Глава 26. Неожиданный поворот.

Мы не спали вместе.

Эта мысль озарила моё сознание раньше, чем я раскрыла глаза. Коган так и не вернулся в комнату, а я проспала без задних ног до самого утра. Я вскочила с кровати как по команде.

Первые секунды не могла сориентироваться в комнате, понять, где мои вещи. Моя детская комната была очень маленькой, но уютной. Я трудилась над ней всё моё детство, стараясь из недорогих вещей украсить страшные стены и обшарпанную мебель.

Липкое беспокойство пробиралось в сонную голову и подкидывало неприятные варианты причин отсутствия Когана. Стараясь не нагнетать себя раньше времени, я быстро натянула тунику до середины бедра и высокие сапоги.

Телефон разрядился и пришлось поставить его на зарядку, чтобы дозвониться до Когана, если он не в доме. Пока телефон оживал, я пошла искать Великана. Моожет он решил не беспокоить меня и лёг в гостиной на диване? Хотя звучало сомнительно. Он не из тех, у кого что-то идёт не по плану.

Когда я проходила мимо комнаты Зары, краем глаза заметила, что сестра ещё спит. Дверь в её комнату была открыта, что было странно. Я бы и прошла так мимо, если бы не поймала краем глаза странную деталь.

Сердце замерло, предательски сжалось, готовое остановиться в любую секунду. Нет. Обман зрения. Нет.

Сделав несколько шагов назад, я стала напротив комнаты Зары и посмотрела правде в глаза. Поджарый икры с дикой рыжей порослью волос были очень хорошо мне знакомы.

На кровати сестры спал Коган, широко раскинув ноги. Сестра прижималась к нему всем телом, закинув ногу на Великана. Они были абсолютно голые, поза говорила сама за себя.

Пришлось зажмуриться, а потом снова открыть глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Мне не привиделось. Коган лежал в кровати сестры. Какая глупость. Розыгрыш.

Великан был любителем секса, но он бы не стал изменять мне в родительском доме с моей же сестрой, когда решается судьба моего отца. Да и Зара вряд ли силой его приволокла. Что происходит?

Слова застряли в горле. Я просто стояла и смотрела на эту омерзительную картину, боясь пошевелиться. Так хотелось, чтобы это была иллюзия.

Дверь Зары была открыта специально, она хотела, чтобы я это увидела. Только подстроено это или… Даже если подстроено, Коган переспал с ней?

Весь мой мир рухнул в одно мгновенье. Засыпала сильной, уверенной в себе и счастливой, а проснулась разбитой и никчёмной. А главное – одинокой.

– Ну и долго ты будешь на нас пялиться? – спросила Зара, открывая глаза и глядя на меня как на дворовую собаку. – Прости, ты заснула вчера, а мы перебрали. Я сама ничего не помню. Как так получилось… Не бери в голову, это не значит ничего.

Она садится на кровати и потирает виски.

А я отшатываюсь на пару шагов назад. Прижимаюсь спиной к стене, впиваясь когтями в бетон. Главное не упасть на колени, ноги не слушаются. Нужно мыслить здраво.

– Коган. Вставай. – толкает она моего мужчину, тот кривится, открывает глаза и смотрит прямо на меня. Вижу, что не может сфокусировать взгляд. Смотрит и не видит. До него постепенно, медленно начинает доходить происходящее. Пока он просыпается, я медленно умираю. Между ними был секс. Они были вместе!

– Ненавижу. – бросаю ему хрипло, чувствуя, как всё разрывается в груди. Срываюсь с места и бегу в свою комнату. Закрываю её и прижимаю к двери стул. Не хочу никого видеть и не хочу говорить с Коганом. Не сейчас. Мне нужно принять случившееся. Собраться. Зря я приехала сюда. Зря. Слабая Амелия берёт надо мной верх, и я начинаю плакать.

Коган был единственным, кто любил меня, не предавал и оберегал. Я верила в нашу любовь, в то, что я для него особенная. Какая же я дура, я не могу быть особенная ни для кого.

Не знаю, что произошло вчера, но Коган проснулся не в моей постели и не со мной. Он позволил этому случиться. Человек, контролирующий всё на свете, не мог случайно переспать с моей сестрой.

– Амели! – он ударяет по двери, и я отскакиваю от неё. Начинаю быстро натягивать джинсы и куртку, пока он не выбил дверь. – Открой, не веди себя как ребёнок. Открой!

В детстве я часто сбегала из дома через окно, чтобы погулять на улице с домашними животными. Я прекрасно спускалась со второго этажа по трубе. И сейчас мне не составило труда открыть дверь и улизнуть через окно. Зимой труба покрылась тонким льдом, я заскользила по нему, царапая ладони и больно падая на пятую точку.

Стоило мне приземлиться, как из окна показалась голова Когана, его глаза недобро сверкнули. И я не удержалась, показала ему средний палец.

– Советую не терять времени и трахнуть Софи! – кричу ему, подрываясь на ноги и убегая в неизвестном направлении. У меня было немного денег, но их хватит чтобы перекантоваться в гостинице. Потом придумаю что-нибудь. Сейчас мне остро было необходимо остаться одной.

Перед глазами стояли волосатые ноги Когана в постели Зары. Я пыталась найти этому оправдание, но никак не могла. Коган весил килограмм сто – сто пятьдесят. Зара бы не за что силой его не притащила в свою кровать. А если не силой, то всё остальное измена!

Коган. 

Я сжимаю пальцами шею суки, безжалостно выдавливая весь воздух из её лёгких. Зара жалобно барахтает ногами, пытаясь достать до пола. Она пучит глазами и умоляет меня без слов отпустить её. Рот открывается и закрывается. Тихо.

– Эй! Что тут происходит! – в коридоре показывается Брайн в заснеженной парке. За ним поднимается по лестнице Флинн, маленький хвост своего брата. Забавно, пожалуй, единственный порядочный человек в их семье. – Отпусти её.

Голова раскалывается и без этих двоих. Мне как будто топором раскурочили мозг на две половины.

– Нет. – спокойствие в моём голосе пугает обоих парней. Я точно знаю, что делаю и не расстроюсь, когда она умрёт. Одной кровью на руках больше, одной меньше. Мне всё равно гореть в аду. – Эта сука совершила подлость и теперь расплачивается за неё.

– Ты больной? – ревёт Брайн, брат пытается оттащить меня от сестры, но я ударяю его. Он влетает в стену и оседает на пол.  – Сам переспал с ней! Себя и придуши!

Флинн начинает крутить напугано головой, он ещё не слышал шокирующую новость дня. Мелкий любит Амелию, он бы никогда не стал играть с её чувствами, а вот все остальные с лёгкостью. Забавно, откуда Брайн знает уже?

– В здравом уме и здравой памяти я бы никогда не засунул член в ЭТО. – встряхиваю Зару и ударяю её головой об стену. Хорошо прикладываю. Она теряет практически сознание. А мне плевать. – Либо скажет правду, либо отбросит копыта. Последний шанс у тебя, Зара.

– Эй. Я всё расскажу. Только отпусти! – первым давление не выдерживает Брайн. Слабая гниль.

– Говори! – злюсь больше всего на себя. Вчера все мысли были об Амели и чтобы никто не обидел на неё. Расслабился, отвлёкся и не доглядел за собой. Сука, недооценил семейку.

– Окей, Коган. Мама подсыпала Вам с Амелией в чай мощное снотворное. Мы ими усыпляем быков, когда нужно их кастрировать. Ты вырубился на улице, и я перетащил тебя в комнату Зары. И всё. Это была шутка. Невинная шутка. – Брайн разводит руками. Я выпускаю Зару. Брайн следующий.

Эти идиоты могли с лёгкостью убить собственную сестру. Амели меньше и от лошадиной дозировки могла просто не проснуться.

– Что Вы сделали? – ревёт Флинн и ударяет кулаком своего брата по лицу. Он сам сейчас напоминает быка. – Вы чё сделали?

Братья начинают драться, они превращаются в клубок, катающийся по полу. Сильные, но не умеющие применять свою силу. Слежу за ними, раздумывая над тем, как наказать Брайна.

Зара закашливается у моих ног, тем самым напоминая о своём существовании. Эта тварь будет харкать кровью. Я уничтожу её за то, что увидел в глазах Амелии. И Брайана вместе с мамашей. Не хотели по-хорошему, будет по-плохому. Рыжая даже не узнает, как они сдохли.

– На хрена? – разнимаю клубок и наступаю ногой на грудь Брайна. Давлю пока не слышу хруст ребра. Это только начало. Ты станешь ничтожным инвалидом и будешь волочить жалкую жизнь, мечтая о смерти.

– А ты не охренел? Распоряжаешься моей семьёй как своей. Решаешь отцу какую операцию сделать, что с домом делать! Катитесь с Амелией откуда приехали. Я просила всего лишь денег. Жалко было дать? Для тебя это копейки! – заверещала Зара, подползая к брату на коленях. Неужели решила его защитить?

– Вот как. – вскидываю брови, наступая ногой на её ладонь. Зара вскрикивает. Прижимается к полу. – Что Вы за гнилая семейка? Ты о сестре хотя бы капельку подумала?

– С ней всё будет хорошо. – говорит Зара с улыбкой. – Джек позаботится о ней и обо всей нашей семье!

– Что, блядь? – крышу срывает окончательно. Адское пламя врывается в лёгкие. Зара начинает хохотать за сумасшедшая, а меня ведёт в сторону. Нужно искать Амелию. Срочно.

– Шах и мат, О’Донелл. Джек хотел отомстить нам за то, что мы убили его брата и племянников. Это он посадил отца в клетку с медведем и заставил нас смотреть как тот будет рвать его. Тогда мы объяснили ему, что нашей вины в их смерти нет. Во всём виновата долбанутая сестрёнка. – Зара смотрела на меня снизу вверх, в ней не осталось ничего человеческого. Зависть выжгла всё. – Мне нужно было только заманить её домой. Мы не знали, где она живёт. Догадывались, что ты спрятал её и помог начать новую жизнь, но даже подумать не могли. Хахах. Что ты до сих пор трахаешь её!

Глухой смех уничтожал меня морально. Расслабился. Самонадеянно решил, что не по зубам таким мелким ублюдкам. Сильно ошибся. Погубил Рыжую своей глупостью.

– Пришлось вчера импровизировать, но получилось удачно. Амелия как была наивной дурой, так и осталась. – Флинн пребывает в таком же шоке, как и я. Парнишку стошнило прямо себе на ноги. – Мне одно лишь интересно, удовлетвори любопытство. Чем она тебе так понравилась? Ну, ничего же особенного нет в ней.

– Врёшь. – отвечаю Заре и сажусь на корточки, чтобы она хорошо слышала каждое моё слово. – Ты всегда видела, что Амели красивее, умнее и интереснее тебя, поэтому одевала её в ублюдские вещи, нашёптывала дурные истории о ней. С какого возраста ты стала завидовать сестре? Вот не делает ничего, а парням всё равно нравится. И не так как ты, шлюха, а по-настоящему.

Зара дёргается, я попадаю в цель. Прижимаю к её груди пистолет и снимаю с предохранителя. Собаке собачья смерть.

– Удивительно, как в такой семейке Амели вообще смогла вырасти приличным человеком!

– Нет. – вскривает Флинн, касаясь моего плеча. – Не трогай её, пожалуйста. Ради Амелии.

Амелия.  

В кожаной куртке мне становится холодно. Я обнимаю себя за плечи, чтобы сохранить тепло, и начинаю идти быстрее. По моим расчётам через минут пятнадцать я должна дойти до гостиницы. Осталось чуть-чуть.

Приятный звук мотора заставляет меня оглянуться, в глубине души я надеюсь, что это Коган. Но машина и её водитель мне не знакомы.

– Добрый день. Вас подвести? – машина тормозит рядом со мной. Rolls-Royals. Мужчина в ней явно не местный, я его не узнаю, да и загар его точно не ирландский. – Так холодно сегодня, а Вы в этой глуши в одной куртке.

– Нет спасибо. – отвечаю незнакомцу. – Очень любезно с Вашей стороны, но я не сажусь в машину к незнакомым людям ни под каким предлогом.

– Понимаю. – кивает мужчина согласно, словно одобряет мои действия. – Возьмите тогда куртку мою, а отдадите потом, замёрзнете же. Я остановился в гостинице «Волшебное озеро». Занесите туда.

Он через окно передаёт мне парку и срывается с места. Не успеваю даже отказать ему в любезности. Радует лишь, что я и сама направляюсь в эту гостиницу. Ловлю её, удивлённо провожая мужчину взглядом. Такое со мной впервые.

Остаток пути я прохожу в его куртке. Наверное, он спас меня от обморожения. Захожу внутрь и оглядываю просторное лобби, где нет практически постояльцев. В нашем городке редко бывают туристы.

У ресепшена стоял только один мужчина, он заполнял документы. Вокруг него хлопотали администраторы, стараясь уважить такого завидного постояльца. В мужчине я сразу признала своего спасителя. Даже со спины. Высокий брюнет с широкими плечами в шерстяном костюме.

– Спасибо за куртку. – Я сняла парку и протянула её ему. Мужчина удивлённо посмотрел на куртку, потом на меня. Так скоро он видимо встретиться не рассчитывал.

– Так быстро. – с улыбкой заметил он.

– Вам повезло, я и сама сюда направлялась.

– Тогда зря отказались составить мне компанию. Меня зовут Джек. Джек Хонхоф. – мужчина протягивает мне руку, и я не могу ничего поделать с собой, не могу заставить себя ответить на его рукопожатие. Только теперь замечаю внешнее сходство с Фредом и Альфом. Ещё один Хонхоф в моей жизни. Тянет их на меня что ли?

– Амелия О'Лири. – отвечаю ему без улыбки, так и оставляя мужчину с протянутой рукой. Но он и сам понимает всё без слов, опускает руку, улыбка пропадает с его лица. Джек становится задумчивым, теперь мужчина смотрит на меня иначе.

– Вы будете заселяться у нас, Амелия? – попыталась перехватить внимание администратор. – Если да, то нам необходим Ваш паспорт.

Достаю из сумочки молча паспорт. Коган сделал мне новые документы, теперь я была гражданка Новой Зеландии. На это сразу же обращают внимание все. Имена девушек я не могла вспомнить: одна была одноклассницей Софи, а вторую я видела лишь мельком. Они прекрасно знали кто я и не ожидали увидеть новые документы.

– Спасибо. – протягивает одноклассница Софи.

– Давайте выпьем кофе. – предлагает мне Джек после длительной паузы. Он успел получить электронный ключ от номера.  – Я приехал сюда, чтобы встретится с Вами. Вчера я говорил с Вашим мужем, Коганом, мы планировали обсудить неприятную ситуацию между нашими семьями.

– Он мне не муж. – слишком поспешно правлю и понимаю, что перед Джеком не стоит сейчас выкладывать все карты. Он Хонхоф. – Там есть бар, давайте выпьем кофе там.

Нас заселяют в гостиницу, и мы отправляемся в бар. Джек галантно отодвигает для меня стул и помогает разместиться за столом. Смотрит он с нескрываемым интересом, но не пошло, а оценивающе, видимо хочет понять, что во мне нашёл его брат.

– У Вас всё хорошо? – интересуется он сразу же после того, как мы делаем заказ. – Вы просто пришли сюда пешком, одетая не по погоде. Это заставляет меня думать, что у Вас что-то случилось.

– Долго не виделась с семьёй и переоценила своё терпение. Давайте лучше перейдём к делу. – трудно сидеть с человеком, находящимся в родстве с насильниками. – Моя семья должна Вам деньги.

Мысленно я добавляю: «А ещё Ваш брат хотел отправить меня на тот свет.»

– Всё верно. – кивает Джек. – Но я намерен простить все долги и переоформить бумаги на Вас. Мы так договорились с Вашим…м…мужчиной?

– Зачем Вам прощать такие крупные суммы денег?

– Потому что я чувствую свою вину. – Джек убеждается, что никто не может слушать наш разговор. – Я слышал слухи, чем балуется мой двоюродный старший брат, но не мог в это поверить до последнего. Когда он уехал в Ирландию, я выдохнул, потому что мне казалось, он либо успокоился, либо не причастен к слухам. Все эти годы я не думал о нем и жил своей жизнью, а потом… этот скандал. Он открыл мне глаза. И я понял, что если бы надавил на него ещё в Нью-Йорке, если бы не дал ему творить эти ужасы, то много чего не случилось бы. Я чувствую свою вину.

– Звучит складно, но есть один нюанс. Я не верю больше никому с фамилией Хонхоф.