Глава 5

— Ох! Эта девчонка с ума меня сведет! Сколько можно копаться? Матильда! Мати-и-ильда! — в очередной раз закричала мачеха. — Ты хочешь без денег остаться?

— Да иду, мам, иду! Минуточку, ну!

— Твоя «минуточка» почти два часа тянется!

Уже почти десять, пора выходить из дома, а Матильда еще не собралась. Сейчас она в ванной спешно переделывала прическу: сначала соорудила высокий хвост, а потом решила распустить волосы и выпрямить их щипцами.

Ада, уткнувшись в смартфон, сидела на диване в гостиной и делала вид, что происходящее ее совершенно не волнует. А вот мачеха раздраженно вышагивала по ковру, время от времени отпуская недовольные реплики.

Я тоже нервничала, но вовсе не из-за денег. Просто всё снова шло не так, как задумывалось.

Хотя… если честно, я и ожидала подвоха. Постоять пару часов у кофемашины и получить за это три тысячи евро — такое даже ребенку покажется подозрительным.

Однако обитателям особняка на какое-то время удалось усыпить мою бдительность.

На следующий после визита брюнетки день мы действительно получили коробки с одеждой. Как и было обещано, самой обычной одеждой, просто очень высокого качества.

Белая блузка с длинным рукавом и черная юбка миди сели на мне отлично: рассматривая себя в зеркало, я даже пожалела, что нужно это оставить, когда уеду. Деньги взять придется, но одежду от него не хотелось принимать даже в качестве компенсации морального вреда.

Ночью, накануне предполагаемой вечеринки, я собрала свои вещи в рюкзак. Рюкзак спрятала в пристройке, где обычно стоял велосипед. Только ноутбук пока оставила на столе: мне еще такси вызывать.

Заснуть в эту ночь я так и не смогла, хотя и уставшей себя не чувствовала: после разговора с брюнеткой мачеха, на удивление, почти не приставала с поручениями. Провертевшись в кровати до утра, я не выдержала — приняла душ и отправилась готовить завтрак.

Замешивая тесто на оладьи, я твердо решила: что бы ни случилось, всё равно сегодня ночью сбегу. Терпеть выходки мистера Д. я больше не намерена. Жаль, что о браслете придется забыть, только я ведь всё равно не представляла, где его теперь искать.

…До обеда в гостевом доме царило относительное спокойствие: мачеха с Адой уехали за покупками. А вот в моей душе, напротив, поднимался ураган беспокойства, природу которого я не могла объяснить.

Пока ничего подозрительного не происходило, даже наоборот: в полдень к особняку подъехали машины с логотипами кейтеринговой компании. Точнее, как радостно сообщила Тильда, — «люксовой кейтеринговой компании».

Значит, вечеринка всё-таки состоится. Однако вопрос, зачем там нужна я, оставался открытым.

Здесь обязательно должен быть подвох — его не может не быть!

Стоило в очередной раз об этом подумать, как в дверь позвонили. Тильда принимала душ, поэтому открывать пришлось мне.

За дверью стоял блондин с глазами стального цвета — тот самый, что приезжал к нам накануне заселения мистера Д. и так не понравился мачехе.

— Прощу прощения, — сообщил он, — но кое-что изменилось. Вам придется прийти не к семи вечера, а к десяти. Просто выяснилось, что не все гости смогут приехать так рано.

«Просто выяснилось»? За несколько часов до вечеринки? Наверное, на моём лице отразилась такая гамма чувств, что блондин не выдержал — наклонился к моему уху и быстро зашептал:

— Пожалуйста, не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Я в курсе того, что недавно произошло, но прошу… считайте это недоразумением. Ничего подобного больше не повторится.

Это он наручники сейчас назвал «недоразумением»? Интересно, как бы этот человек заговорил, если б такое проделали с ним?!

— Ма… Диана, кто пришел? — раздался сверху голос Матильды. Сначала она просто свесилась с лестницы, но потом, увидев блондина, расплылась в улыбке и, отбросив назад влажные волосы, стала спускаться вниз. — Ой, здравствуйте! А что же вы не заходите? Проходите в дом, кофе выпьете.

— Нет, спасибо! — блондин тоже улыбнулся — уголками губ. — Лучше угостите меня кофе на вечеринке. Кстати, я как раз зашел сообщить, что вам придется прийти не в семь, а в десять. И остаться до двенадцати. Это не слишком затруднительно? Если что, за неудобства вам доплатят.

— Что вы, что вы! — Матильда замахала руками. — Совсем не затруднительно!

— Диана? — блондин посмотрел на меня.

Я нахмурилась, но кивнула. В десять — так в десять, черт с вами. Значит, сбегу на пару часов позже. Откладывать поездку и ждать неизвестно чего, когда уже и вещи собраны, смысла нет.

— Значит, договорились. В десять жду вас у входа в особняк.

— До встречи! — радостно отозвалась Матильда. — А как вас, кстати, зовут?

— Дмитрий.

— До встречи, Дмитрий!

Когда блондин ушел, Матильда задумчиво проговорила:

— А он, между прочим, ничего так… симпатичный.

Я снова нахмурилась — блондин сейчас волновал меня меньше всего на свете.

Главной проблемой было то, что вокруг продолжало происходить нечто странное, а я никак не могла понять, что именно.

— Ну вот, — Матильда наконец появилась на пороге гостиной, — я готова.

— Неужели? — фыркнула Ада, оторвавшись от смартфона.

— Значит, так, — мачеха странно покосилась на меня и понизила голос. — Действуем, как договорились.

— Мам, ну сколько можно? Обещала — сделаю, — недовольно отозвалась Тильда и прошагала к двери.

И о чем это они, интересно, договорились? Что за очередной заговор? Впрочем — нет, совсем не интересно. Пусть делают, что хотят, — мне и без них проблем хватает.

Но едва мы вышли на улицу, как Матильда не выдержала и поведала «секрет»:

— Знаешь, что они задумали? Тоже хотят попасть на вечеринку. И просили, чтобы ближе к полуночи я провела их внутрь, если получится. Они сегодня специально за новыми платьями ездили. Правда, просили об этом молчать, но ты же всё равно никому не расскажешь? — она хихикнула, а потом, подумав, добавила: — Ну а если не получится, то будут в своих вечерних платьях кружить вокруг особняка. Но я думаю, всё-таки получится, — вон сколько людей понаехало. Парочкой больше, парочкой меньше — кто там станет проверять?

Я покрутила головой по сторонам: машин по меркам нашей местности и правда понаехало немало.

Первые гости стали прибывать около девяти, и сейчас вся площадка перед особняком была заставлена элитными иномарками, которые красиво поблескивали при вечернем освещении. Веранду особняка украсили мерцающими огоньками и живыми цветами: тот, кто занимался оформлением, постарался на славу. Значит, это всё-таки не шутки.

— Вот повезло! — восхищенно прошептала Матильда, разглядывая иномарки. — На моей памяти в нашем поселке еще никогда такой движухи не было!

А на моей — было.

Было единственный раз, — когда после похищения меня выписали из больницы.

Я и представить не могла, что стольких людей взволнует моя судьба. Когда меня вывели из больницы, я увидела на площади перед зданием огромную толпу. Люди держали в руках воздушные шары, плакаты, игрушки… Стоило сделать шаг вперед, и шары полетели в небо, а площадь взорвалась криками: «Ди-а-на! Ди-а-на! С воз-вра-ще-ни-ем!»

То же самое творилось в окрестностях коттеджного поселка. Толпы людей стояли с игрушками и шариками вдоль забора, выкрикивая мое имя.

Если честно, меня это совсем не радовало — тогда я была слишком подавлена из-за случившегося. А вот сейчас шумиха была весьма кстати.

Незадолго до нашего с Тильдой выхода я заказала такси прямо к гостевому дому. Около полуночи я выйду из особняка, заскочу домой и быстро переоденусь. Затем, прихватив ноутбук и забрав рюкзак, прыгну в такси — и на вокзал.

То, что мачеха с Адой собрались на вечеринку, тоже было на руку. Никто не заметит «лишнюю» машину. Никто не станет мешать.

— А знаешь, что я решила? — оторвала меня Тильда от мыслей о побеге. — Пусть Ада этого мистера Д. забирает себе. Мне Дмитрий понравился, вот и буду…

Договорить она не успела, потому что блондин в тот же миг появился на веранде, приветственно махнув нам рукой. Словно почувствовал наше приближение!

Тильда радостно замахала руками в ответ.

— Кстати, я в прошлый раз не представилась. Меня зовут Матильда, — сообщила она блондину, когда мы подошли ближе.

— Я знаю, — ответил он.

Надо же! Оказывается, тут все всё знают — кроме меня.

— Прежде чем зайти, пожалуйста, наденьте это, — блондин вдруг протянул нам с Тильдой какие-то коробочки.

— Что это? — Тильда открыла свою коробочку и извлекла оттуда какую-то черную вещицу с двумя лентами. — Маска? — воскликнула она удивленно и даже немного растерянно. — Так это… не просто вечеринка, а бал-маскарад?

— Не совсем маскарад — гости в обычных вечерних нарядах. Но — в масках, да.

— Но… зачем?

— Наверное, чтобы у кого-то был стимул дождаться полуночи, — при слове «кого-то» блондин загадочно усмехнулся и посмотрел на меня.

— А что случится в полночь? — поинтересовалась Матильда.

— В полночь все маски спадут, — еще более загадочно ответил блондин.

— Что? — кажется, Матильда растерялась еще больше.

— Я имел в виду, что в полночь все присутствующие должны будут снять маски.

— А-а-а-а… — протянула Матильда. — Понятно.

Значит, снова чертовы игры! Мистер Д. никак не угомонится! Я почувствовала, как внутри закипает ярость.

Что ж, мистер, в таком случае даже не сомневайтесь: я дождусь полуночи, непременно дождусь! И потом вы уже не сможете спрятаться — вам придется посмотреть мне в глаза!

Выхватив из коробочки свою маску, я быстро завязала ленты и сделала решительный шаг вперед.

Блондин тронул меня за плечо:

— Нет. Не туда.

Я удивленно обернулась.

— Думаю… — кажется, он смутился, — будет удобнее зайти с другого входа.

В сердце болезненно кольнуло.

С другого входа — значит, с черного входа. На моей памяти этим входом никто и никогда не пользовался. А теперь о нём внезапно вспомнили.

«Удобнее».

Просто мы недостойны зайти на вечеринку с парадного входа, а должны заходить с черного — как прислуга. Хотя… почему «как»? Я и есть прислуга. И хозяин решил показать мне моё место.

От гнева кровь прилила к лицу. Но я тут же задумалась: с чего меня это так сильно задело? Разве я стыжусь своей работы?

Мама говорила, что быть прислугой — не стыдно. Это честный труд. Уж точно честнее, чем кого-то обманывать, или обкрадывать, или… продавать свое тело богатым мужчинам. И если я сейчас стыжусь своей работы, значит, я стыжусь и своей мамы. Предаю ее память.

Ну уж нет, чертовы снобы, не дождетесь такого от меня!

Гордо вскинув голову, я снова вышла на улицу и, не оглядываясь, быстро зашагала к черному входу.

— Диана, стой! — раздался за спиной недовольный голос Матильды. — Я на каблуках вообще-то! Знаешь, как неудобно в них бегать по траве?

Сделав глубокий вдох, я замедлила шаг. Пожалуй, стоит быть сдержанней. Вести себя невозмутимо. Не показывать своих эмоций.

Я дождалась, когда Матильда с блондином меня догонят, а затем мы вместе прошли к черному входу — он находился с левой стороны здания.

Блондин галантно распахнул перед нами кованую дверь и жестом пригласил войти. Я заметила, что он тоже надел маску — и когда только успел?

В этой части здания было тихо и довольно темно. Блондин повел нас по извилистым коридорам, и вскоре мы оказались в небольшом помещении без окон.

— Это — что? Голубой зал? — оглядываясь, спросила Тильда.

«Голубым залом» называлась одна из комнат рядом с гостиной. Почему она имела такое название, я никогда не понимала. Эта комната совсем не походила на зал, да и голубого в интерьере не наблюдалось. У Сафронова здесь стояла мебель в стиле барокко и висели картины в позолоченных рамах, — возможно, дорогие, но совершенно безвкусные.

Сейчас Голубой зал было не узнать: отсюда вынесли всю «барочную» мебель и даже часть картин. Вместо огромной хрустальной люстры повесили маленькие светильники. Освещение стало ни к чёрту, поэтому неудивительно, что Матильда задала такой вопрос.

— Да, это Голубой зал, — подтвердил блондин и кивнул в дальний угол, где теперь стоял стол, накрытый белоснежной скатертью. Там находились две кофемашины, два питчера, фарфоровые чашки с блюдцами и салфетки. — А это — ваше место работы. Пожалуйста, во время вечеринки ни с кем не разговаривайте и никого не фотографируйте. Если что-то нужно, обращайтесь только ко мне. Я буду время от времени к вам подходить.

— Хорошо, Дмитрий, — ответила Матильда. Радости в ее голосе поубавилось.

Попрощавшись с нами, блондин направился в гостиную, а мы подошли к столу.

— Мда… — еще раз оглядевшись по сторонам, тоскливо вздохнула Тильда. — «Ни с кем не разговаривайте». А разве тут можно с кем-то поговорить? Неужели кто-то захочет посетить эту каморку? — снова вздохнув, она кивнула в сторону гостиной. — Так обидно! Движуха рядом, но отсюда почти ничего не видно и не слышно.

Я проследила за ее взглядом: действительно, с этого места была видна только часть гостиной и лестница на второй этаж.

Я ни разу не посещала вечеринки, но то, что могла разглядеть сейчас, выглядело, как кадры из какого-то кино: официанты с бокалами шампанского и закусками на подносах, женщины в вечерних нарядах, обрывки разговоров, тихая музыка… Ничего странного — за исключением того, что все гости были в масках.

Неужели мистер Д. и правда устроил обычную вечеринку?

Ну, нет. Нельзя быть такой наивной. Теперь-то уж совсем очевидно, что наше с Тильдой присутствие тут вообще не к месту.

Однако — мы здесь. Я — здесь. Значит, он точно что-то задумал. Значит, я должна сбежать раньше, чем это что-то произойдёт.

— Ох, ну и скукота! — не унималась Матильда. — А еще два часа так стоять… я с ума сойду! Хоть бы уже этот мистер Д. появился, что ли. Хотя… может, он где-то рядом, среди гостей? А мы просто не знаем, он это или не он.

Интуиция подсказывала: Матильда ошибается. Я была уверена, что мистера Д. в гостиной нет, иначе бы я уже почувствовала его присутствие. Почему-то мне казалось, что я узнаю этого человека даже в маске — несмотря на то, что никогда в жизни его не видела, а только слышала голос.

Стоило об этом подумать, и я заметила, что с лестницы спускается пара: мужчина и женщина. Еще до того, как головы гостей повернулись в их сторону, в висках застучало: «это он, это он, это он…».

— Ой! — выдохнула Матильда. — Кажется, вот он. А рядом, наверное, эта… девушка его.

Второй раз за вечер сердце болезненно кольнуло.

Мужчина в черной полумаске и в безупречном черном костюме, несомненно, был мистером Д. А женщина рядом с ним — брюнетка. Сейчас она еще меньше, чем раньше, походила на служанку: длинное серебристое платье с разрезом, пышные распущенные волосы… На лице — серебряная полумаска, однако манера двигаться не оставляла сомнений — это именно Алексис.

Вынуждена признать: вместе они смотрелись сногсшибательно.

Высокие, статные. Движения завораживали, как порой завораживает грациозность диких и опасных животных. Даже в поворотах головы чувствовалось их полное превосходство над другими людьми…

Так, стоп!

С каких это пор снобское поведение кажется мне завораживающим? И почему сердце продолжает болезненно сжиматься — неужели я завидую высокому положению?

Ну, нет. Терпеть не могу снобов и никогда не стану им завидовать!

Я тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, но взгляд от пары почему-то не отвела.

Мужчина и женщина уже спустились на середину лестницы. Платье брюнетки подчеркивало все соблазнительные изгибы и красиво мерцало при вечернем освещении. Разрез при каждом движении распахивался всё больше, приоткрывая длинную изящную ногу.

Надо отвернуться… надо отвернуться… надо отвернуться…

И вдруг я поняла, что мужчина смотрит на меня.

От неожиданности к щекам прилила кровь, а сердце едва не выпрыгнуло из груди. Сейчас я была даже рада, что лицо наполовину закрыто маской, — никто не заметит моего глупого, неуместного смущения — и всё же хотелось куда-нибудь провалиться.

Он смотрел на меня очень внимательно. Словно изучал. Не выдержав, я сделала вид, будто уронила на пол салфетку, нагнулась и спряталась за стол.

— Диана, чем ты там занимаешься? — Матильда наклонилась ко мне, приподняв край скатерти.

Чем занимаюсь? Ругаю себя последними словами.

Слабачка! Где твоя гордость и женское достоинство? Стоило этому человеку только посмотреть в твою сторону, и ты сразу трусливо спряталась! Кто он такой, чтоб так тебя смущать? Никто. Он — никто для тебя. После вечеринки ты больше никогда его не увидишь. Так что выползай из-под стола и впредь не веди себя как дура.

Собрав волю в кулак, я встала и показала Матильде салфетку. А затем покосилась в сторону лестницы. Конечно, ни мистера Д., ни брюнетки там уже не было.

— Объект ушёл за пределы видимости, — хихикнула Матильда. — Можно выглянуть в гостиную, но вряд ли это что-то даст. Или даст? Как думаешь, выглянуть мне туда или нет?

Я пожала плечами: делай что хочешь.

Матильда вышла из-за стола. Шагнула в сторону гостиной. И в ту же секунду в комнате возник блондин.

— Как дела, девушки? Справляетесь?

— Было бы с чем справляться, Дмитрий, — кокетливо отозвалась Тильда. — Кажется, на этой вечеринке никто не хочет кофе.

— Я, пожалуй, не отказался бы от эспрессо.

— Ой, как замечательно! — заметно оживившись, Матильда подскочила к кофемашине. — Сейчас сделаю.

— Себе тоже сделайте, если хотите.

— Конечно, хочу!

Пока Матильда суетилась у кофемашины и гремела чашками, блондин рассматривал меня. Правда, не в упор, как до этого мистер Д., а украдкой.

Да что им нужно? Снова стало не по себе.

— Вот, — Тильда наконец протянула Дмитрию кофе, а затем вдруг обратилась ко мне: — Диана, а ты будешь?

Я покачала головой: нет.

Кофе мне сейчас бы не помешал, но пить его в присутствии Дмитрия почему-то не хотелось.

А вот Тильда, сделав себе латте, пила его с великим удовольствием и непринужденно при этом болтала. Вообще, пока блондин находился рядом, сестра была очень веселой, но стоило ему уйти, как она снова сникла.

С каждой последующей минутой, проведенной в Голубом зале, ее лицо становилось всё кислее.

На этой вечеринке и правда никто не хотел кофе. Редкие гости, случайно заглянувшие в зал, недоуменно оглядывались по сторонам и тут же уходили.

Матильда зевала, поправляла волосы, терла нос, переминалась с ноги на ногу, доставала смартфон, что-то там листала, опять зевала и время от времени сообщала: «До полуночи еще полтора часа». Или: «До полуночи еще пятьдесят минут».

Для меня эти минуты тянулись не менее томительно. Лишь когда Тильда сообщила, что до полуночи осталось пять минут, в гостиной началось оживление. Люди почему-то передвинулись к основанию лестницы, и в центре этой толпы я заметила брюнетку.

— Благодарим всех, кто в память об Иване Сафронове посетил это место, — громко обратилась она к гостям.

Что за странные слова? «В память»? Разве с Сафроновым что-то случилось?

Брюнетка тем временем продолжила речь, и теперь в ее голосе слышалась усмешка:

— Тот, кому здесь особо понравилось, может оставаться до утра, но маски придется снять. Все согласны?

«Да! Да! Да!» — донеслось из толпы.

— Хорошо. Тогда я начинаю отсчет. Может, кто-нибудь хочет мне помочь?

— Я могу… разве что рядом постоять, — раздался мужской голос, от которого внутри всё перевернулось.

Мистер Д. шагнул к брюнетке и стал рядом с ней — но при этом оказался прямо напротив меня. И хотя нас разделяло несколько метров, я почувствовала, как к лицу опять приливает кровь.

— Десять, девять, восемь… — стала отчитывать брюнетка.

Сердце ускорило ход и стало биться в такт этому отчету.

— …семь, шесть, пять…

Диана, соберись! Ты должна взять себя в руки.

— …четыре, три…

Выдержать его взгляд. Презрительно посмотреть ему в глаза.

— …два, один…

Ты должна…

Продолжая смотреть на меня в упор, мистер Д. сорвал маску. И я едва не задохнулась — от растерянности. От возмущения. Волнения. Смущения. Злости.

До последней секунды я надеялась, что этот человек окажется уродом. Тогда его странное поведение было бы объяснимо: он пытается самоутвердиться за счет других.

Но… передо мной оказался мужчина просто сногсшибательной внешности. Не смазливый, как юные мальчики, — нет! Он обладал настоящей мужской красотой и какой-то невероятной, сумасшедшей харизмой, которая чувствовалась даже на расстоянии.

— Ох! — внезапно выкрикнула Матильда. Вздрогнув, я перевела взгляд на сестру. Она уже успела снять маску, и было заметно, как горят ее щеки и блестят глаза. — Диана, я сейчас с ума сойду! Это же… это… мама дорогая, это же Марк Долохов! «Мистер Десять»! Оказывается, всё было так просто! Мистер Д. — «Мистер Десять»! Теперь-то ты понимаешь, Диана!?

Нет. Я не понимала ничего. И я точно не знала этого мужчину. Кто такой «Мистер Десять»?

— Хотя… разве ж можно было догадаться? — продолжала вопить Матильда. — Чтобы Марк Долохов! Да в нашем поселке! Это ведь просто невероятно! Что он здесь забыл?

Ужас… Что она такое несет?

Заметив мое недоумение, Тильда возмущенно подкатила глаза:

— «Мистер Десять», Диана!

Ну. И что?

— Ты правда не в курсе, кто такой Марк Долохов?

Я покачала головой: нет.

— Диана, ты с луны упала? Ладно, подожди. Сейчас покажу, — трясущимися руками Матильда извлекла из кармана смартфон, и в этот момент он очень некстати зазвонил.

— Чего? Хорошо. Сейчас. — коротко бросила в трубку сестра, а потом обратилась ко мне: — Слушай, мне надо выйти, а то мама с Адой уже весь мозг вынесли. Я ж не могла провести их раньше, потому что масок не было, но теперь им срочно нужно внутрь, пока гости не разъехались. Жди здесь, я быстро, — после этих слов она ринулась к запасному выходу и исчезла в темном коридоре.

Всё произошло так быстро, что я растерялась. Как действовать дальше? Бросив взгляд в сторону гостиной, я отметила, что мистера Д., или, назвала его Матильда, «Мистера Десять», там уже не было.

Желания ждать сестру здесь у меня тоже не было. Лучше нам вместе выйти на улицу. А потом вернемся и заберем свои деньги.

Приняв такое решение, я сорвала маску, бросила ее на стол и двинулась в сторону выхода. Однако стоило шагнуть в коридор, как на плечо опустилась чья-то рука.

От страха я непроизвольно отскочила в сторону и больно ударилась плечом о стену.

— Диана, я напугал вас? Простите! — раздался за спиной голос блондина.

Да что ж такое! У новых обитателей особняка прямо «талант» неожиданно возникать за моей спиной.

Развернувшись, я увидела, что блондин слегка склонил голову, будто и правда раскаивался за свой поступок.

— Диана, я помню договор: вы работаете до полуночи, а после можете быть свободны, — продолжил он. — Но… дело в том, что господин Долохов хочет с вами встретиться. Сейчас он ждет вас в кабинете.

Вот и «долгожданный» подвох! «Господин Долохов ждёт в кабинете». А если я не хочу к нему идти, что будет? Откажутся отдавать деньги? Насильно меня туда потащат?

— Да, чуть не забыл, — блондин словно угадал мои мысли. Вытащив из внутреннего кармана пиджака конверт, он протянул его мне. — Здесь ваша зарплата. Можете просто забрать деньги и уйти, но… честно, я бы не советовал.

Выхватив конверт, я отвернулась, засунула его за пояс и направилась в сторону выхода: плевать на желания вашего господина Долохова и на ваши советы, за мной уже скоро такси приедет.

— Диана, послушайте, — блондин снова меня нагнал и придержал за локоть. Затем наклонился к уху и сообщил, понизив голос: — Вы не осознаёте серьезности ситуации. Мы приехали сюда из-за вас. Эта вечеринка была из-за вас. Вы, конечно, можете сейчас уйти, но он не отстанет. Если не сегодня, то завтра вам придется встретиться. Потому что он всегда получает то, что хочет.

После этого блондин отстранился, а я застыла на месте. Что за странные вещи говорит этот человек? Приехали сюда… из-за меня? Как такое возможно, если я вообще никого из них не знаю? Что ОН хочет от меня получить? Почему Тильда назвала его «Мистером Десять» и при этом сильно разволновалась?

Слишком много вопросов. Хочу ли я знать ответы? Или мои желания никого не интересуют?

— Диана, я могу пообещать, — продолжил уговаривать блондин, — что вам точно ничего не угрожает. Пожалуйста, не волнуйтесь.

Его слова нисколько не успокаивали. Я бы предпочла немедленно сбежать и больше никогда в жизни не видеть ужасного (хотя и чертовски красивого) мистера Д.

При одной лишь мысли о новой встрече с ним, да еще и наедине, меня в очередной раз накрывало дикое, необъяснимое волнение. Но… блондин сказал, что всё серьезно, и оснований в это не верить у меня не было.

Значит, просто так сбежать вряд ли получится.

Значит, всё-таки придется встретиться с «господином Долоховым» и выяснить, что ему надо.

Вздохнув, я снова направилась в Голубой зал. Оказавшись там, вопросительно уставилась на блондина, следовавшего за мной: что дальше? Идти к «господину Долохову» через гостиную, в которой еще оставались люди, или вернуться в коридор и пройти в кабинет извилистыми путями? Слова о том, что вечеринка «из-за меня», не давали покоя. Что будет, если я выйду к гостям? Может, неспроста нас провели в особняк через черный ход?

— Всё в порядке, Диана, не волнуйтесь, — снова подбодрил меня блондин и кивнул в сторону гостиной: — Нам сюда.

Ну, хорошо. Я шагнула в сторону гостиной.

Однако стоило выйти из зала, как блондина тут же окликнула молодая женщина в длинном изумрудном платье:

— Дим, постой! Где тут… — не договорив, она запнулась и уставилась на меня — так, словно увидела привидение.

— Ты что-то хотела, Вероника? — поинтересовался блондин.

— Да, я… это… — странно забормотала женщина и вдруг обратилась ко мне: — А ты… ты же… ты… что…

Блондин ее перебил:

— Так-так. Видно, вопрос у тебя не срочный, а мы спешим к Марку. Извини!

После этих слов он схватил меня за локоть и потащил дальше.

Что, чёрт возьми, происходит?

Однако обдумать случившееся не вышло. Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась у дверей кабинета. Дмитрий едва ли не силой впихнул меня внутрь, но сам заходить не стал: просто взял и захлопнул дверь за моей спиной.

Хлопок прозвучал словно выстрел. Я непроизвольно вздрогнула.

Всё. Назад пути нет.

…Просторный кабинет сейчас освещала только настольная лампа с реечным деревянным плафоном. В полумраке высокий человек в черном костюме казался еще загадочнее.

Еще опаснее.

Когда я зашла, он стоял у окна, скрестив руки на груди. В мою сторону даже не взглянул.

Я не решилась пройти вперед и замерла на месте.

В кабинете повисла тишина — глухая, давящая, невыносимая. Казалось, пространство вокруг начинает сжиматься до размеров крошечной коробочки.

Что за пытка?

— Присаживайтесь, — наконец предложил мистер Д. бесстрастным ледяным голосом.

Хотя это предложение больше походило на приказ.

По спине пробежал холодок. Но делать нечего — медленно, стараясь не выдать волнения, я прошла мимо стеллажей с книгами и присела на краешек стула.

После этого мистер Д. повернулся. Подошел к столу, уселся в кресло напротив, слегка ослабил галстук и, пристально глядя на меня, стал постукивать пальцами по гладкой столешнице.

— Думаете, я должен извиниться за свое поведение?

Признаться, я ожидала чего угодно, но только не этого вопроса. Зачем он его задаёт? Вряд ли раскаивается. И вряд ли ему нужно моё прощение.

Он продолжал сверлить меня взглядом — невыносимо! Но я тоже смотрела на него в упор — не сдамся! Не опущу голову!

Наконец — когда у меня от напряжения уже чуть слезы по щекам не потекли — он первым отвел взгляд и тяжело вздохнул.

— Просто невероятно. Знаете, Диана, у вас прямо дар отталкивать от себя людей. Даже если б я и хотел извиниться… стоит только посмотреть на выражение вашего лица, как это желание испаряется. И еще. Я прекрасно знаю, что вы можете мне ответить. Вы — не немая, просто мните себя особенной. Считаете, что люди недостойны общения с вашей выдающейся персоной. Все люди. И я — в том числе.

Что за дичь? Растерянность сменилась гневом, и я возмущенно повела плечами.

— Да, Диана, не только вы за мной следили — я тоже за вами наблюдал. О, какое у вас выражение лица, когда вы думаете, будто вас никто не видит! Сколько надменности, сколько презрения ко всему, что вас здесь окружает! И — да, мне слишком знакомо это выражение, так что даже не пытайтесь отрицать.

Я нахмурилась: еще бы оно не было знакомо — он ведь каждый день видит его в зеркале!

— Ладно, хватит! — кажется, мистер Д. тоже не на шутку разозлился. — Достаточно пустых разговоров. Я приехал сюда не для того, чтоб наслаждаться вашим любительским спектаклем, так что переходим к сути. Как недавно выяснилось, у нас есть общие дела. За один вечер мы их, конечно, не решим, поэтому сразу договоримся о следующей встрече. Придёте завтра, в этот же кабинет, в десять утра. И советую прекратить играть в молчанку.

Снова приказы. Что он себе позволяет? И какие у нас могут быть «общие дела»? Никаких. Это исключено. Он что-то путает.

Я покачала головой: никуда завтра не приду.

— Конечно, придете, — во взгляде не было ни тени сомнения. Голос был таким же, как и взгляд: уверенным и властным. — Потому что… вы знаете, кто я? Впрочем, не важно. Главное, я знаю, кто вы: внебрачная дочь Ивана Сафронова.

Что? Я вскочила на ноги — так резко, что стул с грохотом опрокинулся.

— Только не надо истерик, — мистер Д. тоже поднялся с кресла. — И строить из себя оскорбленную невинность также не стоит. Вам не пять лет. Должны понимать — такие подарки просто так девушкам не дарят.

При слове «подарки» он наклонился, открыл ящик стола и вытащил оттуда… мамин браслет. Небрежно покрутил его между пальцами и бросил на стол — в мою сторону.

— Забирайте. Или теперь вы рассчитываете на большее?

Да что он себе позволяет? Говорит гадости обо мне… о маме… следил за мной… заковал в наручники… украл браслет… обозвал надменной… утверждает, что моя мама была любовницей… содержанкой старика… говорит…

— Ладно, — он скептически сжал губы, — предположим, вы не знали. Предположим, даже не догадывались. Но теперь вы знаете. И один вопрос мне хотелось бы прояснить прямо сейчас. Намерены ли вы, руководствуясь этими знаниями, оттяпать у Алины часть наследства?

Это было уже слишком. Терпение лопнуло. Я бросилась прочь из кабинета.

— Диана! — донеслось вслед.

Я даже не оглянулась: иди к черту!

Проскочив гостиную, в которой люди удивленно оборачивались вслед, я вылетела на улицу. Прохладный ветер слегка охладил пылающие щеки, но пожар в груди было уже не унять.

Слезы застилали глаза, я бежала домой, не разбирая дороги, спотыкалась, подворачивала ноги, ругала мистера Д. последними словами, хотя в глубине души начинала осознавать: он сказал мне правду.

Внешне я была не похожа ни на отца, ни на мать. Зато была похожа на Алину. Интересно, отец догадывался? Тогда можно понять его холодность. Но Сафронов… он ведь тоже никогда не проявлял ко мне никаких чувств. Уехал и десять лет не появлялся. Оставил на воспитание мачехе. И даже в завещании не упомянул, иначе бы мистер Д. не произнёс слово «оттяпать».

Это слово подразумевает судебные разбирательства, а никак не завещание. Кстати, у мистера-то какой интерес в этой истории? Откуда он столько знает? Может, он жених Алины, потому и переживает за ее наследство? В таком случае, пусть не волнуются: мне ничего от них не надо!

Я была не нужна Сафронову. «Жалкий плод адюльтера» — говорилось про таких, как я, в старинных книжках его библиотеки. Как же это пошло, как противно! Но — раз уж я была не нужна родному отцу, то и мне не нужны его деньги! И браслет не нужен!

Деньги же мистера Д. я возьму лишь на время — в долг. Как устроюсь на работу, верну с процентами: пришлю перевод или еще что-нибудь придумаю, потому что от него мне тоже ничего не надо.

Подбежав в гостевому дому, я открыла дверь и заскочила в темную гостиную. Включила ночник, вытащила конверт и заглянула внутрь: пять тысяч евро купюрами по пятьсот. Отчитав половину, бросила их на столик и понеслась в спальню на второй этаж. Там переоделась в майку и джинсы. Деньги засунула во внутренний карман.

Затем достала блокнот и ручку. Написала записку: «У меня всё хорошо. Уезжаю по доброй воле. Искать меня не надо — всё равно не вернусь». Подумав, добавила: «И передайте мистеру Д., что я не желаю с ним иметь никаких дел».

Закончив писать, выглянула в окно: такси уже подъехало. Взяв ноутбук, я спустилась вниз, оставила записку на столе, где лежали деньги, рядом положила ключи от дома и, захлопнув дверь, вышла на улицу.

Всё! Больше никогда сюда не вернусь!

На площадке рядом с особняком суетились люди и рычали моторы. Как я и предполагала, на меня внимания никто не обращал. Забрав из пристройки рюкзак, я села в такси.

— На вокзал? — уточнил водитель.

Я кивком подтвердила: да.

Вскоре особняк скрылся из виду. Проехав дубовую аллею, мы выехали за пределы коттеджного поселка: там проселочную дорогу сменила трасса. Я с любопытством смотрела в окно на мелькающие указатели и рекламные вывески.

Через полчаса мы уже были на вокзале. Расплатившись с таксистом, я нашла обмен валют и разменяла пятьсот евро. Затем купила билет: ближайший поезд в столицу отправлялся через сорок минут. Ехать около двух часов, так что я решила сэкономить и взяла сидячее место.

Сжав в руке билет, радостно зажмурила глаза: наконец-то свобода!

Да здравствует мир, где нет притворства и фальши!

Мир, где нет истеричной мачехи, самовлюбленных сестер и бесконечных «заданий»!

Мир, где нет странного, непонятного и возмутительного мистера Д.

…Вспомнив о мистере Д., я не выдержала. Прошла в зал ожидания, включила ноутбук и набрала: «Марк Долохов». Всё-таки интересно узнать, кто он такой.

Поисковик сразу выдал кучу ссылок. И фотографии. В полумраке кабинета я не могла рассмотреть, какого цвета у мистера Д. глаза, но теперь было видно: синие. Точнее, цвета грозового неба.

Я тут же себя одернула — что за чушь? Какое мне дело до цвета его глаз? И нажала на первую попавшуюся ссылку:

«Марк Долохов — мультимиллионер, медиамагнат, владелец холдинга «MD-Group». Заработав состояние на интернет-СМИ, издательском бизнесе и интернет-телевидении, в дальнейшем стал заниматься инновационными технологиями в области искусственного интеллекта. Получил известность своими многочисленными эксцентричными выходками.

По слухам, однажды господин Долохов заявил, что совершенно бессмысленно тратить время только на одну девушку — если уж ходить на свидания, то как минимум с десятью, за что и получил прозвище «Мистер Десять». На вопрос о создании семьи завидный холостяк неоднократно заявлял, что никогда не женится, потому что…»

Ужас! Я почувствовала, как в глазах темнеет. Хотела быстро закрыть ссылку, но пальцы предательски дрогнули. Нечаянно открылся другой сайт, — видимо, связанный с компанией господина Долохова, и я оказалась в разделе «Руководство». На первой же странице было фото брюнетки.

На этом фото она походила на строгую учительницу: очки в роговой оправе и деловой костюм темно-синего цвета. Подпись под фото гласила: «Александра Исаева, руководитель департамента по связям с общественностью MD-Group».

Александра Исаева… Алекс-Ис… Алексис.

Кто эта Алексис — девушка из «Гарема Десяти»? Или в ее обязанности входит поиск девушек в «гарем»? Такие вот «связи с общественностью»…

Впрочем, ничего об этом знать не хочу — и так прочла достаточно! Опасения не обманули: от таких людей надо держаться подальше. Какое счастье, что я всё-таки сбежала!

Захлопнув ноутбук, я услышала сообщение о прибытии поезда. Бегом — словно за мной кто-то гнался — понеслась на перрон. Оказавшись в вагоне, рухнула в кресло и облегченно выдохнула: теперь уж точно всё позади.

Как только поезд тронулся, я закинула рюкзак на багажную полку и провалилась в сон. Снился теплый летний день, поляна с яркими цветами и красивыми бабочками… и мама на этой поляне. Она стояла, раскинув руки, и с улыбкой смотрела, как я бегу навстречу. Я чувствовала ее запах и даже слышала голос…

— Диана! Диана! Иди ко мне!

— Мама, я сейчас!

— Диана!

Вздрогнув, я проснулась. Оказывается, женский голос мне не приснился. Около кресла стояла веснушчатая девочка лет пяти, а рядом — какая-то женщина, видимо, ее мать.

— Диана, — строго сказала она девочке, — сколько раз я тебя просила так не делать! — а потом обратилась ко мне: — Пожалуйста, простите! Она у нас очень общительная. Спать не желает, бегает по вагону и пристает к людям.

Девочка в ответ на слова матери лишь звонко засмеялась. Потом подошла ближе и прикоснулась к моей руке теплой ладошкой:

— Меня зовут Диана. А тебя?

«Я прекрасно знаю, что вы можете мне ответить».

— Диана, не приставай к тете, — снова одернула ее женщина. — Может, тетя устала и не хочет с тобой разговаривать.

«У вас прямо дар отталкивать от себя людей».

— Хочет, — без тени сомнения откликнулась девочка. И настойчиво повторила: — Как тебя зовут?

«Вы — не немая, просто мните себя особенной. Считаете, что люди недостойны общения с вашей выдающейся персоной».

— Ну скажи, как тебя…

«Все люди».

— Диана.

Улыбка девочки стала еще шире.

— Тебя зовут так же, как и меня?

— Да, как и тебя.

— А мы с мамой сейчас едем к папе. А куда ты едешь?

— В столицу, Диана. Я еду в столицу начинать новую жизнь.

Конец