Глава 11. Перерождение.

Спесь спала с Фреда вместе с его вялым отростком. Мужчина мычал, тыкая пальцем на обрубок, что у него остался. Хонхоф выглядел ущербным и раздавленным. В нём не было и намека того мужчину, что стоял передо мной пару минут назад.

Я смотрела на него и плакала… от счастья, как бы ужасно это не было. Только один человек мог прийти и спасти меня.

Дверь в комнату открылась и внутрь вошёл Коган, собранный, без эмоций, и весь в чёрном. На нём была форма, похожая на военную. В руках у Когана был пистолет, дуло которого дымилось после выстрела.

– Давай ты познакомишься со мной, Фред. – жёстко сказал Коган и больно пнул Хонхофа по рёбрам. Великан смотрел на голое тело мужчины с ледяным безразличием. – Старый сукин сын.

Я смотрела на него как на Бога. Своего личного теперь Бога. Того, что спас мне жизнь. У меня так пересохло во рту, что я не могла выдавить из себя и слова. Смотрела лишь на него глазами полными слёз и шептала про себя: «Спасибо!»

Коган повернулся ко мне, и я заметила сразу, как он вздрогнул и на несколько секунд зажмурился. Глядя на меня, он вспоминал ту ночь и Карин. Он убил их всех, чтобы отомстить за неё. И за это был приговорён к смертной казни.

– Всё хорошо, девочка. – сказал он тихо и принялся отвязывать мои руки, которые успели занеметь за это время. По ним сочилась кровь, путы успели содрать кожу. – Сейчас я тебя заберу отсюда.

Коган освободил мои руки и ловко справился с наручниками на ногах. Великан снял с себя куртку и укутал моё намасленное тело в неё, оставаясь в футболке. Я с удовольствием вдохнула его запах и прижалась к груди, заставая его врасплох.

Впервые с нашей встречи он не шутил. Это было пугающе странно.

Его грудь хаотично ходила ходуном и сейчас он впервые напоминал живого человека с чувствами.

– Я надеялась, что ты придёшь. – признаюсь и сглатываю, опускаю глаза, потому что мне стыдно смотреть на того, кто пытался спасти меня, а я сама убежала от него и попала в капкан. – Почему ты сразу не рассказал всю правду?

– Люди не хотят слышать правду, предпочитая ей красивую ложь. – отвечает он на полном серьёзе. – Если бы я сказал, что твой Альфи и его папаша насильники, ты бы поверила мне? – Наверное, нет. Но он не должен был молчать. – В ту ночь, когда Хонхофы изнасиловали и изуродовали Карин, я сам вызвал ей скорую и полицию, я не собирался никуда бежать и скрываться от правосудия. Я всего лишь хотел, чтобы это правосудие наказало тех, кто допустил такое. Но деньги решили за всех – где правда. Фред Хонхоф заявил, что я убил его сына из-за ревности к девушке, а сама девушку жестоко избил и изнасиловал за то, что она выбрала не меня. Сама Карин подтвердила его слова. Она в красках рассказала как я измывался над ней бедняжкой. Сказала, что я был вне себя от злости, когда увидел её с Фредом младшим. Классно? Барбара в те годы работала на скорой, она просто сделала вид, что ничего не видела. Решила молчать. Все, кто знал правду, заткнулись. Сколько прошло лет? Десять? Хонхоф всё это время баловался БДСМ, измывался над любовницами за деньги, считая себя миссией, смывающей грязь. А вот ты нужна была ему для жертвоприношения.

Я чуть не потеряла сознание. Коган подхватил меня на руки и понёс к выходу. Великан бережно прижимал меня к груди. Только в его руках мне стало спокойнее, я смогла заплакать, понимая, что только что произошло.

– Прибери здесь, ублюдка подлечите. У меня есть ещё на него планы. – бросил Коган кому-то в доме и обратил ко мне: Если бы ты слушала меня Амелия и играла послушно невесту, такого бы не случилось! В мои планы входило взять за жопу Фреда при первой же возможности! А ты с удовольствием преподнесла себя на блюдечке!

Мне нечего было ему сказать.

Коган отвёз меня в больницу соседнего города, где никто не знал нас. Там меня осмотрели и дали успокоительное. Врач сказал, что я получила только психологические травмы, физически мне успели нанести вред.

Пока меня осматривали, я боролась с ощущением что палец Альфа всё ещё во мне. Фантомное прикосновение доводило меня до новой порции слёз, а говорить об этом ни с кем мне не хотелось. Я цеплялась постоянно за руку Великана, чтобы ощутить тепло, он дарил мне защиту, наполнял своей силой.

– Нужно, чтобы её осмотрел гинеколог. – сказала тихо врач Когану, как будто ему было решать, что будет с моим телом. – Нужно убедиться…

– Нет. – попросила я, закрывая глаза. Было жутко стыдно говорить об этом. Сейчас я была не готова развести ноги перед незнакомым мне человеком. – Они не успели ничего сделать…

Коган кивнул, разрешая не подпускать ко мне гинеколога.

– Сегодня мы остановимся в гостинице. – сказал Великан, когда мы приехали в небольшой отель из больницы. Я всё ещё куталась в его куртку, утопая в ней. – Тут есть домики, у нас у каждого будет своя комната, ты сможешь отдохнуть после всего, что случилось. А я пока… поздороваюсь с другом.

У входа в отель стояли подозрительные чёрные машины. Увидев их, я интуитивно напряглась, схватила Когана за руку и попятилась назад. Захотелось убежать.

Из чёрного внедорожника выбрался высокий мужчина в футболке и джинсах чёрного цвета. Он не уступал Когану в росте, был только смуглым с чёрными как смоль волосами. У него были цепкие, хищные глаза, что ничего не упускают из виду. Казалось, что мужчина всматривается в моё лицо через затонированное стекло.

При виде незнакомца Коган расплылся в улыбке.

– Бес? – поприветствовал он мужчину с улыбкой, выбираясь из машины.

– Коган? – ответил мужчина и протянул широкую ладонь. – Я уже испугался за тебя! Не отвечаешь на звонки, разведка докладывает, что тебя на стуле жарить собираются. Отпуск ты решил покуролесить по полной?

Вслед за мужчиной из машины выбралась тонкая, невысокого роста блондинка с яркими как море глазами. Девушка была в чёрных брюках и свободной блузке. Она подмигнула мне и широко улыбнулась, очаровывая всем своим видом.

Я сидела всё ещё в машине, боясь выйти из неё. Брюнет по кличке Бес был другом Когана. Такой же сумасшедший, как и Великан.

– Познакомишь нас с девушкой? – спросила блондинка, щурясь и вглядываясь в меня через тёмное стекло. Коган открыл дверь с моей стороны и помог выбраться из неё. Было неловко предстать перед незнакомыми людьми в куртке Когана. Но это цветочки в сравнении с тем, в каком виде я была перед Хонхофами.

Я почувствовала, как Коган притягивает меня к себе, практически обнимает, чтобы защитить от пристально внимания мужчины и девушки. Они смотрели на меня как на редкую панду в зоопарке.

– Это Амелия. – представил Великан меня и перешёл на незнакомый мне русский. – Её пытались сегодня изнасиловать. Пожалуй, Алёна сможет ей помочь сегодня больше, чем я.

Улыбка девушки дрогнула от слов Когана, но она не перестала улыбаться, делая тщательно вид, что не услышала ничего страшного.

– Пусть тогда женщины идут в дом, а мы поговорим с тобой снаружи. – я не понимала, что говорит брюнет, но говорил он так, что было понятно: мужчина приказывал и не терпел неподчинения.

– Амели, это Макс, мой друг, и его жена – Алёна. Побудь пока с Алёной. – Коган подталкивает меня к девушке. Мне не хочется с ним расставаться. Кажется, что, если его не будет рядом, Фред вернётся за мной. Да и девушка мне совершенно не знакома, но право голоса у меня нет, поэтому я послушно иду за незнакомкой.

Алёна берёт меня за руку и настойчиво ведёт в дом, где меня уже ждёт тёплый чай и сладости. Девушка укладывает меня на диван и приносит перекус. Она постоянно рассказывает смешные истории и легко кружит вокруг меня, поражая изяществом.

Я никогда не видела таких как она. У нас в городе девушки были либо рыжие, либо шатенки. Некоторые красились в светлый цвет, но он не был таким пшеничным как у неё.

Алёна была светлой и искрящей. Она была славянкой, и мне казалось, что она самая красивая девушка из всех, кого я видела. Зара не могла и близко составить конкуренцию этой маленькой богине. Не было в ней этого искрящего, ангельского сияния.

Под её беззаботные рассказы мне удалось провалиться в беспокойный сон. Алёна сидела со мной, поправляя плед, если я случайно его скидывала. По тому как она меня опекала я догадалась, что она знает, что произошло. Но я была ей благодарна, что она не пыталась поговорить со мной об этом. Девушка просто была рядом.

– Хочешь чего-нибудь вкусненького? – спросила она меня, когда я открыла глаза.

– Нет. Спасибо. – это было первое, что я произнесла. Она радостно заулыбалась и пожала мне руку. – Где Коган?

– Они на веранде обсуждают дела с Максом. – странно, что у такого мужчины, сотканного из тьмы была такая светлая женщина. Они были как инь и янь. – Позвать его?

– Не нужно. – на самом деле я не знала, что сказать Когану. Его миссия была закончена и больше ему нечего было делать в нашем маленьком городке. Великан мог уехать в любой момент. – Хочется в туалет… скажи…

– По коридору налево. Я тут принесла тебе кое какие вещи из своего гардероба. – я всё ещё была в куртке Когана. В ней я чувствовала себя защищённой.

Благодарно улыбнувшись, я поднялась на ноги и взяла пакет с вещами, после чего побрела на поиски туалета и ванной. В больнице я смыла с себя Хонхофов, но они так едко въелись мне под кожу, что я всё равно чувствовала их прикосновения.

Вдоль коридора располагалась широкая открытая веранда с плетёнными диванами и столом между ними. Мужчины расположились напротив друг друга, они разговаривали спокойно, потягивая кальян.

Их грубые голоса были хорошо слышны через затонированное стекло. Я не планировала их подслушивать, но услышав, что разговор обо мне навострила уши.

– Ты значит тут киснешь из-за рыженькой? – поинтересовался мужчина по имени Макс. – Амелии?

– Нет. Прощался с прошлым. – ответил ровно Коган, выдыхая белые клубочки дыма. – Амелия – просто девчушка, которая попала под весь этот замес. Решила выйти замуж не за самого благонадёжного мужчину нашего городка.

– Хм, а мне показалось, что она тебе нравится.

– Нет, Амелия не в моём вкусе. – от слов Когана у меня засосало под коленкой. Стало физически больно. Я не в чьём вкусе. Альф сказал, что еле терпел меня.

– Да ладно, брат, она очень красивая. И смотрит на тебя… с таким благоговением. – Макс откровенно провоцировал друга. – И тебе пора остепениться, пустить корни, завести маленьких рыженьких Коганов.

– Бес, не нужно меня затаскивать в болото женатиков, мне нравится моя разнообразная сексуальная жизнь. Амелия красивая, хорошенькая и вся такая ладненькая, она будет замечательной женой, но ОНА не в моём вкусе. Не люблю я скромных монашек, ты же знаешь. Я огонь люблю пожар. Мне нравится, когда полыхает в груди женщины желание, когда она не скрывает своего вожделения. А ебаться и разводить огонь руками в пустыне мне не хочется.

Брюнет рассмеялся. Его позабавили слова Когана и я окончательно смутилась, лучше бы я никогда не слышала этого разговора. Я скучная монашка, как заметил Коган. Та, на которую ведутся лишь маньяки. Никому не нужная.

Не желая и дальше слушать их разговор, я побежала в туалет. Залетела в комнату и закрыла за собой дверь, сразу же закрывая её на замок и сползая по стенке. Хотелось реветь в голос. Стенать.

Родители не скрывали, что я была ребёнком – обузой, младшей и нежеланной. Меня не хотели. Мама узнала о беременности, когда прерывать её было уже поздно. Очередной ребёнок в планы не входил и денег на него не было.

С детства я донашивала всё за сестрами, и моя жизнь напоминала будни Золушки, где приходило удовлетворять потребности сестёр. Я убирала весь дом, гладила, помогала по хозяйству и пыталась всем доказать, что я не лишняя в этом доме и не буду в тягость никому.

Появление Альфа было глотком свежего воздуха, он добавил вкуса в мою пресную жизнь. Альф красиво ухаживал за мной и заставил себя полюбить. Он был таким заботливым и внимательным. Трудно поверить, что с его стороны был лишь холодный расчёт. Я же была влюблена в него. Не любила, наверно, но влюблена точно.

В душе я долго тёрла себя мочалкой, желая содрать кожу с ненавистного тела. Если бы у меня хватило бы смелости, я бы покончила жизнь самоубийством, но я трусиха. Кишка тонка на смелый поступок.

Перекрыв воду в душе, я посмотрела на себя в зеркало и грустно усмехнулась. Я не Алёна, во мне нет красоты и лоска, я рыжий телёнок с пастбища, которому место в загоне.

Не знаю почему, но мне захотелось изменить себя. Полюбить и стать такой же как Алёна: лёгкой, свободной, самодостаточной. Чтобы я могла говорить о миллионе вещей, не задумываясь, что обо мне подумают люди. Я хотела восхищать, хотела, чтобы мужчины меня хотели. Хотела, чтобы Коган сказал: «Амелия – настоящий пожар!»

Под действием этих мыслей я взяла ножницы и стала состригать непослушные волосы. Густая рыжая шевелюра постоянно путалась и смотрелась хаотично на моей голове, делая из меня простушку. Мне захотелось стильное, модное каре с рваной чёлкой, чтобы спадало на глаза. Захотелось не узнать своё отражение в зеркале. Стереть с лица земли телёнка Амелию!

Я осталась довольна результатом. Руки у меня росли из нужного места, и стрижка получалась с аккуратным срезом, даже очень модная. Мне шло каре.

В вещах Алёны я выглядела стильно, у нас с ней был один размер.

– Амелия, у тебя всё хорошо? – девушка постучалась в дверь, голос у неё был озабоченный. Я усмехнулась, выбросила волосы в унитаз и смыла их.

– Да. – ответила я, открывая дверь и с удовольствием замечая, как её брови взметают вверх. – Решила привести себя в порядок.

– Ага… – пробормотала Алёна, не находя слов. Она шумно сглотнула и пропустила меня вперёд. – У тебя такие волосы красивые были, с каре тебе тоже классно, просто ты так решилась их состричь… резко.

– Отрастут. – пожимаю плечами, чувствую, что так мне стало легче. Не зря люди говорят, что состричь волосы – как расстаться с прошлым. – Это всего лишь волосы. Есть вещи, которые уже не отрастить обратно.

Почему-то сказав это, я вспомнила оторванный член Фреда и стала хохотать. Он точно не отрастит себе новый. Алёна поняла причину моего смеха по-своему, девушка взяла меня за руку и повела на веранду. Мы вышли к мужчинам.

Коган сидел к нам спиной и не мог увидеть наше появление, а вот брюнет заметил сразу. Его выражение лица не поменялось, только краешек губ приподнялся, образуя усмешку.

Великан обернулся, проследив за взглядом друга и покрылся багровыми пятнами при виде меня. Это выражение стоило состриженных волос.

– КА-КО-ГО Х…. -Коган подавился словами, выпрямляясь. – Что с твоими волосами, Амели?

– Они отрастут. – пробормотала напугано, не понимая, почему все так переполошились просто из-за волос. Стало неловко. Великан подошёл ко мне и запустил пятерню в волосы, сжимая их и притягивая лицом к нему. Резко так.

– Я тебе разве разрешал?

– А… а я должна была спросить? – после моего вопроса друг Когана прыснул, практически так же, как и после речи Когана. Я не поняла, что было смешного, но Великан насупился и через силу отпустил меня. – Мне так нравится больше.

– Очень красиво, Амелия. Просто у тебя такие густые и яркие волосы. Всем жалко, что ты их состригла, но главное, чтобы нравилось тебе. – подмигнула мне Алёна, протягивая чашку с чаем, от которого исходил потрясающий аромат трав. Не становится неловко от комплимента. Раньше мне никогда не говорили, что у меня красивые волосы. – Коган, действительно, что ты так разнервничался?

Великан сделал тяжёлый вздох и сел обратно на диван, уволакивая меня силой за собой. Так, словно мы пара. Было странно сидеть рядом с ним напротив его друзей, не похожих ни на кого из нашего городка.

Брюнет надавил на плечо Алёны, намекая, чтобы она не лезла не в своё дело, а девушка выгнула вопросительно бровь, одаривая мужа таким взглядом, что он прибился к дивану и больше не делал никаких попыток помешать ей делать то, что она хочет.

Я хотела бы, чтобы и меня понимали без слов. Вот так просто.

Мы поужинали в непринуждённой обстановке, напоминая пары на отдыхе. Я ловила себя на мысли, что мне нравится эта странная компания. Мне пришлись по душе друзья Когана. Да и сам Коган сильно отличался от того мужчины, что был в доме его родителей. Не скрою, что я была удивлена, что у такого человека как он, есть вообще друзья. Они примчали за ним сразу же, когда почуяли что-то неладное.

Коган – сплошная загадка.