Глава 25. Возвращение в Ирландию.

В больнице пахнет обречённостью. Трудно смотреть на тяжёлых больных, ещё труднее на их близких. Коган пошёл на поиски лечащего врача моего отца, а я отправилась сразу к нему в палату. Я даже не знала, в сознании он или нет, и не понимала, что скажу ему при встрече.

Великан взял с собой светилу науки, который должен был попытаться сотворить новогоднее чудо. Прямо сегодня. В Ирландии. Только Коган мог такое провернуть. Иногда мне казалось, что у моего Бога возможности безграничны.

У отца была небольшая отдельная палата, в которой уже сидела вся моя семья. Они не знали, что мы должны были приехать. Это было нежелательное для меня совпадение. Я пока была не готова встретиться и поговорить с ними. Высшие силы просто толкали нас навстречу к друг другу против моей воли.

Я сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться и найти смелость войти.

Мама сидела на стуле у головы отца и протирала его лоб влажным платком. Вид у неё был отрешённый. Рядом с ней сидела Софи в строгой юбке и свитере. Глаза у сестры были опухшие от слёз. Спиной ко мне расположилась Зара в платье с оголённой спиной и братья.

Я смотрела на них, стоя в дверях и не находя в себе сил сделать шаг внутрь. Мама заметила меня первой, она подняла голову и ахнула, приложив платок к губам. Все обернулись как по команде. Если честно я ожидала другой реакции: гнева или упрёка. Но вместо этого все застыли как громом пораженные.

– Привет. – я вошла в палату и подошла к отцу, он был без сознания. Весь в бинтах и трубках. Выглядел он очень плохо.

– Решила навестить бедных родственников? – язвительно поинтересовалась у меня Софи. Такой тон ей был не свойственен, обычно так разговаривала со всеми Зара. Я выгнула бровь и одарила Софи красноречивым взглядом. Как та, что трахалась с моим женихом, может вообще открывать рот в моём присутствии?

На сестру взгляд подействовал. Она заткнулась моментально.

– Чёрт, Малышка, ты выглядишь здорово. – мой старший брат Финн встал со стула и заключил меня в объятия. – Тебя и малышкой то трудно назвать теперь. Как же я рад, что с тобой всё хорошо. Ты пропала и не звонила, не писала. Я жутко переживал.

Он был искренен, я это знала и чувствовала. Финн был конечно по-мужски грубоватым, но всегда любил меня. Как и я его.

– Я тоже рада тебя видеть, Финн. – в ответ я поцеловала брата в щёку, оставляя на нём след от помады. Он снова оглядел меня с ног до головы и мне стало неловко. На мне были чёрные обтягивающие джинсы и туника, поверх которой была наброшена кожаная куртка.

– Так, какими судьбами к нам? – спрашивает Зара, пристально рассматривая меня. По её сдержанности могу предположить, что остальные не знаю о её звонке мне. Сестра была напряжена, сидела ровно, сцепив руки перед собой в замок.

– Разве я не могу побыть с отцом? – все вздрогнули от моего тона. Им было непривычно видеть новую Амелию, что не опускает глаза и не забивается в угол. – Как он?

– Плохо. Больше не приходит в себя. – подал голос Брайн, мой старший брат. – Скорее всего не доживёт до вечера.

– Да. У нас нет денег прооперировать и спасти его. – С нажимом напоминает мне Зара, на красивом лице застывает оскал. Я чувствую, что она ненавидит меня, эта чернота обволакивает и душит меня. Когда мы так сильно возненавидели друг друга?

– Так. Здравствуйте. – в палату залетает невысокий мужчина в белоснежном халате. Кажется, это и есть доктор Болкинс. – Рад, что Вы все здесь, потому что у меня для вас радостная новость. Мы сможем прооперировать мистера О’Лири прямо сейчас. Доктор Рейнольдс уже готовится к операции. Он приехал к нам только что ради мистера О’Лири.

– Его спасут, да? Теперь всё будет хорошо? – Мама подскочила на ноги и прижала руки к сердцу, слёзы покатились по её щекам от радости. – Спасибо Вам.

Доктор Болкинс смутился, но не спешил говорить маме правду. Коган был прав, в этом городке прогнило всё, не осталось ни одного достойного человека. Болкинс был единственным приличным врачом в нашем городке, не сильно компетентным и скрывающим это. Сейчас до меня стало доходить, как много он совершил ошибок и сколько людей покалечил.

– У отца сильный, запущенный септический шок. Его не лечат хирургически. – чеканю я, стараясь сдерживаться. Я и сама на грани, могу расплакаться. – Мистер Рейнольдс попробует перелить ему кровь, смешанную с сильными антибиотиками, чтобы максимально быстро попробовать очистить организм. Те органы, которые успел поразить сепсис и нельзя уже будет вылечить медикаментозно, он попробует почистить. Как я понимаю, удалить омертвевшие участки тканей.

– Глупости какие-то. Доктор Болкинс сказал, что врачи в Дублине могут его спасти, сделать операцию. – мама говорит со мной так, будто мне пять лет и я ничего не понимаю в этой жизни. Я поворачиваюсь к ней и прибиваю взглядом к полу. Нельзя быть такой дурой. Сейчас есть интернет и элементарные вещи можно посмотреть в нём.

– Какую же, мистер Болкинс? – спрашиваю доктора, скрещивая руки перед грудью. Хочется услышать, как он будет врать мне. Краем глаза я замечаю к нам приближение Когана.

– Ну… – он теряется, не зная, что ответить мне. – Пересадку…

– Всех органов. – хмыкает Коган. Великан заходит в палату и пространства в ней больше не остаётся. Он величественно возвышается над всеми, смотрит на Болкинса как на идиота. – Вам бы я пересадил мозги, Уильям. Вы редкостный идиот.

Доктор Болкинс берётся пятнами и начинает пятиться назад. Коган качает головой и игнорируя взгляды говорит мне персонально:

– Рейнольдс готов.

– Спасибо. – выговариваю губами, с удовольствием обнимая его и прижимаясь щекой к тёплой груди. Наверное, что мы всё ещё вместе становится откровением для всей моей семьи. Они смотря на нас с открытыми ртами. Становится смешно от такой реакции. Никто даже звука не издаёт.

За отцом приходят через пару минут. Забирают его и отвозят в операционную. Если бы не Коган я бы, наверное, уже давно расплакалась. Смерти отца я никогда не желала, всё равно любила, чтобы не говорила и какой бы сволочью он не был.

– Операция будет долгой. Часов шесть, не меньше. – предупреждает Рейнольдс, здороваясь со всеми. – Лучше идите домой, я сообщу Когану как закончу. Если операция пройдёт успешно, то восстановительный период будет очень долгим. Сепсис никогда не проходит просто так. Возможно, потребуется пересадка органов. Поезжайте домой, отдохните, наберитесь сил.

– Позвоните лучше мне как всё закончится. – просит Зара и протягивает свою визитку. Я не сдерживаюсь и закатываю глаза, даже в такую минуту она не упустит возможность пофлиртовать.

Рейнольдс одаривает её улыбкой, но визитку не берёт.

– Коган, я наберу. – салютует он Великану и скрывается за белоснежными дверьми. В самолёте Коган рассказал мне как познакомился с Рейнольдсом. Оказывается, он был когда-то личным врачом отца Алехи, молодой и перспективный хирург. Когана он спас от передоза. После этого у них завязалась странная дружба.

– Давайте тогда к нам. Попьём чаю. Поговорим. – предлагает мама и смущённо сморит на меня, как будто прося согласиться. Она решает поднять голову и взглянуть на мужчину, сжимающего мою талию. Коган не выпускает меня из рук, боится что родственники растерзают меня.

– Хорошо. – соглашаюсь я, надеясь, что Коган не будет против.

Мы выходим из больницы и садимся в массивный джип, в котором нас уже ждёт Барри. Остальные разделяются и садятся в старые машины моих братьев. Ничего не меняется.

– Ты как? – Великан сжимает коленку, стараясь поддержать.

– Пытаюсь найти в себе любовь к этим людям. – признаюсь Когану, прижимаясь носом к холодному стеклу. – Или хотя бы вспомнить что-то хорошее между нами. Было же. Я помнила…

Смотреть на дом моего детства оказывается больно. После шикарных апартаментов и белоснежных яхт он режет глаза своей бедностью и не ухоженностью. Я закусываю губу, испытывая ноющую боль в сердце от этой картины.

Мама быстро накрывает на стол. Ставит чайники с чаем и вазочки со сладостями. В нашем доме всегда было что предложить к чаю. Это было единственное, чем мы были богаты.

Как только мы садимся, Коган закидывает руку на спинку моего стула и притягивает так близко к себе, насколько это возможно. Великан хочет защитить меня от семьи насколько это возможно. Ему кажется, что я не справлюсь с ними. Чувствует, как меня потряхивает.

Братья смотрят на моего спутника с опаской. Молчат и не стараются не привлекать к себе внимания.

– Наша последняя встреча получилась скомканная. – защебетала мама. – Я думала, что уже никогда не увижу Амелию в родном доме. Спасибо Вам, Коган, что уберегли мою девочку.

– Пожалуйста, мисс О’Лири. – усмешка на его губах выдаёт его отношение. Сберечь меня была их обязанностью. Только они успешно с ней не справились.

– Вы уже больше года вместе. Могу ли я как мать спросить в каких Вы отношениях? – ей было страшно. Мама так сильно боялась спугнуть нас и разозлить Когана, что говорила неестественно писклявым голосом. Мне стало жалко её.

– В самых настоящих. – толкаю аккуратно Когана локтем, чтобы не перебарщивал. Он стоически переносит удар и начинает улыбаться. Для меня. Его забавляют мои трепыхания. – Не переживайте, у меня серьёзные намерения.

– Вы собираетесь пожениться? – Зара издаёт смешок и прячет лицо за чашкой с чаем. Её смешат мамины вопросы, она всем своим отношением показывает, что между нами с Коганом не может быть ничего серьёзного. В ближайшее время он наиграется и пошлёт меня.

– Мисс О’Лири, я воспринимаю Амелию как свою жену, мою женщину. Будьте уверены, что в ближайшее время мы узаконим наш брак официально. – пришлось и мне сделать несколько жадных глотков чая. Рот сводило от сухости. Громкие заявления Когана не могли оставить меня равнодушной.

– Рада слышать. – мама немного успокоилась. – А у нас всё по-старому. Софи восстановилась в университете, в этом году закончит его. Зара вышла на работу, она теперь работает у Сюзанны.

– Здорово. – бормочу я, не зная, что сказать на это. Зара и работа, что-то новенькое. – А Вы как? Брайн? Флинн?

– Отлично. – отвечает Брайн. – Пытаемся спасти то, что осталось.

– Точнее ничего. – конкретизирует саркастично Коган, отпивая чай. – Я пригласил Джека Хонхофа, двоюродного племянника Фреда, приехать, чтобы уладить все дела. Завтра он приезжает сюда. Я выкуплю у него все долги и перепишу всё на Амелию. Это не обсуждается. Вы фантастически просераете всё, что у Вас есть.

Безжалостный тон моего мужчины заставил всех присутствующих притупить глаза. Это было унизительно, но в то же время он имел на это право. Он тратил свои деньги, чтобы их не выкинули на улицу, а они всё равно умудрялись влипать в долги.

– Спасибо. – выдавила мама. Она явно признавала в Когане – главу семьи на время отсутствия отца.

Мы посидели за столом так ещё немного. Потом Рейнольдс позвонил Когану и сообщил ему, что операция прошла успешно. Отец был в реанимации и пока трудно было сказать выживет он или нет. Органы были повреждены серьёзно, требовалась пересадка почек.

Мама уговорила нас остаться у них. Ей было так спокойнее. Она буквально повисла на моей руке, повторяя, что лучше остаться всем вместе, а утром проведать отца. Мне не хотелось спать с Коганом на маленькой кроватке, но я уступила из уважения к матери. Нужно было потерпеть чуть-чуть. Потом я уеду и снова не скоро увижу их всех.

Коган закатил глаза, но не стал надо мной издеваться. Ушёл на улицу, чтобы поговорить по телефону, а я пошла к себе. За весь день я так устала, что на ногах не стояла. Мои нервы напоминали струны на гитаре, каждый взгляд и каждое слово натягивали их сильнее и сильнее.

Я приняла душ и забралась под одеяло. Забавно. Я и Коган в моей детской спальне. Никогда не представляла себя ни с кем здесь. С этой мыслью я заснула в полном блаженстве.