выносить наше потомство, но тогда наши женщины вступили бы в материнство сломленными, убаюкивая обиду в своих сердцах, и они нашептали бы злобные мечты в уши, сердца и умы наших детей, и следующее наше поколение окажется слабым и разрушительным, и весь адский цикл будет повторяться снова и снова. Вот почему Империя пала, и я не позволю этому повториться.

Я затаил дыхание. Генерал редко раскрывал так много о себе. Его мысли во многом перекликались с тем, что чувствовал я, но, как всегда, рассуждения генерала были немного глубже. Вот почему я, поклялся в верности этому синайцу. Когда правда просочилась в каждую клеточку моего существа, я почувствовал, что буря Брачной Лихорадки немного утихла.

— Видишь ли, Тариус, я думал об этом старом имперском синайском образе мышления, и я думал об этом в духе Старых Племён, и я убедился без тени сомнения, что то, что мы делаем, правильно. Дело не только в том, что они нужны нам для вынашивания и воспитания нашего потомства. Наши супруги - полная противоположность нам. Они заполняют пустоту внутри нас. Они держат перед нами зеркало каждый раз, когда мы размышляем о том, чтобы сотворить зло. Нам нужно, чтобы они были на нашей стороне.

Я вспомнил, что почувствовал, когда впервые увидел Антлию, голую, беспомощную и ужасно раненую. В тот момент я хотел сделать все, что в моих силах, чтобы спасти её. Я также хотел уничтожить всю зачуханную шелианскую расу. Не об этом ли парадоксе говорил генерал?

— У тебя интересный взгляд на уязвимость и слабость, — пробормотал он. — К сожалению, все ещё есть некоторые из нашего вида, которые сочли бы ваши взгляды отталкивающими... и смешными.

Такие синайцы все ещё существовали. Имперские лоялисты, бежавшие из Китии, когда Генерал сверг Империю. Ублюдок, который пытался купить партию человеческих женщин, был одним из них. Мы начали сталкиваться с сопротивлением в некоторых уголках Вселенной. Они появлялись во всевозможных неожиданных местах. Ходили слухи о чем-то большем; невидимой угрозе, которая в конце концов проявит себя. Теперь, как никогда, мы должны были быть настороже. Но, конечно, Генерал уже знал это.

Генерал начал раздеваться, стряхивая с плеч свой свободный кашкан, позволяя ему упасть на нетронутый белый лёд. Как и я, генерал был в отличной физической форме, на его мощном теле не было ни капли жира. Но он был более мускулистым, и, в отличие от меня, на его коже не было ни единого шрама, благодаря целебным нанитам в его кровотоке.

— Вот что отличает нас от них, — сказал он, проверяя вес своего кризена, перекатывая его на ладони. — У всех нас одни и те же первобытные побуждения. Стремление к контролю, к власти, к полному господству. Насилие - такая же часть нас, как и наша тяга к темноте. Но мы с тобой знаем, как умерить эти порывы. Насилие никогда не покинет нас, но мы можем направить его в нужное русло. Всякий раз, когда ты обнаруживаешь, что погружаешься в пучину безумия, ты должен вспомнить её. Поверь мне, это помогает, — генерал расстегнул брюки и позволил им упасть. Он поднял гарпун и направился к дыре во льду. — Не позволяй тени старой империи омрачать твои мысли, Тариус. Теперь все это ушло. Если у тебя лихорадка Спаривания, то у тебя нет выбора. Ты должен пойти за ней. Заставь её понять тебя, Тар. Мы, может, и поклялись не порабощать их, но они наши. Некоторые из них просто ещё не знают об этом.

 С этими словами Генерал бросил на меня понимающий взгляд и беззвучно скользнул в воду, исчезнув в полной темноте.

— Я уже знаю это, — пробормотал я, глядя ему вслед. Но, по крайней мере, слова генерала хоть немного помогли рассеять туман моего безумия.… достаточно, чтобы я сформулировал план.

Я вонзил свой гарпун вертикально в лёд и начал раздеваться: сначала куртка, затем нижняя туника, затем брюки, ботинки, пока я не оказался совершенно голым. Ледяной ветер шептал на моей обнажённой коже, и это было приятно; бальзам для неистовой похоти. Было приятно чувствовать себя вот так, в дикой природе, без какой-либо необходимости в доспехах или униформе. Это напомнило мне о Китире, успокаивая тупую боль тоски по дому, которая иногда всплывала. Я криво фыркнул, гадая, что бы сделала Антлия, если бы увидела меня таким.

По-видимому, люди были до смешного скромны и всегда прикрывались одеждой, даже когда они были среди друзей одного пола. Я не мог этого понять. Это было тело, с которым я родился; я гордился своими шрамами —как от битвы, так и от инициации племени — и своим телосложением, которое я оттачивал на протяжении многих циклов тренировок и сражений. Сможет ли она понять это, когда увидит мои шрамы?

Странно, но эта мысль наполнила меня лёгким предвкушением. И теперь я снова был возбуждён. Одним быстрым, яростным движением я выдернул копье изо льда и зашагал к воде. Был только один способ временно излечить мрё безумие. Я прыгнул в воду, погрузившись в холод и темноту, в абсолютную тишину.

Ледяная вода была целебной мазью. Вдалеке я заметил мелькнувшую серебряную вспышку.

Моя добыча.

Я замер и позволил себе погружаться все глубже и глубже на дно. В отличие от других, которые уплыли на охоту, я буду ждать, когда добыча сама приплывёт ко мне. И пока я наслаждался успокаивающими, похожими на кокон объятиями воды, ответ пришёл ко мне, кристально чистый... как звезды в глубоком космосе.

Я пойду к ней, и у меня все получится. Конечно, я это сделаю! Генерал был прав. В конце концов, у меня не было другого выбора.