Глава 20

Продавец сразу предпочел скрыться с глаз Маору, а я, затаив дыхание, ждала, когда мужчина хоть что-то скажет. Но секунды шли и были подобны вечности, а он продолжал молчать.

— Ты можешь ей помочь?! — в итоге продержалась я, наверное, не больше двадцати секунд. — Я вливала ману, применила заклинание… я могу влить сколько скажешь… сколько надо и…

— Мана ей не помогла бы, Лиэна, — напряженным голосом перебил меня демонион.

— Почему?!

— Мана в её случае могла бы помочь только справиться с ранами. У неё закончилась прана.

— Прана? То есть жизненная сила? Это ведь… это смертельно?! — вспомнив, что он мне вчера об этом говорил, я едва не осела на пол от ужаса.

— Да, для демонионов это, действительно, смертельный исход.

— Но неужели ей никак нельзя помочь?! — мой голос сорвался. — Я сделаю, что скажешь!

— Ты ничего не можешь…

— А ты?! — перебила я Маору.

— Не знаю, — он тряхнул головой. — Пока такого заклинания я не встречал и не думал, что подобное мне может когда-то пригодиться…

— Прошу… — ноги всё-таки подкосились, и я, ухватившись за прилавок, обессиленно прижалась лбом к руке мужчины, а из глаз потекли слезы. — Умоляю, Мао, ты ведь самый умный, помоги ей!

— Лиэна, — он медленно открыл глаза и посмотрел на меня, — кто она такая, и почему ты о ней так беспокоишься?

— Она? Не знаю. Девочка, её зовут Наваэ, — я указала в сторону дома, рядом с которым я её нашла. — Она там плакала… лежала на земле…

— То есть ты видишь её в первый раз?

— Конечно!

— И какова причина твоих слез об этом ребенке?

— Она умирает! Помоги ей!

— Это её судьба — умереть, — хмуро заметил демонион, скрипнув зубами. — Может, стоит дать ей сейчас умереть спокойно и мирно, не познав всех тягостей жизней? Хотя, как по мне, она уже более чем достаточно настрадалась. Мы отбросы, я ведь говорил тебе, что нас…

— Да какие вы отбросы?! — прорычала я зло, схватив его за отвороты камзола. — Вчера я смолчала, когда ты так о себе говорил, но более не позволю! Вы — демонионы! Вы такие же, как и все! Неважно, что вы были рождены не в браке или ещё как-то! Вы имеете точно такие же права на полноценную жизнь, как и все остальные! Понимаешь?! Отбросы только те, кто делает вас такими: лишает вас жизни, ставит печати и отнимает у вас всё! Кто считает вас таковыми! Только они отбросы! Запомни это, Маору, и чтобы я больше никогда из твоих уст не слышала, что вы какой-то низший сорт! Ты… Именно ты, Мао, можешь всё это изменить! И ты не должен… Нет! ТЫ ОБЯЗАН это изменить! И только ты можешь сделать так, чтобы каждый сам выбирал, как ему жить! — я уже не говорила, а кричала и приказывала демониону. — Стань самым сильным, злым и великим! Подчини эту планету себе, поставь всех на колени, чтобы потом все достойные смогли стоять плечом друг к другу с гордо поднятой головой!

Ответом мне стал испытующий взгляд потемневших глаз. Желваки на скулах мужчины отчетливо проступили, а губы искривились так, что из-под верхней губы показались длинные клыки. Демониона сильно разозлили мои слова.

— Мне никто не смеет приказывать, ушастая, — холодно отчеканил он, повернувшись опять к девочке, которая уже едва дышала.

— Можешь хоть наказать меня за мои слова…

— Я не сказал, что твои слова не имеют смысла, — грубо прервал Маору меня, а его ладони, которыми он прикасался к вискам Наваэ, резко побелели, — ты… — не договорив, он вдруг спросил: — Кто же ты такая?

— Всё, что я могла рассказать, я тебе уже сказала, — отведя взгляд, пробормотала я.

— Ладно, поговорим об этом позже, — мужчина полностью сосредоточился на девочке, и чем сильнее белели его ладони, тем лучше становилось Наваэ. Личико начало стремительно розоветь, дыхание из поверхностного и неровного, становилось всё более стабильным, казалось, что даже тусклые короткие волосики начали немного блестеть.

Затаив дыхание, я внимательно наблюдала за всем этим и, прижав руки к груди, шептала про себя, как молитву: «Пусть она поправится».

— Всё, — немного устало выдохнул Маору минут через пять, упираясь руками в край витрины, и я подхватила его под локоть. Увидев, что он в отличие от девочки сильно побелел, и золотистый цвет его кожи превратился в сероватый, я побоялась, что он упадет, но на этот жест демонион отреагировал закономерно: отодвинув мою руку, «приласкал» холодным взглядом и выпрямился.

— Ты как? — участливо спросила я, заглядывая в глаза.

— Нормально. Пришлось поделиться с ней запасом праны. Ей этого должно хватить лет на десять.

— А потом? Ведь она не восстановится? — уточнила.

— Нет, — демонион поморщился. — Но и дать больше я не мог.

— Я понимаю, понимаю, — я закивала головой как болванчик. — Спасибо тебе большое за помощь! А можно ли как-то снять ей печать, ну как ты и себе сделал?

Взяв аккуратно девочку, сейчас спокойно спящую, на руки, чтобы не побеспокоить её, прижала к своей груди одной рукой, а второй начала стирать с лобика и щечек грязные потеки под внимательным взглядом мужчины.

— Ты понимаешь через что мне пришлось пройти, чтобы сделать это?

Я отрицательно покачала головой, я помнила, что Маору говорил, но представить это себе не могла, и блаженно улыбнулась, когда Наваэ забавно поморщилась во сне.

— Я чуть не умер, а боль я испытывал такую, будто меня раздирали на части. Был даже такой момент, когда я думал, что сойду с ума от этого. Неужели ты хочешь, чтобы ребенок прошел через такое?

— Я… Нет, конечно! — естественно, я не хотела, чтобы эта несчастная малютка проходила через такой кошмар. Однако, как я могла даже допустить мысль, что ей осталось жить только десять лет? — Но, может, если ты не целиком будешь снимать печать, а только на прану? — мысль, мелькнувшая в моей голове, показалась мне достаточно здравой, чтобы озвучить её мужчине.

— А ты, — подумав мгновение, ответил он мне, — умная. Хоть и кажешься, как и я сейчас, порой сумасбродной, но сообразительности и цепкого ума, видящих сразу самую суть, точно тебе не занимать.

Я немного зарделась от такой похвалы. Хотя Маору никогда не был скуп на подобные комплименты, но слышать из его уст мне это всегда будет приятно.

— Это значит? — в моем голосе заискрилась надежда.

— Это значит, что это возможно, и демонионы, даже старые или как эта мелкая, совсем юные, думаю, запросто смогут пережить снятие печати. Прана не мана — там не нужны огромные каналы для резервов, и мы рождаемся уже с готовыми, так что…

И я, не выдержав нахлынувших чувств благодарности к этому мужчине, поднялась на цыпочки и, схватив его второй рукой за шею, поцеловала в щеку. И снова Маору наградил меня недоуменным взглядом, правда сейчас в нем я разглядела и что-то ещё.

— Спасибо! Спасибо! — поцеловав его, я тут же отпрянула. Я должна держаться от него подальше, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к нему, к тому, кто станет, если у меня всё получится, моим мужем.

— Никак не могу понять, почему ты так переживаешь за её жизнь, — Мао кивком указал на Наваэ, — и за наши жизни… Почему ты считаешь, что именно я способен все это изменить, и не понимаю, с чего ты вообще решила, что я должен или даже захочу этим заниматься?

Откинув прядь угольно-черных волос с личика девочки, я, глядя на неё, ответила не сразу, ответ мне нужно было тщательно обдумать, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Ты… ты умный. Ты знаешь, через что вам, отмеченным печатями, приходится проходить. Мао, ты способен на это. Именно ты и никто другой. А почему я решила, что ты поступишь так? — я пожала плечами. — Я знаю, что ты не сможешь спокойно жить в подобном мире, где творится столько несправедливости. Рано или поздно у тебя и самого откроются глаза, и тебе захочется действовать… Однажды ты станешь настолько сильным, с твоими-то талантами и целеустремленностью, что сможешь это изменить. Вот мой ответ… — опять посмотрев на девочку, поскольку от проницательного взгляда изумрудных глаз начали путаться мысли, я поспешила перевести разговор. — Но как она могла потратить всю прану?

— Думаю, что её заставили.

— Заставили?!

— Да. Где ты её нашла?

— Вон там, — указала я на дом, и Мао внимательно проследил за моей рукой. — В подворотне, у калитки.

— Дом высших. Наверняка у них есть ребенок примерно этого же возраста. Обычно богатые из детских домов детей забирают, чтобы их собственные отпрыски с ними играли, как с игрушками. И они заставляют малышей летать… — немного приподняв худенькое тельце, прижав к моей груди её, он продемонстрировал прорези на спине в том, что некогда было черным платьем, а сейчас напоминало рваную половую тряпку. — Видишь? — я кивнула. — Она была просто игрушкой для их ребенка. Привычное развитие событий. Прану девчонка всю израсходовала, и её просто выбросили на улицу умирать…

— Умирать?! Выбросили! — снова взъярилась я, и меня затрясло от гнева, но, как только Наваэ зашевелилась, мой голос опустился до шипящего шепота: — Я их… на колбасу! Всех!

— Колбасу?

— Мясное изделие… Нет! Я из них отбивную сейчас сделаю! — я попыталась передать девочку на руки Мао, чтобы прямо сейчас пойти разбираться с уродами, которые считали ребенка игрушкой и выбросили, когда она перестала «быть полезной». Демонион сначала не хотел её брать, но я была слишком настойчивой. Однако, нахмурившись, он сразу перехватил меня за руку, когда я сделала шаг в сторону.

— Погоди, — мужчина сильнее сжал запястье, когда я попыталась вырваться. — Одна ты не пойдешь.

— Я и сама с ними разберусь! Они узнают, что значит злая Лиэна! Я… Я… — потрясла я кулаком в воздухе, распаляясь всё сильнее.

— Ты там всё разнесешь. Шум лишний поднимешь только. Да и потом… Ты права, меня самого всё это не устраивает. Но идти нужно без ребенка.

— А… Но…

— Вот именно, что и «А», и «Но», — поморщился Маору.

— Но её нельзя… А кому?

— Нельзя. Кому? — Мао понимал меня с полуслова. — Я знаю кое-кого. Отнесем её ему. И уже вдвоем вернемся сюда.

— А «кое-кому» ты настолько доверяешь? А он сможет позаботиться о ней? А…

— А деньги я ему дам на её содержание, и, да, он сможет позаботиться о ребенке, опыт у него имеется, — всё-таки какой у меня умный, мудрый, отзывчивый и просто замечательный муж!

— Спасибо! — я попыталась снова поцеловать его и в этот раз уже в губы, поддавшись порыву, но демонион ловко увернулся.

— Обойдемся без этого, моя ушастая обольстительница. И говорить «спасибо» должен я тебе… Ты абсолютно правильно сказала, что мы не отбросы и имеем право на равные возможности и достойную жизнь. Также ты верно считаешь, что меня данное положение вещей совсем не устраивает. И, обещаю тебе, Лиэна, и себе, я найду способ изменить нынешнее положение вещей. Больше не будет отбросов. И никто и никогда более не посмеет меня… нас так называть…

И во взгляде Маору я увидела уже его привычную для меня непоколебимую решимость. А ещё я знала, что у него всё получится.