Глава 4

Я так расстроилась из-за пропажи браслета, что сначала даже почти не испугалась.

В голове мелькнула мысль: ну и дичь! О какой «неприкосновенности частной территории» говорит этот человек, если я с рождения живу на этой самой территории?! Или он обо мне не знает? Ладно, пускай, не знает. Предположим, вызовет полицию. А дальше? Полицейские приедут — только посмеются. Но если кому-то охота ставить себя в дурацкое положение, мешать не стану.

— Следуйте в сторону дома, — раздался за спиной очередной приказ.

Какого дома — гостевого? Или особняка? Думаю, второе. Однако специально пойду в противоположном направлении.

— В другую сторону, — раздалось за спиной, едва я направилась к гостевому дому.

Еле слышно вздохнув, я покорно пошла к особняку.

Интересно, кто этот человек? Неужели САМ мистер Д.? Если да, то он, конечно, о-о-очень странный. Выследил меня. И даже наручники прихватил. Честно говоря, наручники — самое в этой истории подозрительное. Я смотрела много разных фильмов, в том числе и боевиков: там, если было нужно зафиксировать руки, герои использовали кабельные стяжки, это просто и удобно. Наручниками в кино пользовались только полицейские. И вот теперь — в реальности — этот человек.

Интересно, когда приедет полиция, я смогу выкатить ему иск о самоуправстве и причинении морального вреда? Не мешало бы.

Пока я мечтала об иске, мы подошли ко входу в особняк. В тот же миг дверь открылась — словно сама собой.

— Заходите, — прилетело в спину. — В гостиную.

Я послушно проскользнула внутрь. Прошла в гостиную и сразу увидела брюнетку. Она стояла напротив старинного бюро: руки, как и у меня, заведены на спину.

Обычно бюро пустовало, но сейчас туда поставили серебряный канделябр с тремя большими горящими свечами.

Этот канделябр я видела и раньше — в подвале, среди других старинных вещей. Но вот чтобы им кто-нибудь пользовался, до этого момента не видела ни разу. Свечное освещение придавало гостиной пугающую таинственность, и почему-то мне стало не по себе.

Я застыла на месте — что дальше?

— Алексис, — голос за спиной оставался бесстрастным. — Эта… девушка нарушила запрет приближаться к особняку. И не просто нарушила — она за нами следила. А потом устроила бардак около пруда. Думаю, её стоит наказать. А ты как считаешь?

— Да, мистер Д., - мгновенно откликнулась брюнетка.

Значит, я не ошиблась! Это действительно был мистер Д.!

Брюнетка тем временем продолжила:

— Совершенно с вами согласна. За такое нужно наказывать.

Лицо ее при этом, как обычно, ничего не выражало. Мне еще больше стало не по себе.

— И как же мы ее накажем, Алексис? — спросил мужчина.

— Да уж как-нибудь накажем, мистер Д.

После этих слов брюнетка вытащила из-за спины какой-то продолговатый предмет и шагнула мне навстречу.

Когда я поняла, ЧТО у нее в руках, содрогнулась от ужаса. Сердце забилось так сильно, что едва не выпрыгнуло через горло. Во рту пересохло.

Теперь я осознала — никакой полиции не будет! Я попала в логово извращенцев, и сейчас они начнут ставить надо мной свои «эскперименты»! А потом закопают около пруда! И никто, никто меня не спасет!

Слегка постукивая рукоятью кожаной плетки (а в руках брюнетки оказалась не что иное, как самая настоящая плетка!) о ладонь, брюнетка сделала еще пару шагов и зачем-то повторила:

— Как-нибудь накажем.

Мамочка, спаси меня! Я еще слишком молода и хочу жить!

Я сжала губы. Изо всех сил впилась ногтями в ладони, чтобы не расплакаться. И в этот момент мужчина за спиной усмехнулся:

— Ну что вы, Алексис. Разве можно быть такой кровожадной?! — затем интонация изменилась, и в голосе снова проступили ледяные нотки: — Оставьте нас! Я сам разберусь.

Брюнетка повернулась к бюро. Зачем-то задула свечи.

Теперь гостиную освещал только тусклый свет луны. Мамочка, как же страшно! Скорей бы уже эта девушка ушла. Конечно, перспектива остаться с мистером Д. наедине в темной комнате тоже не слишком радовала, но у него хотя бы не было плетки. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

Однако вместо того, чтобы выйти из гостиной, брюнетка медленным шагом направилась ко мне. Стук ее каблуков в тишине был подобен зловещим раскатам грома. С каждым шагом в голове словно что-то взрывалось.

Непроизвольно я сделала шаг назад и нечаянно прижалась к мужчине.

В то же мгновение на мою талию легла его горячая рука.

Сердце забилось еще быстрее, но от страха либо от неожиданности я даже не сделала попытки вырваться.

Брюнетка тем временем подошла вплотную. Я оказалась зажата между ней и хозяином особняка. Ощутила, как в моих волосах смешивается их обжигающее дыхание, а в воздухе — ноты древесно-пряного и смолянистого парфюма.

Ладони вспотели. По телу пробежала нервная дрожь.

Чего они добиваются?

Брюнетка встала на цыпочки и потянулась вперед. Ее округлости уперлись в мой висок. По шее скользнул кружевной волан фартука. Рукоятка плети коснулась бедра.

От ужаса все внутренности сжались в тугой узел.

Словно почувствовав мой страх, брюнетка усмехнулась, а потом с издевкой прошептала:

— Как скажете, мистер Д.

После этих слов она отстранилась, развернулась и, покачивая бедрами, медленно вышла из гостиной.

Я выдохнула. Но облегчение оказалось недолгим.

Едва я сделала попытку вырваться, как мистер Д. прижал меня к себе еще сильнее. Подтолкнул к стене. Продолжая держать руку на талии, запустил другую руку в волосы и слегка сдавил затылок: я уперлась лбом в холодную шершавую стену.

Чего он от меня хочет? Извинений? Просьб о пощаде? Если он ожидает, что я начну здесь рыдать и молить о помощи — не дождется! Девочки, которая была готова просить незнакомца о пощаде, уже давно нет — она умерла десять лет назад.

Больше никто и никогда не дождется такого от меня!

Страх внезапно смешался с яростью, и я до боли закусила щеку изнутри.

Сейчас мои чувства могли выдать только мокрая спина и бешеный стук сердца. Но даже если он слышал этот стук, мне было всё равно.

— Как… далеко… — внезапно произнес мужчина приглушенным прерывистым голосом. Его дыхание обожгло шею. Рука с талии скользнула под майку, в кожу впечатались горячие пальцы, — вы… готовы… зайти… — теперь с каждым новым словом рука поднималась все выше — пока не замерла в районе груди.

Я чувствовала жар его тела. Ощущала прилипшую к коже мягкую влажную ткань рубашки. Приготовившись к худшему, еще сильнее закусила щеку… Тем неожиданнее было то, что случилось дальше.

— … в своем притворстве, я проверять еще собираюсь, — внезапно закончил мужчина обычным холодно-невозмутимым голосом. Затем резко убрал руку и отстранился. — Я и так увидел достаточно. Пока можете быть свободны.

Последняя фраза сопровождалась знакомым звяканьем, и в следующий миг я осознала, что мои руки больше ничего не сковывает.

Ни секунды не медля, я рванула из гостиной, пулей пролетела по коридору и выскочила на улицу.

Я бежала домой, не разбирая дороги. Казалось, в ночной темноте, — то тут, то там, — мелькают зловещие тени, но в тот момент это беспокоило меньше всего.

Я заскочила в гостевой дом, а потом — в спальню. Рухнула на пол: от пережитого напряжения ноги подкосились. Сердце по-прежнему бешено колотилось, мысли путались.

Этот человек… да он просто чокнутый, как есть — чокнутый! Чего он от меня добивался? Что за странная фраза о притворстве? Я ничего не поняла. Да и не желала понимать.

Единственное, чего я сейчас хотела, — оказаться подальше от этого места. Но теперь я не могу сбежать. Браслет испарился, словно его никогда и не было. Денег нет даже на самый дешевый хостел. Если я продам ноутбук, этого хватит лишь на билет до столицы.

А дальше?

Что делать дальше, я тогда не представляла…

…Не представляла и теперь, спустя несколько дней после происшествия в особняке.

Все эти дни ни мистер Д., ни его ужасная Алексис (а имя-то какое!) меня не трогали, но от этого было не легче. Я стала очень нервной и раздражительной, спала по ночам еще хуже, чем раньше, и вздрагивала от каждого шороха.

Скорей бы уже соседка ушла — тогда я спущусь вниз и приготовлю успокаивающий чай с травами. Сейчас он мне прямо жизненно необходим.

Однако моим мечтам не суждено было осуществиться.

Едва машина соседки отъехала от гостевого дома, я спустилась на кухню. И тут же услышала звонок в дверь. Неужели снова кто-то из соседей? Нет уж, двери я открывать не пойду. Кто приглашал, тот пускай и открывает.

Я достала пакетики с травами, вдохнула их аромат, налила воду в прозрачный чайник с голубой подсветкой и уселась на стул — посмотреть, как бурлят голубые пузырьки.

Когда раздался щелчок, я потянулась к чайнику, но в этот момент на кухню зашла Матильда. Выражение лица у нее было какое-то необычное.

— Там, это… — странно забормотала она. — За тобой… То есть, там, это… просят… тебя… ну, чтоб ты… вышла в гостиную…

Такое поведение не предвещало ничего хорошего. По спине пробежал холодок. Кто просит, зачем просит?

— Ну давай, скорее! — добавила Матильда шепотом. А затем, прихватив меня за локоть, потащила в гостиную.

Там, скрестив руки на груди, уже расположилась брюнетка в неизменном платье служанки. Рядом с ней, вытянувшись по струнке, стояли удивленная Ада и мачеха с заспанным лицом.

Увидев эту картину, я застыла на месте. Матильда подтолкнула меня вперед:

— Вот она.

— Добрый день, — обратилась ко мне брюнетка, хотя лицо ее, как обычно, не выражало ничего доброго. После этого она подошла ближе, стала напротив и сразу перешла к делу: — Мистер Д. устраивает в особняке вечеринку. И хочет, чтобы вы помогли с… обслуживанием. Согласны?

Надо же! В этот раз, чтобы заманить меня в свое логово, извращенцы спрашивают согласия — прямо что-то новенькое!

Я отрицательно покачала головой: ищите дурочек в другом месте.

— Это всего на два часа, — настойчиво продолжила брюнетка. — Оплата — пятьсот евро в час.

Вот спасибо! Теперь я знаю свой «тариф». Интересно, он одинаковый для всех или у брюнетки всё-таки выше?

Едва я об этом подумала, как в разговор влезла мачеха.

— Оу, ну зачем вам Маша? Может быть, вы не в курсе, но у нее… гм… некоторые проблемы. Лучше возьмите Аду или Тильду, — она кивнула в сторону сестер, чьи глаза радостно заблестели.

А вот взгляд брюнетки стал холоднее арктических льдов. И голос тоже.

— Во-первых, ее зовут Диана, — буравя мачеху ледяным взглядом, отчеканила она. — И если кто-то еще хоть раз назовет ее иначе, этот кто-то вмиг отсюда вылетит. Надеюсь, я понятно объясняю?

Неожиданно! Даже у меня мурашки побежали по коже. Кто, черт возьми, эта девушка? Ведет себя так, что хочется сжаться в комок и забиться в угол.

Мачеха, кстати, сжалась. И послушно закивала в ответ.

— Вот и отлично, — продолжила брюнетка. — Если первый вопрос мы прояснили, переходим ко второму. Мистер Д. предпочитает видеть вокруг красивых девушек. Значит, предложение только для мисс Ди.

Мачеха сжалась еще сильнее, а я, наоборот, распрямила спину. Последняя фраза разозлила — не слишком ли много о себе воображает этот мистер Д.?

— И третье, — брюнетка всё не успокаивалась. — Ваша падчерица, может, и немая, но уж точно не слабоумная. Она сама способна мне ответить, поэтому не лезьте туда, куда не просят. — Закончив отповедь, она перевела взгляд с мачехи на меня и вновь повторила вопрос:

— Ну так как — вы согласны? Даю слово — от вас не потребуется ничего… сложного. Просто постоять рядом с кофемашиной… готовить гостям кофе.

Кажется, они всё-таки считают Диану Листницкую слабоумной. Или она думает, что если за меня заступилась, так теперь мои мозги потекут розовым сиропом? Пусть не мечтает.

«Постоять рядом с кофемашиной…» — что за бред? Даже мне было известно такое слово, как «кейтеринг». Если в особняке и правда устраивают вечеринку, вместе с едой будет и обслуживание — моя помощь там ну совсем не к месту.

И вдруг в голову пришла одна безумная идея. Вытащив из кармана блокнот, я кое-что в нем написала и протянула брюнетке.

Прочитав написанное, девушка слегка поджала губы.

Мачеха не выдержала и тоже заглянула в блокнот. Ее брови поползли вверх. Еще бы!

«Только с сёстрами», — это было мое встречное «предложение».

Я не любила ни Аду, ни Тильду. Но брюнетку и мистера Д. в тот момент я не просто не любила — я их ненавидела. После всего, что случилось, совершенно не хотелось брать у них деньги. Однако деньги мне очень нужны — хочу поскорее уехать. Тысячи евро хватило бы на комнату и еду — до тех пор, пока не устроюсь на работу. В конце концов, можно считать это платой за моральный ущерб.

И всё же одна в особняк я больше не сунусь. Если там и правда будет вечеринка, сестры станут моей страховкой. А если брюнетка обманула и никакой вечеринки не предвидится, то я посмотрю, как она сейчас начнет выкручиваться.

— Мистер Д. хотел только вас, — ожидаемо ответила на моё «предложение» брюнетка.

Я повела плечами: его проблемы. Разделить желание вашего мистера Д. я никак не могу. Затем спрятала блокнот в карман и тоже скрестила руки на груди.

— Ладно. Минуту, — брюнетка прошагала к окну, вытащила смартфон, что-то там понажимала и снова подошла ко мне:

— С одной сестрой.

Я покачала головой: «нет!» — и опять вытащила блокнот.

«Только с Адой и Тильдой».

Брюнетка снова отошла, попереписывалась и вернулась.

— С одной, — упрямо повторила она и ткнула пальцем в Матильду. — Вот с этой. Но оплата будет за троих — три тысячи евро за два часа. Если устанете или что-то не понравится, сможете уйти раньше.

Мачеха уже была сама не своя. Я видела, что ее прямо распирает вмешаться, однако, напуганная недавней отповедью, она держалась из-зо всех сил.

— Ну так что? — в очередной раз повторила брюнетка. — Согласны?

Я задумалась. Одна сестра — хуже, чем две. Да и Ада была побойчее. Однако это лучше, чем ничего. В крайнем случае — если заметим неладное — вообще в особняк заходить не станем.

Я склонила голову в знак согласия.

— Значит, договорились, — кажется, в голосе брюнетки послышалось облегчение. — Вечеринка в субботу, ждем вас к семи вечера.

— А как нам одеться? — поинтересовалась Матильда.

— Одежду вам завтра пришлют, — ответила брюнетка.

Чего? Я снова напряглась. Что они там пришлют? Заставят одеться, как эта… Алексис?

— Ой, замечательно! — а вот Тильду такая перспектива совсем не смутила: она разве что в ладоши от восторга не захлопала.

— Не волнуйтесь, — брюнетка, видимо, заметила моё замешательство и снова обратилась ко мне. — Это будет самая обычная одежда.

Словно «обычная» она выделила с заметной усмешкой. Затем, не прощаясь, пошла к выходу, но у двери остановилась и вдруг обратилась к Аде:

— Да, чуть не забыла: не вздумайте поменяться. Я вас различаю.

И после этих слов вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

— Вот же с-с-с… — начала было Ада, но мачеха сразу приложила палец к губам, приказывая молчать, и испуганно огляделась по сторонам, будто наша гостиная была напичкана скрытыми камерами или «жучками». Затем ее взгляд остановился на мне, и в нем появилось едва ли не восхищение.

— Ну, ты даёшь! — воскликнула она и восторженно взмахнула руками. — Я и представить не могла, что у тебя такая деловая хватка! Как ты с ними, а?.. Три тысячи евро за два часа! Это ж сколько я себе всего на три тысячи евро накуплю! — поправив волосы, она мечтательно подкатила глаза к потолку.

На полторы тысячи, если точнее. Потому что половину я твердо намерена забрать себе. Впрочем, пусть пока помечтает.

— Новые духи от Диор, абонемент в салон тайского массажа… — стала перечислять мачеха, но Матильда внезапно ее перебила:

— М-а-ам, послушай… а может, мне покраситься к вечеринке?

— Это еще зачем?

— Ну… — Тильда покосилась на меня и покраснела. — Я подумала, что… наверное, ему нравятся брюнетки? Что там эта девушка говорила…

Ада скривилась и фыркнула. Я развернулась и пошла к лестнице на второй этаж. Это ж надо придумать такую глупость! На что только некоторые не пойдут, чтоб понравиться….

И внезапно я застыла на месте. Ведь если эта вечеринка — не обман, значит, уже на днях я встречусь с мистером Д. лицом к лицу. Прятаться перед гостями он вряд ли станет, а, значит…

Почему-то мысль о предстоящей встрече вызвала непонятное и очень сильное волнение. Воспоминания всплыли сами собой: темная гостиная особняка, терпкий парфюм, обжигающее дыхание, горячие пальцы на коже…

Но я тут же на себя разозлилась: ну и дура ты, Диана! Лучше вспомни, что случилось до и после! Какое унижение тебе довелось перенести!

Заковал в наручники — как преступницу! Обнял меня и полез под майку — хоть я и не позволяла! А его ужасная Алексис с плеткой? А их слова?

«Пока можете быть свободны».

«Мистер Д. хотел только вас».

Да этот мистер Д. цены себе не сложит! Чёртов извращенец! Самовлюбленный эгоист!

И я этого так не оставлю. Конечно, у меня нет больших возможностей поставить эгоиста на место, но я найду силы посмотреть ему в глаза и выразить взглядом всю свою ненависть, всё своё презрение!

…Очнувшись от мыслей о «мести», я вдруг осознала, что стою около окна спальни и глупо таращусь на особняк.

Что за дичь? Как я здесь оказалась? Разозлившись на себя еще сильнее, я рухнула в кресло и потерла виски.

Скорей бы уже все закончилось! Вот получу деньги — и в тут же ночь отсюда сбегу.

А потом навсегда, навсегда, навсегда забуду о чёртовом мистере Д.

…Но всё-таки интересно, как он выглядит?