Глава 3

Почти с самого начала всё пошло не так, как задумывалось.

Я хотела ночью по-тихому пробраться к пруду и забрать браслет.

Потом собрать вещи. Их было не очень много: пара платьев, пара джинсов да старенький ноутбук. Телефон мне не покупали — зачем телефон немой девушке? Однако ноутбук всё-таки пришлось купить — для учебы.

Я думала, что сбегу на следующий день. Мачеха отправит меня в магазин или еще по каким-нибудь делам, а я уйду и больше не вернусь. Только записку оставлю — так, мол, и так, прошу меня не искать.

На вокзал доберусь на такси. Такси вызову к магазину. Две недели назад мне невероятно повезло: Ольга, продавщица, подарила на день рождения пятьсот рублей. И она, и ее муж, который работал в особняке садовником, относились ко мне очень хорошо и жалели.

Эти деньги теперь были весьма кстати — ведь чтобы продать браслет, надо хотя бы доехать до вокзала, а еще пару недель назад у меня не было ни копейки. Надо будет потом отблагодарить Ольгу за ее доброту.

На вокзале я продам браслет в ломбарде. Конечно, полную цену за него никто не даст, но если дадут хотя бы треть, уже хорошо. После этого куплю билет и уеду в столицу.

Думаю, возвращать меня мачеха не станет. Даже если бы и хотела, не имеет права. Вот если б я сбежала, прихватив ее банковскую карту, она бы точно подняла шум. Но в данном случае — извините. Я — совершеннолетняя, трудовой договор на работу в особняке оформлен не на меня, я же никому ничего не должна и могу делать всё, что захочу.

— Паста готова?

Я вздрогнула. Надо же, так замечталась, что не заметила, как на кухню зашла мачеха, а следом за ней — Ада и Тильда.

Я кивнула.

— Что-то долго ты возилась! — мачеха поморщилась. — Надеюсь, хотя бы вкусно получилось?

Она подошла ближе и стала рассматривать пасту.

— Мам, а как мы теперь ему её передадим? — влезла Ада.

Даа… Какой своевременный вопрос!

— Ага, мы ведь не знаем, когда эта… девушка снова выйдет на улицу, — подхватила Матильда. — Может, завтра. Или вообще послезавтра. К этому времени…

Договорить она не успела: на улице послышался шум мотора.

Троица на секунду застыла, а потом в едином порыве бросилась наверх.

Мне стало интересно, что случилось, поэтому я тихонько поднялась следом и замерла у комнаты Тильды. Оказывается, там назревал скандал.

— Он уехал! Уехал, черт возьми! — истерично вопила мачеха. — А куда, спрашивается, уехал? Зачем? На сколько? Один уехал или нет? Как теперь прикажете об этом узнать?

— Но, мама…

— Что — мама? Что — мама? Ваша задача была — следить на входом! Зачем обе потащились вниз?

Меня захлестнуло радостное ликование.

Уехал, уехал, уехал! Вот так отличная новость! Пускай подольше не возвращается, тогда я точно осуществлю задуманное.

Улыбаясь, я снова спустилась на кухню. Вскоре туда влетела мачеха: волосы растрепаны, тушь размазана. Схватила сковороду с пастой, шмякнулась на стул и стала, сверкая глазами, яростно поедать фетучини прямо из сковороды.

Я отвернулась и закусила губу, стараясь не засмеяться в голос. Представляю, какое у нее будет выражение лица завтра, когда она узнает, что птичка выпорхнула из гнезда и теперь всё придется делать самой. Ха-ха-ха!

— Чего ты тут копаешься? Заняться больше нечем? Так я найду тебе занятие! — завела мачеха старую волынку.

Но уже никакие слова, никакие «задания» не могли затмить моего ликования. Пусть буйствует — плевать. Главное, что завтра в это время я уже буду далеко отсюда.

* * *

Наступления ночи я ждала с огромным нетерпением.

Хоть мачеха и гоняла меня весь день, придумывая всё новые и новые поручения, усталости не было: наоборот, я чувствовала необычайную бодрость. Хотелось поскорее осуществить задуманное.

В полночь я поднялась с кровати и прислушалась: вроде всё спокойно. Натянула майку и джинсы, а потом тихонько спустилась вниз. Прокралась в кладовую, прихватила там фонарик, лопатку, и вышла на улицу.

Небо было ясным. Я немного подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и сделала пару робких шагов по направлению к особняку.

Так странно: дома я была такой храброй, а теперь меня вдруг охватило странное беспокойство. Ноги начали дрожать, сердце стало биться быстрее.

Сделав глубокий вздох, я взяла себя в руки и пошла вперед: хочешь-не хочешь, а чтобы пройти к пруду, придется сначала обойти особняк и выйти на задний двор.

Я сделала еще несколько шагов и вдруг увидела, как рядом с парадным входом мелькнула чья-то тень.

От страха я застыла на месте. Ноги подкосились, во рту пересохло.

Первым желанием было ринуться домой, но я — хоть и с трудом — сдержала этот порыв.

Стояла и всматривалась в темноту: может, эта тень мне просто померещилась?

Да, точно померещилась. Мистера Д. в особняке нет, а его «служанка», хотя и странная, но всё же вряд ли станет гулять по ночам.

Успокаивая себя этими мыслями, я решила двигаться дальше. Однако стоило немного пройти вперед, как произошли сразу две вещи: ночную тишину прорезал шума мотора, а мглу — яркий свет, внезапно вспыхнувший на площадке перед входом.

Теперь я явственно увидела брюнетку: она стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела в мою сторону. Ни секунды не медля, я развернулась и бросилась назад.

Едва успела заскочить в дом и спрятаться в спальне, как из коридора донеслись взволнованные крики: наверное, сестры с мачехой проснулись от шума подъезжающей машины и решили обсудить это важное событие.

Я прислонилась спиной к двери и медленно опустилась на пол. По спине бегали ледяные мурашки: я словно всё еще чувствовала на себе тяжелый взгляд брюнетки.

Если рассуждать здраво, она никак не могла рассмотреть меня в темноте, однако почему-то я была уверена, что она меня видела.

Ну какого черта этот мистер Д. вернулся так некстати? Все планы испортил.

Скинув одежду, я забралась в кровать, но заснуть не смогла: ворочалась до утра, мечтая о том, что уж в следующий раз у меня точно получится осуществить задуманное.

* * *

Следующий день почти полностью повторил предыдущие: пришлось ехать в магазин, а затем — готовить пасту. Оставшееся до вечера время мачеха придумывала для меня разные «задания», а сестры засели в комнате Тильды — следили за особняком в надежде, что оттуда кто-нибудь выйдет.

За целый день никто не вышел, поэтому вечером в гостиной было проведено очередное «совещание». Когда все наконец отправились спать, я вздохнула с невероятным облегчением.

Из-за бессонной ночи и пережитого напряжения я еле держалась на ногах, однако настроена была решительнее, чем в прошлый раз. Хотелось уже поскорее покончить с этой историей, поэтому, прихватив фонарик и лопатку, я вышла на улицу, но не стала оглядываться по сторонам, а сразу направилась на задний двор.

…Там меня ждал большой сюрприз.

С момента приезда мистера Д. все окна в особняке были наглухо закрыты. Однако сейчас ставни одного из окон на первом этаже оказались распахнуты. Я знала, что это окно рабочего кабинета бывшего хозяина. И теперь там горел свет.

Как назло, это было окно с видом на злосчастный пруд. Конечно, рассмотреть ночью под ивой у пруда можно разве что пожар, но фонарь на всякий случай теперь включать не стоит. А еще надежнее — дождаться, пока свет в кабинете погаснет.

Пожалуй, так и поступлю.

Выбрав укромное место за деревьями, я села на траву и обхватила колени. Старалась не отрывать взгляда от окна, но вскоре почувствовала, что глаза слипаются: сегодня я слишком устала, и теперь меня жутко клонило в сон.

Нет, нет, так не пойдет! Засыпать ни в коем случае нельзя!

Поднявшись на ноги, я слегка поприседала, пытаясь взбодриться.

Интересно, а что сейчас происходит в кабинете? Может, заглянуть?

Я знала, что из мебели в этом кабинете — только большой дубовый стол, кожаное кресло и книжные стеллажи.

Стол и кресло располагались так, что сидящий всегда находился спиной к окну, так что теоретически мне ничего не угрожало. Да и практически… даже если представить, что меня застукают… Это, конечно, будет неприятно, но не более того. Ну что мне сделают — уволят? Ха, ха, ха.

Зато я смогу увидеть мистера Д. Не то чтобы мне прям сильно хотелось видеть этого человека, но всё же любопытно.

Я еще немного поприседала, а потом, не выдержав искушения, медленно пошла к особняку.

Подкравшись к окну, поднялась на каменный выступ, осторожно заглянула внутрь, и…

Увиденное так меня поразило, что я едва не свалилась с выступа.

В кожаном кресле, спиной к окну, сидел темноволосый мужчина в черном пиджаке. Перед ним, на столе, лежала раскрытая книга. А чуть поодаль, рядом со стеллажами, стояла брюнетка с белой пушистой щеткой в руках.

Как обычно, брюнетка была одета в платье горничной. И делала вид, что занимается уборкой: встав на цыпочки, медленно проводила щеткой по книжным корешкам.

Возмутительно! Немыслимо!

Кабинет — мое любимое место в особняке. Я обожала читать, а у Сафронова имелось много редких книг. Обращалась я с ними аккуратно и всегда внимательно следила за чистотой на стеллажах. Голову даю на отсечение: ни на одной книге в этом кабинете не было ни единой пылинки! Никогда! Так какого черта она елозит там щеткой? Это что, снова какие-то игры?

Я осторожно слезла с выступа и прижалась спиной к каменной стене. Щеки горели, сердце ускорило ход.

Да, это игры, — не иначе! Могу поспорить — через пару минут я услышу из кабинета всякие звуки, и тогда уж точно не останется сомнений в происходящем!

Впрочем, пусть делают, что хотят. Во всяком случае, занятые своими играми, они точно не станут мне мешать.

Я замерла, прислушиваясь к звукам в кабинете.

Прошло минут десять или около того. Внутри всё еще было тихо.

Не выдержав, я снова стала на выступ и заглянула в окно.

Картина была прежней. Ну, почти прежней: в этот раз брюнетка, встав на цыпочки, доставала книги с верхнего стеллажа. Брала их по одной. Медленно, словно в задумчивости, рассматривала обложку. Дула на нее, будто избавляя от пыли, и возвращала на место. При каждом движении платье натягивалось на груди и задиралось внизу, приоткрывая изящную резинку чулок.

На кого рассчитан этот цирк, сомнений не было. Но вот что удивительно: мужчина в сторону брюнетки даже не смотрел. Слегка наклонив голову, он внимательно читал свою книгу.

Или только делал вид, что читает?

Я слезла с выступа, присела на корточки и стала ждать, что будет дальше.

… Время шло, но ничего не происходило. Я постоянно заглядывала в окно, однако в кабинете всё оставалось по прежнему: мужчина был занят чтением, брюнетка — избавлением книг от мнимой пыли.

Черт возьми, ну сколько можно? Если это игра, то она слишком затянулась!

Прошел уже час или даже больше. Я безумно устала. Сев на плиту, потерла виски и прислонилась спиной к стене. Затем закрыла глаза и — сама не знаю, как это вышло, — нечаянно провалилась в сон…

Когда я проснулась, свет в кабинете уже не горел.

Вот же дура! Как можно так рисковать — меня ведь могли заметить!

И сколько, интересно, я проспала? Остается надеяться, что не очень долго.

Шея затекла, тело ломило — издержки сна на камнях. Хорошо хоть ночь выдалась теплая — не хватало тут еще замерзнуть.

Вдохнув свежий ночной воздух, я кое-как размялась и направилась к пруду. Дойдя до ивы, еще раз взглянула на особняк: он был погружен в темноту.

Это замечательно. Однако фонарик, пожалуй, всё же включать не стоит.

Приблизившись к нужному месту, я присела на корточки, разворошила листья и начала копать землю. Здесь она была рыхлой, поэтому обычно я откапывала шкатулку довольно быстро.

Раз, два, три, и….

…И…

…И…

…И ничего.

Шкатулки на месте не было.

Меня бросило в жар. В висках застучало. Руки затряслись.

Так, спокойно. Наверное, я слишком переневничала и копаю не там, где надо.

Хотя это полный бред. Местонахождение шкатулки я могла определить даже с закрытыми глазами. Я точно знала, что копала в правильном месте — и в этом месте шкатулки не оказалось. Однако зачем-то стала копать снова — рядом с вырытой ямкой.

Раз, два, три, и…

…И…

…И снова нет.

Ладно. Тогда — новая ямка.

И еще одна.

И еще.

…Я копала, потеряв счет времени, — еще дальше, еще глубже, еще больше.

ОДНАКО ШКАТУЛКИ НЕ БЫЛО. НИГДЕ.

КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?

В отчаянии я отбросила лопатку в сторону. Встала на колени. Оглядела перерытую землю.

Меня трясло. Голова кружилась. Волосы растрепались и рассыпались по спине. На глаза наворачивались слезы. От бессилия я закрыла лицо руками и уже собиралась разрыдаться, как вдруг услышала за спиной бесстрастный мужской голос:

— Вы нарушили неприкосновенность частной территории и будете за это наказаны. Поднимайтесь с земли. Руки за спину. Не оборачивайтесь.

Интонации были жесткими и властными — будто отдавать приказы было для этого человека привычным делом.

Сознание словно парализовало. Даже мысли не возникло, что можно не подчиниться.

Я медленно поднялась. Не оборачиваясь, завела руки за спину.

Мужчина подошел ближе: теперь я чувствовала тепло его тела и терпкий запах парфюма.

Что он собирается делать?

Сзади что-то мелодично звякнуло.

Что он… Что…

Горячие пальцы и холод металла на коже я ощутила почти одновременно: на запястьях защелкнулись наручники.