Глава 21. Первая ссора.

Мы занимаемся любовью, если можно так выразиться, до позднего вечера. Коган лишает меня сил своей кипучей энергией и нескончаемым желанием. В какой-то момент после нескольких оргазмов я теряю связь с реальностью и погружаюсь в сладкую дремоту. Просто лежу на кровати с широко раскинутыми руками и слежу за мужчиной из-под опущенных ресниц. Мне нравится наблюдать за тем, как он двигается, говорит и просто думает.

Коган не торопится к бывшей жене. Мне трудно понять его отношение к мексиканке и что будет дальше между ними. Я уважаю его решение помочь Алехе и не бросать бывшую жену из уважения к прошлому, но по-женски мне бы не хотелось, чтобы они виделись. Алеха слишком непредсказуема. Мама всегда говорила, что некоторые женщины как Медузы Горгоны – притягивают мужчин к себе против воли.

Великан успел принять душ и надеть брюки. Не могу никак налюбоваться на совершенный пресс с густой порослью рыжих волос, убегающих под ремень. Коган действительно мой мужчина? Или мне снится?

Если бы кто-то сказал мне год назад, что Альф, на которого я просто молилась, окажется подонком, а я свяжусь по собственной воле с главным Дьяволом нашего городка, никогда бы не поверила.

Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

– Хватит мечтать обо мне. – Великан целует меня в макушку, и я краснею от того, что он практически попал в цель. Не перестану удивляться его проницательности. – Отдохни лучше.

– Ты… – не знаю, как правильно задать этот вопрос. – Пойдёшь говорить с женой?

– Я обещал помочь. – напоминает Коган в ответ, застёгивая пуговицы на рубашке. – Надеюсь, что за это время Алёна не убила её.

– Надеюсь об обратном. – заворачиваюсь в простыни и сажусь на кровати. Боль в ноге притупилась и уже практически не чувствовалась. – Можешь на обратном пути принести чай, если тебе несложно?

– Конечно. – последнее, что говорит мне Коган, покидая спальню и оставляя меня скучать без него. Его отсутствие всегда остро сказывается на моём настроении.

Я спрыгиваю с кровати и осторожно иду в душ, желая привести себя в порядок. Нужно чем-нибудь заняться, чтобы не думать о Когане и Алехе. Не доверять Великану повода у меня не было, и всё равно я прокручивала в голове разные эротические сцены с их участием.

Алеха не стеснялась своего тела, при любой удобной возможности демонстрировала упругие сиськи, точёные изгибы и соски совершенной формы.

Не выдержав неизвестности, я оделась и под предлогом, что мне нужна пижама, выбралась из комнаты. На втором этаже в доме всегда было тихо, потому что тут были гостевые комнаты, спортзал, открытый бассейн с лаундж – зоной и библиотека.

Спустившись вниз, я практически сразу встретилась с Демидом. Мальчик шёл с миской кукурузных чипсов к себе в комнату.

– Как нога? – вежливо поинтересовался он, совсем не по-детски оглядывая мои ноги. В его взгляде был неприкрытый интерес. Демид, когда вырастит, станет настоящим ловеласом.

– Спасибо, уже лучше. Где все?

– Не знаю. – чувствую себя глупо. Не буду же я искать всех по дому?

– Ладно, пойду во двор, подышу воздухом. – ретируюсь, чтобы не выглядеть дурой. Во дворе сажусь на качели, закидывая больную ногу на здоровую.

И что я вышла? Чего жду? Обратно в комнату уже не поднимусь сама. Не допрыгаю на одной ноге по лестнице. Придётся сидеть здесь пока обо мне никто не вспомнит.

Через пятнадцать минут из дома вышла вальяжной походкой Алеха. Её никто не сопровождал. Судя по её улыбке разговор прошёл весьма удачно. Мне показалось, что она добилась желаемого.

Жена Когана сразу заметила меня. Остановилась. Посмотрела, как на беспризорницу, задумавшись о чём-то своём и затем всё же подошла. Она определённо считала, что я и в подмётки не кажусь героиновой баронессе.

– Караулишь? – меня всю передёрнуло от её слов. Захотелось вцепиться когтями в лицо мексиканки. – Не переживай, Зайка, мы поговорили и разошлись,  бумаги на развод я подписала. Можешь расслабиться.

Алеха была старше. Выглядела она шикарно, моложе своих лет. Сколько ей на самом деле? Тридцать? Тридцать пять?

– Вы слишком переоцениваете себя. – к удивлению, мой голос звучит уверенно. Выдавливаю улыбку, а Алеха смеётся и садится рядом со мной, заставляя меня напрячься.

– Миленькая ты, Амелия. – выдаёт она вполне дружелюбно, вытягивает руку, чтобы дотронуться до моих коротких волос, но я дёргаю головой. Если Алеха прикоснётся ко мне, я прокушу зубами сонную артерию.  – Я была удивлена, что такие как ты во вкусе Жеребчика, но думаю, по итогу так будет лучше, ты очень подходишь ему. Береги Когана, ладно?

Я ожидала чего угодно, но не напутственных слов бывшей жены. Стало почему-то мерзко.

– Спасибо за благословение, конечно, но это лишние. – немного покачиваясь, посматриваю на входную дверь в дом. Жду Когана.

– И пусть. Это важно. Коган – буйный жеребчик, но его сильно потрепало предательство близких. Он пришёл ко мне сломанный, потерянный и не знающий, что делать со своей жизнью. Мне было двадцать пять, когда ко мне прибился восемнадцатилетний парнишка с крутыми мозгами, подсевший на наркоту. Пришлось собирать его по кускам. Удалось лишь снять его с иглы и приобщить к делу, собрать все куски разбитой души так и не получилось. Я надеюсь, что ты, милая Зайка, сможешь успокоить буйство в его душе. – Алеха накрыла моё колено изящной ладонью и сжала его. – Рада была познакомиться с тобой.

– Взаимно. – мне не хватило слов, чтобы сказать в ответ Алехе что-нибудь вразумительнее. Своим беспокойством она подчёркивала связь между ними. Она как бы говорила: «Я сделала для него больше, чем ты.»

Девушка поднялась на ноги и помахала мне ручкой и поспешила к машине. Я провожала её взглядом и чувствовала себя снова беспомощным ребёнком, не готовым к жизненным трудностям. Алеха была старше и мудрее. Она умела ладно говорить и давить на собеседника, в отличие от меня.

Алеха уехала, а я так и осталась сидеть, злясь на себя, что не сказала ей ничего достойного.

– Амели. – рык Когана взбудоражил и заставил чувствовать себя полной дурой, которая сама себе напридумывала того, чего нет и сидит, грустит. Я так задумалась над вариантами ответов Алехе, что не заметила как Великан вышел из дома. – Что ты тут делаешь?

Великан не выглядел добрым. Он широкими шагами быстро пересёк расстояние от двери до качелей и поравнялся со мной. Вид у него был устрашающий.

– Стало душно в комнате, и я выбралась подышать свежим воздухом. Погода сегодня дивно хороша. – глупо пытаюсь оправдаться перед ним. Мужчина наклоняется, загораживая свет от фонарного столба и наводя жути. – Потом чуть-чуть поговорила с Алехой перед её отъездом.

– Разве я не сказал тебе оставаться в комнате? – когда он так говорил со мной, у меня все мышцы сводило от страха. Спорить с Кинг Конгом опасно для здоровья. – Ты не отдаёшь отчёта, что Алеха могла выпустить твои мозги наружу? Тебя история с Альфом ничему не научила?

Вспыхиваю от обиды. Делаю свистящий вздох.

– Что со мной может случиться на территории этого дома? – толкаю его в грудь. Не приятно, когда тебе припоминают худшее, что случалось с тобой. – Если так переживаешь за меня, нужно было взять с собой!

– Амели, моя бывшая жена руководит самым большим наркокартелем в Мексике. Если её поймает интерпол, то ей дадут пожизненное. Поверь мне, там длинный список того, за что Алеху можно посадить. Пару минут назад я отказал ей в помощи. Она могла бы захотеть надавить на меня через тебя.

– Мне показалось напротив, что вы поговорили хорошо. – Алеха действительно не выглядела расстроенной. Её улыбка была вполне искренней. – Она даже попросила беречь тебя. Рассказала о твоей скрытой ранимости.

– Амели. – Коган смягчается, кладёт ладонь на моё щёку. Жаркая ладонь опаляет и вызывает рой мурашек. – Она прекрасный манипулятор. Ей выгодно заполучить тебя к себе в подружки и потом вкладывать тебе в голову по чайной ложке нужной ей информации. До тех пор, пока ты станешь на её сторону.

– Я не доверчивая. – отвечаю без раздумий. В этом я совершенно уверена. –  Прозрела после истории с Альфом, как ты успел напомнить. Ваши дела с женой, меня не касаются. И я искренне не понимаю, что может случиться со мной в доме у Алёны и Беса. Здесь столько охраны!

Тыкаю пальцем на камеру на дереве над нами. Коган закатывает глаза и вместо слов подхватывает меня и несёт в дом. Либо он погорячился, либо просто устал вытаскивать аргументы из кармана.

– Хочу есть. – капризно говорю Великану. Наши отношения напоминают качели, моя самооценка скатывается в яму, и я начинаю творить глупости. Потом Коган уверяет меня в обратном и всё становится нормальным. – Давай перекусим?

– Обязательно. – Великан сжимает мою ягодицу и не хотя останавливается на кухне, усаживает меня стул и идёт к холодильнику. – Давай посмотрим, что Гроссерия тут прячут.

Великан распахивает двери холодильника и начинает перечислять:

– Есть паста, овощной салат, торт и блинчики. Есть икра. Что хочешь?

– Сладкого. – признаюсь ему. С детства отдавала предпочтение сахару, шоколаду и прочей калорийной дряни.  – Я, кстати, просила тебя чай принести.

– Он остывает в комнате. – Коган достаёт торт из холодильника и смазывает пальцем с него крем. – Открой рот!

– Так нельзя! – шепчу и оглядываюсь. Неприлично портить чужую еду.

– Мы своруем этот торт и съедим его полностью, ни кусочка не оставим. – Он напоминает маленького мальчика. Оставляет крем на моём носу, а потом припадает к нему ртом, жадно слизывая сладость.

Обхватываю широкую шею руками и Коган поднимает меня одной рукой, прижимает к себе. Второй он удерживает шоколадный торт. Я начинаю захлёбываться слюной от вожделения. Хочу и торт. И Когана.

Поражаюсь как он умудряется удерживать меня и тяжёлый торт. Мужчина заносит нас в комнату. Меня усаживает заботливо на кровать, торт ставит на подносе рядом со мной. Чайник и две чашки с чаем стоят на прикроватной тумбочке. Великан не забыл по мне. Приятно.

– Никак не могу понять, какой Коган мне нравится больше? – отрезаю кусочек торта и отправляю его в рот. – Тот, что шутит постоянно пошлые шуточки, или этот, что заваривает чай?

– Тот, что доводит тебя до умопомрачительного оргазма. – Коган ложится на кровать и запрокидывает руки за голову. Я отрезаю второй кусочек торта и кормлю им Великана. Он жадно слизывает с ножа шоколад, наблюдаю за его языком не моргая. Когда Коган рядом я забываю обо всём. – Какие планы на завтра?

– Завтра у меня начинается учёба. – вспоминаю неожиданно для себя. За всеми этими событиями я успела забыть, что мне нужно в университет. – Я буду на занятиях до обеда, потом моя смена в баре.

Коган закатывает глаза.

– Я заберу тебя после занятий. Сходим в ресторан, пообедаем, вечером погуляем на набережной. – звучит как приказ. Коган игнорирует, что завтра у меня работа. – Послезавтра я улетаю. Меня не будет неделю. Может быть, две.

Игривое настроение улетучивается. Руки опускаются сами собой.

– Ясно. Буду скучать.

– Алеха попросила помочь разобраться с конкурентами. Я отказал, потому что не собираюсь участвовать в бандитских разборках. И всё же, мы с Бесом решили, что в наших же интересах будет устранить картель. У нас там свои интересы. Чтобы всё уладить нужно время. – поясняет мне терпеливо мужчина.

Отлично. Он ещё картели устраняет. Я смотрела сериал «Нарко». Там же как у гидры, отрубаешь одну голову, вырастает две на её месте. Невозможно в Мексике раз и навсегда решить вопрос с наркотиками.

– Будь осторожен. – Не знаю, что говорят обычно в таких случаях. Отставляю в сторону торт.

– Я попрошу тебя пока пожить здесь. Бес с Алёной не будут против. Барри утром перевезёт твои вещи. Я уже распорядился.

– Зачем? – мне становится неудобно, что я буду сидеть на шее у друзей. Я прекрасно буду себя чувствовать в своей маленькой квартире. Да и не хочется, чтобы Барри копался в моих личных вещах.

– Лезвие, на которое ты наступила сегодня, оказалось там не просто так. Ребята провели анализ и установили, что ему не откуда было там возникнуть случайно и угол, под которым он вошёл в твою ногу, указывает, что его целенаправленно воткнули.

– Мне не опасно ходить на занятия? – боль в ноге усиливается. Страшно осознавать, что беда пришла неслучайно. Остаётся надеяться, что когда-нибудь мне удастся привыкнуть ко всему этому.

Голова кругом.

– Нет, если ты будешь с Барри.

– Стоп. Он что будет ходить со мной даже в аудитории?

– Я договорился с ректором. Барри представят как студента вашей группы.

– Это уже перебор. – начинаю закипать. – Мне нужна хотя бы видимость свободы! Как я буду общаться с друзьями, если со мной повсюду будет ходить твой Барри?

– Боюсь, Амели, что у тебя даже видимой свободы не будет.

– Коган, я всю свою жизнь была не свободна, делала как мне говорили родители, потом как этого хотел Альф… И чем это закончилось для меня? – я обещала себе, что стану сильнее. Конечно, отношения с Коганом не будут простые и мне придётся прогибаться под мужчину, но Великан должен прислушиваться и к моим желаниям. Его решение отправить меня на занятия со здоровяком было перебором. Мне хотелось хотя бы подобия жизни, общения со своими однокурсниками. – Я хочу НОР-МАЛЬ-НО учиться в университете. Чтобы со мной не ходил телохранитель и не отгонял от меня людей. Со мной ничего не случится у всех на веду.

В воспоминаниях была ещё свежа картина из супермаркета. Пока не хотелось думать даже, какие слухи поползли после встречи с девчонками.

– Я тебя предупреждал. – сказал, как отрезал. Без компромиссов. Он не собирался обсуждать со мной своё решение, считая, что так будет лучше. Только для кого лучше? Для меня или для него?

Коган говорил, что жизнь с ним будет опасна, что придётся жить по его долбанным правилам, но забыл упомянуть о том, что у меня не будет права голоса, я должна буду слепо верить каждому слову и выполнять любое его распоряжение как собака команду.

Аппетит пропал. Ставлю торт на тумбу от греха подольше. Я в шаге от того, чтобы запустить им в Великана. Он умеет быть жестоким. За последние дни я успела забыть это. Он вёл себя идеально, был таким заботливым и нежным, а сейчас за секунду стал холодным и принципиальным.

Может, дело в появлении Алехи?

– Спасибо, но видимо я переоценила себя. С Барри я никуда ходить буду. – ревность подогрела огонь внутри меня.

– Не ходи. Оставайся дома. – больше всего злило его спокойствие. Когану было безразлично, что я сижу перед ним вся красная и не понимающая как говорить с ним. Меня трясло от злости, я хотела разреветься от чувства беспомощности. Ругаться с ним не хотелось, но и достучаться не получалось.

– Забирай своего Барри и поезжай решать дела своей бывшей, а я буду лучше спокойно работать "сраной баристой" в кофейне и ходить на занятия как мне хочется! – взвинчено бросаю ему в лицо. Коган бровью даже не повёл, но глаза покрылись коркой льда. Уверена, что он нечасто слышат женские истерики.

– И об этом я тоже предупреждал. Захочешь уйти, не отпущу. Если будет нужно, сломаю. Поняла меня? – на этих словах Коган больно ухватился за мой подбородок двумя пальцами, оставляя на нём синяки. В нём было столько уничтожающей энергии, что я невольно приспустилась вниз. – Не хочешь ходить в университет с Барри, будешь учиться дома! Я договорюсь.

Великан рывком поднимается на ноги, отбрасывая меня на кровать. Я испугано отползаю от него, прижимаюсь спиной к кровати. Он же не ударит меня?

Глаза Великана налились угрожающе кровью. Я знала, что разозлило так меня, но не могла понять, от чего он стал неконтролируемым.

– Не путай заботу со слабостью, Рыжуля. Если я стараюсь быть с тобой мягче, это не значит, что я желейный. – Коган нависает, закрывает собой свет от лампы. Мужчина сжимает тонкую шею, слегка надавливая пальцем на голубую венку. Вот я. Вся в его руках. Слабая. Безвольная. Покладистая. Ничего не меняется, Амелия. – Моя мягкость позволила тебе дать иллюзию, что у тебя есть выбор. Прости, что ввёл тебя в заблуждение…

– Выбор есть всегда. А ты мне никто, чтобы распоряжаться моей жизнью! – хочу вырваться из порочного круга и стать сильной. Хочу быть пожаром. Коган должен уважать меня.

На самом деле я так не думала. Коган был моим персональным Богом, что спас меня и вытащил из ямы. Он много сделал для меня, и я в душе его боготворила, любила и готова была сделать плакат с его фотографией. Но день был длинным, эмоционально изматывающим и я была на пределе.

Требуя от меня подчинения, Коган становился в моих глазах таким же как Хонхоф. А я не хотела быть больше тушкой на закланье.

Великан не обещал мне руку и сердце, пока было неизвестно сколько протянут наши отношения. Я хотела сказать Когану, что он слишком много берёт на себя для парня, с которым я пока официально всего три дня, но получилось грубее. Слова вылетели и забрать их уже было нельзя. Конечно, Коган был ни «никто», он был моим мужчиной.

Слова взбесили его. Я видела, как Коган ощенился. Лицо покраснело от гнева. Он широко раздувал ноздри, чтобы всосать в себя весь кислород в комнате. Я же от нехватки воздуха стала задыхаться.

Коленом он силой развел мои онемевшие от страха ноги. Прежде, чем я успела пикнуть, джинсовые шорты были порваны и отброшены в сторону. В след за ними улетели трусики.

Порывы быть сильной успешно были разодраны в клочья.

Я опешила сама от себя, застыла и просто смотрела на то, как Коган расстёгивает ремень и спускает брюки. Мужчина бесцеремонно вторгся в меня, болезненно растягивая и доставляя жуткий дискомфорт. Он напоминал мне моё место. Я под ним. Он сверху. Я его.

– Повтори. – приказал Коган хрипло.

– А? – говорить второй раз глупость не хотелось и забирать слова было уже поздно. Коган толкнулся, касаясь головкой матки. Почему так его сила чувствовалась острее. Он мог поломать меня физически, а мог растоптать морально. – Ч-что?

– Скажи это ещё раз, что я никто. – Страшно не от того, что он может растерзать меня, а от того, что даже так, я хотела его. Его голос и запах пробуждали во мне дикое желание покориться. Он же такой сильный. В его руках я напоминала одуванчик. Подует и я разлечусь на миллион пушинок. – Ну!

– А-а-ах. – глаза закатились сами собой от удовольствия. Я обхватила ногами крепкие бёдра. Не хотела ничего я говорить. В этот момент мне хотелось просто быть его женщиной. Пусть берёт. Мне не жалко. Даже хорошо. Слишком хорошо. – Я…

Наверное, в этот момент я могла сказать, что буду ходить с Барри за ручку даже в туалет, если Коган этого захочет. Мне так хотелось, чтобы он не останавливался.

Мой Бог.

– Думай над тем, что говоришь, девочка. Хорошо думай.  – рычит как зверь. – Теперь ты со мной. Ты моя. Я отвечаю за тебя, потому что я твой мужчина. Единственный с кем ты можешь быть. Ты хорошо это поняла?

– Д-да.  – хочу поцеловать его, ощутить мягкость жёстких губ, но Великан отстраняется. Его глаза не добреют. Коган сошёл с ума. Безумец.

– Сегодня ты без сладкого!

Наши тела воспламеняются. Коган так яростно двигается во мне, что я начинаю бояться за своё здоровье. Между ног уже всё горит. Он явно решил обездвижить меня на время своего отсутствия.

Коган кончает в меня с рёвом, впивается зубами в плечо как дикий медведь. Оставляет зубами метку, чтобы все знали, чья я.