Глава 19

Подробностей и пояснений мне не понадобилось. Вспыхнув до корней волос, я пробормотала что-то «умное» и умчалась в дом, по пути пытаясь вспомнить, сколько раз я бедного Маору за крылья щупала, трогала, а он стойко терпел это, лишь каждый раз прося больше так не повторять. Ну почему он не мог, ну… своими словами как-то это тогда объяснить? Допустим, не хотел прямо ответить — ладно-понятно, причину понять могу, но ведь можно было объяснить по-другому!

Примерно через час Мао зашел ко мне в спальню, в которой теперь не было больше ни двери, ни кровати, и по которой я носилась, как лев в клетке. Стучаться по понятным причинам он не стал.

— Пойдешь? — с порога спросил мужчина, уже переодевшись в темную, немаркую и ничем не примечательную одежду и скрыв под иллюзией татуировки от печати. А я не сразу поняла куда, но, вспомнив о каких планах он говорил до этого, утвердительно кивнула:

— Да!

— Переоденься во что-то более… простое и не забудь про артефакт, — постучав указательным пальцем по голове, намекая на мои пушистые уши, демонион сразу ушел, а я побежала в ванную комнату.

И уже через пятнадцать минут мы вальяжно, не спеша, как законопослушные граждане, выходили под руку из дома. Путь наш лежал, как я уже могла понять, в один из престижных районов, где располагались лавки и магазины для состоятельных жителей.

По пути мы с Маору обмолвились лишь парой ничего не значащих фраз, и каждый думал о своем. И я умудрилась настолько сильно задуматься — о прошлом, будущем, моей роли во всём этом, что я уже могла испортить всё будущее своим появлением здесь… В общем, не сразу я осознала, что застыла посреди улицы, а Мао настойчиво тянет меня ко входу в какую-то лавку.

— Ты идешь или здесь подождешь? — видимо, поняв, что меня только пинками можно согнать, закатив глаза, спросил демонион.

— Я… — хотела я сказать «иду», но тут меня отвлек какой-то шум. Среди гомона граждан, топота от копыт лошадей, огромных тягловых полубыков-полуящеров, стука колес телег и прочих звуков по какой-то причине именно он заставил меня обратить на себя внимание, и я попыталась вычленить его среди сотен других.

— Иди, потом догоню — махнув ладошкой в сторону лавки, решив, что пока не выясню, что это за звук, не успокоюсь, я сосредоточилась и зашевелила ушами.

— Хорошо, только постарайся не сравнять тут пока ничего с землей, — не обратив на его подколку внимание, я закружила по улице, стараясь хотя бы определить направление, откуда доносился странный звук.

И уже через пару секунд поняла, что это за шум привлек меня — плач. Детский плач. Тихие, едва слышные всхлипывания. Сразу вспомнив о детях, которых мы с Таэром спасли, а Мао приютил, заволновалась, как у них дела, и распереживалась ещё больше по поводу ребенка, которому плохо здесь и сейчас.

Подхватив юбки, чтобы не мешались, я без раздумий рванула в ту сторону, едва не сшибая прохожих. Плач становился всё отчетливее, и я бежала всё быстрее.

Добежав до угла шикарного особняка, огражденного высоким забором с острыми металлическими штырями, я юркнула в темную, узкую подворотню между забором и торцом соседнего особняка. И, не обращая внимание на грязь, мусор и нечистоты под ногами, припустила ещё.

Впереди замаячил тупик, а справа в заборе, покрытым склизким от влаги мхом, я разглядела узкую калитку и, прислонившееся к ней, какое-то крохотное тельце. Истощенное, в лохмотьях… Ребёнок плакал тихо, но так обреченно, смирившись со всем в своей судьбе, что моё сердце просто остановилось, а душа сжалась. Добежав до него, я рухнула перед ним на колени и зашептала:

— Малыш… малыш, — прикасаться к нему я боялась, но совсем не потому, что переживала за своё платье, конечно нет. Я переживала, что он ранен, и я сделаю ему только хуже и больнее. — У тебя что-то болит?

Лохматый и грязный ребенок, в каких-то рваных обносках, никак не отреагировал на меня. Свернувшись в клубочек, подтянув ножки к груди, он продолжал плакать лежа на боку, уткнувшись личиком в свои колени. Я даже не могла разобрать — девочка это или мальчик. Единственное, что смогла понять — передо мной демонион, судя по краю черной татуировки, видневшейся из-под коротких волосиков, с печатью. А ещё я разглядела красные кровоподтеки на тоненьких, худеньких ручках.

— Не бойся, я помогу тебе, — зашептала я и, протянув руку, аккуратно кончиками пальцев прикоснулась к запястью крохи, и начала по капле вливать силу в заклинание. Легкое зеленоватое облачко с черными искорками окутало сначала мою ладонь, потом стекло на пальцы и стало распространяться уже по телу ребенка. Он же, почувствовав моё прикосновение, сжался ещё сильнее и завыл, как маленький волчонок: протяжно, испуганно, разрывая мою душу на части.

Руку я не отняла, поскольку увидела краем глаза, как ссадины, царапинки и синяки начали медленно затягиваться, и продолжила нашептывать успокаивающе:

— Всё будет хорошо. Меня не надо боятся, малыш. Я здесь, чтобы помочь тебе… Кстати, хоть сейчас и не время представляться, но меня Лиэна зовут, а тебя? — поняв, что он никак не реагирует на мои увещевания, я попыталась его разговорить.

— Н-наваэ… — судя по тоненькому нежному голосочку, это была девочка, но она так и не посмотрела на меня.

— Какое красивое имя! Наваэ! — я прикоснулась пальцами другой руки к её шейке, чтобы процесс заживления пошел быстрее, однако, стоило мне только это сделать, девочка дернулась, стараясь отодвинуться от меня подальше, и я поспешно убрала вторую руку.

— Не бойся, я ведь хочу помочь…

— Не надо… оставьте меня… — перебив меня, всхлипнула она, и это царапнуло по и так натянутым нервам.

— Но почему не надо?!

— Я бесполезная…

— Да что вы все заладили! Отбросы, бесполезная… — не сдержавшись, выпалила я зло, и от этого девочка задрожала. — Не бойся. Это я злюсь на ваш мир, Наваэ. Не на тебя. Как можно злиться на ребенка?! И кто сказал тебе, что ты бесполезная? Или ты это сама выдумала?

— Хозяева… Они сказали… — её голос почему-то стал совсем тихим, и мне пришлось напрячься, чтобы расслышать, что она пробормотала.

— Хозяева? Нет никаких хозяев. И никто не вправе говорить такое не то, что беззащитному ребенку, но и вообще кому бы то ни было, — я скрипнула зубами от ярости.

— Они сказали… я не могу больше… играть с Риймэром, значит я бесполезная…

— Сами они бесполезные. Тупые гады! — внезапно заметила, что хоть царапины исчезли, и тело Наваэ принимает мою магию, но кожа у девочки почему-то продолжает бледнеть, а её голос затухать. Также я услышала надсадные хрипы. — Эй, — я нежно просунула ладонь и прикоснулась к её лбу, и в этот раз она не отпрянула, только вздрогнула, — тебе плохо? Где болит?

Лоб у девочки был покрыт холодной испариной, а температура тела примерно равна моей, и это плохо — у Маору она всегда была градусов на пять выше, и как-то он обмолвился, когда я уточнила, не жар ли у него, что с ней все в полном порядке и это норма для его расы. Значит, у ребенка температура сейчас намного ниже, чем должна была бы быть!

— Я устала, тетенька… я так хочу… спать… — прошептала Наваэ с трудом, словно проталкивая слова через горло.

— Отставить спать! — понимая, что «капель» магии не хватает, я обняла ребенка двумя руками, прижав к своей груди, не давая и шанса вырваться, хотя она уже и не пыталась отстраниться. Из девочки словно стремительно выходила жизнь. — Сейчас тетя Кошка тебе поможет, — вспомнив, как меня называли дети, которых я спасла в другом мире, я обволокла заклинанием себя целиком, чтобы тело девочки максимально впитывало ману. — Потом поспишь, а сейчас поговори со мной, прошу тебя, Наваэ.

— Тетя… Кошка? — распахнув свои ярко-голубые глазки, обрамленные густыми, черными ресницами, спросила она, и я ей улыбнулась, счастливая от того, что ребенок проявил интерес и заклинание начало ей помогать.

— Да.

— У кошек уши… — девочка поджала губки, рассматривая меня. — А у вас их нет.

— Есть. И хвост у меня тоже есть, — и мой пушистик, выбравшись из-под складок плотных длинных юбок платья, погладил её по щечке, а затем, когда она наконец немного расслабилась, перестав напоминать испуганного ежика, хвост обвился вокруг её тонюсенькой ручки.

Наваэ, увидев это, восторженно пискнула и ухватилась за него, а я, прижала её к себе покрепче и, подхватив под ножки, взяла на руки.

— Видишь? — девочка кивнула. — А ушки сейчас просто от тебя артефактом скрыты, но потом я тебе и их покажу. Если ты не заснешь. Договорились?

Я видела, что она хотела кивнуть, но бледность стремительно распространялась по всему телу. И хоть щеки её порозовели немного, но остальное, доступное моему взору, белело и словно начало коченеть.

— Я… спать… — Наваэ улыбнулась, и её пальчики разжались, отпустив мой хвост. — Очень… Но я постараюсь… увидеть уш…

Не договорив, она потеряла-таки сознание, а я, поняв, что мое заклинание, даже напитанное изрядно силой, не помогает девочке, подскочила, прижимая худенькое, невесомое тельце к себе, и побежала.

Если я не могу помочь, возможно, Маору сможет. Он демонион, и он уже знает намного больше заклинаний, чем я.

Пулей пролетев проулок, я выбежала на улицу и, добежав до магазина, в который заходил мужчина, с ноги открыла туда дверь, едва не сорвав её с петель.

— Мао! — закричала я, влетев внутрь, и мужчина, стоявший около одной из витрин с пожилым демонионом, тут же обернулся.

— Что на этот раз разрушила, моя… — не договорив, он резко замолчал, стоило ему только увидеть выражение моего лица и ребенка на руках. — Туда! — рявкнул он, указав на прилавок, и, отодвинув рукой мужчину, пропуская меня, проследовал следом.

— П-помоги ей! — взмолилась я, уложив девочку на деревянную поверхность, но не отняв рук, на которых уже полыхало черное пламя. — Сколько бы я не вливала… всё уходит словно в никуда!

— Отойди, — приказал мне Мао, и я сделала лишь шаг в сторону. А демонион приложил ладонь ко лбу Наваэ и прикрыл глаза.

— Зачем вы это сюда принесли?! — недовольным, визгливым голосом разорался продавец. — Уберите этот мусор отсюда! Немедленно!

От негодования все слова застряли у меня в горле, и я только покраснела, сжав зубы, готовая накинуться впервые в жизни на кого-то с кулаками. Маору же не сдержался и, не отвлекаясь от своего занятия, процедил:

— Ещё хоть слово, мразь, и я выбью тебе все зубы, и затолкаю их к тебе в глотку. А потом вырву ещё и твой поганый, длинный язык…

И таким тоном это было произнесено, что от страха всё внутри сжалось даже у меня…