Глава 9

– Что это за поганка? – Скривилась Степанида, рассматривая очередной ладненький грибочек.

– Это съедобный гриб. – Баранов был непреклонен. – И ты об этом знаешь.

– Фи, на тебя. – Степка аккуратно отрезала коричневую шляпку от ножки и с видом бывалого патологоанатома принялась тыкать в ту ножичком.

Я хмыкнула и снова вчиталась в одно из писем, кипу которых принесла Захаровна. Это не налоги. И заказные письма могут прийти и по другим поводам. Я на всякий случай открыла справочник законов, закачанный мною на телефон давным-давно. Через минуту изучения я приподняла брови в изумлении.

– Степа, подойди сюда. – Попросила я девушку.

Она бросила нож в корзину, едва не попав по руке Александра и подойдя ко мне, плюхнулась на диван.

– Чего нашла? – Черная коса небрежным жестом была откинута на спину.

– Это письмо не из налоговой. Тебе штраф пришел. – Я протянула ей бумагу.

– Какой штраф? – Степанида нехорошо прищурилась. – Я на машине даже в город не езжу. Вся дорога от поселка до Щучек. Здесь ни одного мента нет. Камер тоже. И ружье у меня зарегистрированное. Я его в сейфе храню и ни в кого… почти… им не тыкала. – Ее возмущению не было предела. – А что Варфоломееву чуть ухо не отстрелила, так-то он сам виноват. Ишь ты, жениться на мне удумал. Паразит брюхоногий. Ему ж за пятьдесят уже. Да и лысый он.

Я вздохнула и покачала головой.

– Нет. Штраф пришел по поводу ненадлежащего содержания опасных животных. – Я вновь закопалась в телефон, чтобы уточнить. – Странно, что не домашних, а именно опасных.

– Барсик у меня совершенно не опасен. Да и недавно он у меня. А… штраф когда выписали? – Уточнила она.

– Полтора месяца назад. – Я пригляделась к мелкому шрифту. – Причем, все это выписано в местном отделении.

– В местном, говоришь? – Нехорошо прищурилась Степанида. Она резво поднялась на ноги, нашла в брошенной у порога куртки что-то навроде рации с длинной антенной (которую со зверским выражением на лице выдвинула чуть не до потолка) и набрала номер. – Варфоломеев, это что такое? – Возмутилась она, когда в трубке ответили. – Ты какого хрена мне штрафы неправдоподобные выписываешь? Мстишь, что ли? Так-то у меня самооборона была… – Она смешно фыркнула в трубку. – Не ты? А кто? Лягаевский? Ты это…, передай-ка ему, что я завтра к нему приду и натяну на две елки. Понял? И что? За что-о? За Валеру? – Возмутилась она. – А-ну рассказывай.

Голос в трубке долго и монотонно принялся вещать. Минут пять Степанида молча слушала рассказ этого самого… Варфоломеева. Мы с Сашей многозначительно переглядывались. С Валерой мы уже познакомились, так что не верили, что он мог кому-то плохо сделать. Вот напугать, да.

– Ну, что? – Не выдержал Баранов, когда Степанида отложила телефон, громко послав своего собеседника.

– Господи, сколько дебилов вокруг. – Психанула она, подошла к столу и с особым остервенением раскромсала ножом один из больших грибов.

– А поточнее рассказать не можешь? – Возмутился Александр.

Я же сидела тихо и старалась не отсвечивать.

– Да что там рассказывать-то? – Возмутилась Захаровна. – Придурок этот, Варфоломеев… Короче, Лягаевскому я еще с тех пор не нравлюсь, когда я его за срубленную елку топором по лесу погоняла. – Она, рассказывая все это, прошла к холодильнику, вытащила палку колбасы и настрогала на тарелку аппетитные кружочки. – Это лет пять назад было. – Прикинула она, вытащив хлеб. – И эта скотинка все это время на меня обижалась за то, что я ему топор не вернула.

– Подожди. – Баранов оторвался от кромсания грибов на ровные кубики. – Ты его по лесу его же топором гоняла?

– Я тогда ружье не взяла. Думала, что не понадобится. – Пожала она плечами и откусила хороший кусок от первого бутерброда. Прожевала его с задумчивым видом и принялась рассказывать дальше. – Так вот, Варфоломеев утверждает, что сын Лягаевского решил в мой лес прогуляться… типа за грибочками. – Она скривилась и посмотрела на нашу корзину. – И «совершенно случайно» оказался неподалеку от моего дома. Прямо на просеке. Что там искать-то кроме сухостоя? Ито, две осинки всего высохли. И грибов там нормальных нет. Поганки одни. – Она многозначительно посмотрела на Александра. – В общем, не знаю, чего там случилось, но этот придурок умудрился напороться на мирно спящего в малиннике Валеру. – Она снова отжевала от бутерброда. Запила водой прямо из чайника. – Вот вы что сделали, когда встретили моего лохматого друга?

Мы с Барановым переглянулись.

– Сказали, что у нас нет еды. – Не стала я вдаваться в подробности.

– Во-от. И на месте, наверное, стояли. Не дергались во все стороны. – Она кровожадно улыбнулась.

– Ну да. – Кивнул Александр. – Там не до дерганий было.

– А этот ущербный с воплями принялся носиться по лесу. Даже на дерево попытался залезть. – С долей разочарования поведала она.

– И что? – Саша нахмурился. Я тоже не поняла в чем вся соль произошедшего.

– А то, что когда от Валеры бегут, то он думает, что от него что-то вкусное прячут. А уж когда на елки бросаются… В общем, Валера за ним решил побегать. Полудурок от страха обделался и свалился в овраг с крапивой. В общем, лежал идиот месяц с переломом руки, легким сотрясением и аллергией на крапиву в областной больнице. – Степанида тяжело вздохнула и принялась за следующий бутерброд.

– А ты-то здесь причем? – Не поняла я. – Медведь же дикое животное.

– Видимо то, что он меня при встрече не съедает, послужило поводом к тому, чтобы во всем меня и обвинить. – Пожала она плечами.

– Ну, этот штраф можно легко оспорить. У них же доказательств того, что это твой медведь не имеется? – Спросила я.

– Нет. – Степа помотала головой. – Не выйдет. Тогда они решат, что медведь агрессивный и придут его отстреливать. Нам это триста лет не надо.

Блин. Об этом я не подумала.

– А если…? – Начал было Александр, но замолк под злым взглядом девушки.

– Нет. Я сама разберусь. Завтра съезжу к Лягаевскому и прибью его. Нет человека – нет проблемы. Зря я его тогда отпустила. Стоило только топор метнуть. – Хмыкнула она.

– Тебя посадили бы. И тебя замучила бы совесть. – Напомнил Баранов.

– Не замучила бы. Такие люди намного хуже зверей. Намного. – Покачала она головой. – Ладно. С этим разобрались. Давайте сюда ваши грибы, с картошкой сейчас пожарим.

Степанида уехала домой в уже более благодушном настроении. Она явно составила какой-то план, которому и собралась следовать. Если честно, то мне стало немного страшно за тех людей, которые попытались обидеть ее и Валеру. Как бы более тяжелых последствий не возникло.

– Она сама справится. Всегда справлялась. – Александр постарался меня успокоить.

– А если нет? – Я вздохнула. – Ну и темперамент у нее. – Все же заставила себя улыбнуться.

– Это да. – Кивнул он и замолчал, что-то разглядывая на моем лице.

– Что? – Я смутилась. В последние дни я не раз наталкивалась на его такой… выворачивающий душу взгляд.

– Когда ты согласишься с тем, что ты мне нравишься? – Неожиданно спросил он.

Его глаза за стеклами очком чуть округлились, как будто он сам не ожидал, что спросит у меня об этом.

– Даже если и нравлюсь, то что это меняет? – Постаралась уйти я от этой темы.

Баранов вздохнул и растрепал ладонью свои непослушные кудряшки. Я отвернулась, потому что руки сами в очередной раз решили сами потянуться к нему… Задолбалась я уже с этим внеземным притяжением к нему. Сил никаких нет.

– Это все меняет, Ян. – Покачал он головой.

Если честно, то я сама уже не понимала, на каком упрямстве держусь. Ведь так легко сдаться. Ага, а потом сдохнуть от разрыва сердца, когда я ему надоем.

– Зачем тебе это? – Я постаралась скрыть истеричные нотки в голосе. – Я тебе зачем?

Кажется, Баранова такими вопросами было не смутить.

– Чтобы заботиться о тебе. Чтобы утром просыпаться и видеть тебя…

– Саш, я в соседней комнате сплю. Ты и так лохматую меня каждое утро лицезришь. – Напомнила я ему.

– Хорошо. – Александр вдруг улыбнулся. – С сегодняшнего дня я сплю с тобой.

Я совсем напряглась. Что за вывернутая наизнанку логика?

– В каком смысле – спишь со мной? – Спросила.

– В прямом. Закрываю глаза и сплю. – Пожал он плечами.

– Если ты хочешь спать на кровати, а не на диване, то я могу переехать сюда. – Указала на диван в гостиной.

– На диване спать нам будет не так удобно, как на кровати. – Покачал он головой.

– Я не согласна. – Упрямо повторяю.

– Почему? Я тебе настолько не нравлюсь? Противен? – Посерьезнел он.

– Нет, но…

– Тогда я буду спать с тобой. – Непримиримо поджал он губы.

Ну и как это называется? Я лишь покачала головой и принялась мыть посуду. Саша вышел куда-то на улицу. Видимо, охлаждался после тяжелого разговора.

– Черт! – Выругалась я, домыла последнюю ложку и села на стул.

Как же мне надоел мой собственный характер с не убиваемыми принципами, комплексами и страхами. Ведь нет ничего легче, чем сдаться. Правильно мне все вокруг говорят об этом. Правильно. Мозгами я это понимаю. Но переступить через себя постоянно что-то не дает.

С другой стороны, ну сдамся я. В самом худшем случае у меня останутся хорошие воспоминания, которые можно лелеять всю жизнь. А если мне от него забеременеть удастся…? Ой! Я прижала ладонь ко рту. Перед глазами тут же возник образ розовощекого кудрявого мальца.

Вздохнув, покосилась на темные окна. Я была бы не против заиметь ребенка от Баранова. Маринкины дела я и с ребенком на руках смогу вести. Да и сестра не выгонит меня, я это точно знаю. Прорвемся.

Меня настолько заняли эти мысли, что я, умывшись и завалившись спать (Александра где-то носило до сих пор), продумала все свои дальнейшие действия на пять лет вперед. Ребенок – это хорошо. Я точно знала, что другого мужчину к себе никогда не подпущу, а так хоть будет родная душа рядом.

Вскинулась, услышав, как в дом кто-то вошел. Расслабилась, лишь когда зашумела вода в душе. Пришел, значит.

Через десять минут матрас рядом со мной прогнулся и одеяло поползло с моей спины. Я резко села и посмотрела на Баранова, снимающего очки. Бросив их на тумбочку, он прищурился.

– Не бойся. Это я. – Сообщил он.

– Вижу. – Кивнула и улеглась обратно. Спиной к нему.

Александр повозился пару минут, укрылся своей половиной одеяла и… обнял меня со спины. Я закрыла глаза и постаралась не шевелиться. А как не шевелиться, если тебе в затылок так дышат. Нет, он и правда мои волосы нюхает?

– Ян… – Тихий шепот.

– Чего? – Я тоже голос не повышала.

– Выходи за меня замуж, а. – Выдал мне этот несносный индивид.

Я тут же глаза открыла. Он нормальный вообще? Я тут на пять лет распланировала, как одна буду еще несуществующего ребенка воспитывать, а он…

– Ты ненормальный, Баранов. – Ответила ему со смешком и снова открыла глаза. О неадекватных заскоках мистера-кудряшки я завтра поразмыслю. Глаза уже сами собой закрываются.

– Ты не сказала «нет». – Обрадовался он и прижался ко мне еще теснее. – Как приедем в город, то сразу распишемся. Свадьбу можно и потом сделать. Главное, маме не говорить, а то это не свадьба будет, а…

– Баранов, – я снова села и повернулась к нему. – Я не соглашалась ни на какую свадьбу.

– Договорились. – Кивнул этот юридически подкованный человек. – Никакой свадьбы. Просто распишемся.

– Зачем? – С отчаянием спросила я.

– Чтобы ты была моей женой. – Недоуменно ответил он.

– И зачем тебе надо, чтобы я была твоей женой? – Отчаянно попыталась понять его мотивы.

– Просыпаться хочу вместе с тобой каждое утро. – Радостно было сообщено мне.

Кажется, в этом конкретном мужчине что-то сломалось. Обычно мужики при слове «свадьба» бегут, теряя тапки.

– Наверное, что-то где-то заклинило. – Решила я, потерев виски. Еще и голова разболелась. Скорее всего, от клинического неприятия происходящих событий. Мозг никак дебет с кредитом свести не мог. – О, точно! Ты, наверное, думаешь, что у меня что-то от Маринки есть? – Дошло до меня. – Уверяю тебя, юридически мне не принадлежит ни рубля из ее наследства. – «Обрадовала» я его.

– Чего? – Озадаченно переспросил Баранов, а потом помрачнел, поняв, о чем я говорю. – Так, нужно будет подготовить брачный контракт.

Я зависла на пару секунд.

– Брачный контракт? – Нахмурилась. Голова сильнее болеть начала.

– Да. Как у Марины и Ивана. Причем такой, что в случае развода я от тебя в одних трусах только уйти смогу. – Самодовольно заявил он.

Ну, и где справедливость?

– Это какая-то сложная махинация? – Прищурилась я.

– Нет. – Сквозь зубы процедил Баранов. – Но если для того, чтобы быть рядом с тобой, мне нужно заплатить свою цену, то я готов это сделать. – Совершенно серьезно сказал он.

– Ты – домашний тиран. – Попыталась я все перевести в шутку.

– Раз ты так считаешь, то, думаю, готов взять на себя такую функцию. Так что ложись спать. А я… покараулю, чтобы тебе ничего плохого не приснилось. – Все же улыбнулся он.

Я послушно улеглась и накрылась одеялом. Баранов тут же прижался ко мне. Не знаю, как у него, а у меня от всего произошедшего за сегодня голова просто пухла.

Не знаю, сколько я пролежала, пытаясь осмыслить слова Александра. Голова болела все сильнее. Плюнув, просто закрыла глаза и постаралась уснуть. Завтра будет новый день. Тогда и подумаю.

Александр

Я проснулся от того, что мне было очень жарко. Я привык к более низким температурам, а тут… Только после того, как открыл глаза и увидел перед глазами рыжие локоны, вспомнил, с кем улегся спать вечером.

Ладонь уже привычно устроилась на животе Яны. Очень горячем сейчас. Ненормально горячем. Провел рукой до груди, стараясь отбросить беспокойство. Яна не проснулась. Не послала меня лесом. Странно. Вытащил ладонь из-под ее футболки и потрогал лоб. Горячий.

Блин, мы же вчера под дождь попали. Она перенервничала еще из-за медведя. И до этого… Из бани раздетая выходила. Я мог допустить, что она могла заболеть. А вот что делать мне в такой ситуации? Я посмотрел на часы. Пять утра. Ведьма еще спит. Или уже умотала разбираться со своими обидчиками? В общем, к ней соваться стоит не раньше вечера.

Я схватил очки, подорвался с кровати и побежал на кухню. Там была аптечка. Среди просроченных бинтов и пластырей в белой коробке лежали купленные мной недавно лекарства. Жаропонижающее здесь тоже было. Налил стакан воды, выдавил таблетку и понесся обратно в спальню. Яна лежала без движения. Не проснулась от моих забегов по ограниченной территории.

– Ян. – Позвал. – Яна. – Потряс ее за плечо. Она нехотя приоткрыла глаза и мутным взглядом посмотрела на меня. – Ян, выпей таблеточку. – Протянул я ей стакан. Она все так же непонимающе смотрела на меня. Потом просто закрыла глаза, что-то невнятно пробормотала и отключилась. Вот сейчас я перепугался не на шутку. Что, если мне не удастся ее еще раз разбудить? Что, если я не сумею дать ей лекарство? – Яна! – Рявкнул громко и принялся ее тормошить.

– Отстань, Саш. Я спать хочу. – Услышал тихое в ответ.

– Таблетку выпьешь, и спи. – Я поставил стакан на тумбочку, приподнял ее за плечи и заставил сесть. Запихнул в рот таблетку и поднес стакан к губам. – Пей. – Скомандовал. Она послушно запила таблетку. Я аккуратно уложил ее обратно и укрыл одеялом. Яна вновь что-то невнятно пробормотала и уснула.

Я спать не мог. До меня вдруг только что дошло, что мне нечем померить температуру Яне. Таблетку-то я ей дал совершенной уверенный, что у нее жар. На кухне в аптечке не нашлось ничего подобного. Я уже собрался было ехать к Захаровне, как вспомнил, что у меня же еще автомобильная аптечка есть. Навороченная такая. Вместе с машиной в качестве подарка шла.

Я быстро оделся и направился на улицу. На улице вновь висел густой холодный туман. Брр, как не хотелось по этой воде шлепать, но выбора у меня не было. Стараясь не морщиться, я дошел до машины, открыл багажник и почти сразу нашел серый контейнер с красным крестом на боку. Это все до сих пор было упаковано в прозрачный плотный целлофан.

Взяв увесистый контейнер с собой, я закрыл багажник и поспешил в дом. Чем быстрее я найду градусник, тем быстрее узнаю температуру Яны. И отслежу тенденцию и интервалы ее повышения. Если таблетка не поможет, придется ехать в больницу. Причем, срочно.

Градусник нашелся. Синенький такой. Электронный. Надеюсь, что батарейки в нем не сели. Ткнул на кнопку включения, отчего градусник тихо пискнул. Отлично. Прибежал в спальню, сел на кровать перед Яной, оттянул ворот ее пижамы, приподнял руку и поставил градусник. Градусник запищал, как ненормальный, минут через пять. Однако, Яна на это никак не отреагировала.

Я уставился на цифры. Тридцать восемь и два. Хмм… Не сорок – это радует. Но и от нормальной температуры далековато.

Через час градусник показал тридцать семь. Значит, таблетка подействовала. Яна же так и не проснулась. Я лег рядом с ней на кровать и тоже заснул.

В следующий раз проснулся от того, что Яна вскочила с кровати и куда-то унеслась. Я отправился за ней. Мало ли что. И вновь не на шутку перепугался, когда увидел ее на полу рядом с унитазом. Ее рвало. Сильно.

Сбегал за водой на кухню и, вернувшись, сел на пол рядом с ней.

– Уйди. – Простонала она, вяло отмахнувшись.

Я протянул ей стакан с водой. Яна послушно взяла и прополоскала рот.

– Ты как? – Задал тупой вопрос.

– Выживу. Отравилась, наверное, чем-то. – Пожаловалась она тихо.

Я похолодел, вспомнив про вчерашние грибы и про то, что ведьма их поганками обзывала. Неужели я чего-то не заметил и своими руками отравил любимую женщину? Так, пора заканчивать с конспирацией.

Я донес Яну до кровати, измерил температуру (вновь начала подниматься), выдал таблетку с водой. Сам же в гостиной открыл поддиванное пространство, где лежал спутниковый телефон. Вытащил, проверил работоспособность и набрал номер ведьмы.

– Травоядное, чего тебе? – В голосе Степки слышалось раздражение.

– Ты как себя чувствуешь? – Спросил, нервничая все больше.

– Хреново. Убить кого-нибудь хочется. А чего ты так заботишься о моем душевном спокойствии? – С подозрением спросила она.

– Яне плохо. – Пожаловался ей.

Ведьма жалобу не оценила.

– Мне б тоже плохо было, если б на меня кто-то вроде тебя так безнадежно запал. – Со смешком заявила она.

Я подавил неуместное раздражение.

– Захаровна, у нее температура и ее рвет. – Объяснил я сложившуюся ситуацию. – Ты сейчас где?

– Из поселка выезжаю. – Проворчала она.

– Врача какого-нибудь достать сможешь? – Спросил совершенно серьезно.

Какой бы вредной Захаровна не была, другом она была отличным и в беде никогда бы не бросила.

– Достать я могу кого угодно. Да я лучший доставатор в мире. Тут на пригорке фельдшер бывший живет. Его захвачу и к вам притараню. Должен будешь. – Проворчала Степка.

– Хорошо. Жду. – Бросил в трубку и прервал звонок.

Так, теперь нужно следить за состоянием Яны, чтобы оно не ухудшилось.

– Я думала, что здесь совершенно неоткуда позвонить. – Тихо сказала Яна сиплым голосом, когда я вновь вошел в спальню.

– Спутниковый телефон и запасные батареи держатся здесь всегда. Мало ли что. Лес все-таки. – Попытался объяснить ей.

– А почему мне об этом не сказал? – Она приоткрыла глаза и теперь следила за моей реакцией.

– Потому что не хотел, чтобы ты куда-то уезжала, попросив кого-нибудь приехать за тобой. – Признался ей. – Хотел, чтобы ты ко мне привыкла и всякие… Евгении тут не мешались под ногами.

– От конкурентов избавлялся. – Прикинула она.

– Да. – Кивнул. – А еще хотел показать, что я тоже что-то умею. И смогу тебя защитить при случае. И обеспечить тебя смогу всем необходимым. И… просто надеялся, что тебе здесь понравится настолько, что иногда мы будем сюда приезжать.

– Мне здесь понравилось. – Она прикрыла глаза и улыбнулась.

Вот только на бледной коже рыжие веснушки проступили сильнее, чем обычно. Яне снова было плохо.

– Тошнит? – Переполошился я.

– У меня так бывает при температуре. – Она сделала глубокий вдох и плавный длинный выдох.

– Захаровна скоро врача сюда привезет. Если все будет плохо, то поедем в больницу. – Постарался я ее успокоить.

– Я не хочу в больницу. – Прохныкала она. Не капризно, нет. Зная Яну, она зубы сцепит, но жаловаться не будет. Просто сейчас ей настолько плохо, что она не контролирует свои порывы и показывает все, как есть.

– Если тебя можно вылечить здесь, то мы непременно воспользуемся этим шансом. – Успокоил я ее.

– Мгм. – Она снова глубоко задышала. – Саш, а похитители-то хоть настоящие? – С легким смешком спросила она.

– Очень надеюсь, что нет. Иван пока не сообщал ничего, хотя обещал держать меня в курсе событий. – Задумчиво пробормотал.

Яна вдруг резко села на кровати, а потом, прижав ладонь к лицу, убежала в сторону белого фаянсового друга. Кажется, пора переезжать в гостиную. Оттуда до туалета бежать ближе.

На сей раз температура падала крайне неохотно. Я не знал уже за что хвататься. В итоге укутал Яну в одеяло, перенес ее гостиную, где сам сел на диван, а ее усадил на свои колени. Так и сидели с ней. Я ее слегка укачивал, она иногда проваливалась в дремоту.

Степаниду принесло через два часа только. Я уже все на свете проклял к тому времени. Яне лучше не становилось, а потому ведьме был рад, как никогда раньше.

Захаровна открыла дверь и радостно заорала.

– Ну, семейка на-всю-голову-больных, я вам Айболита привезла. – Объявила она и практически за шкирку втащила в дом сухонького старичка с бордовым чемоданчиком. – Это Савелий Андреевич. Любите и жалуйте, только иголки в шприцах меняйте.

– Ведьма, заткнись. – Прошипел я, потому что Яна от звонкого голоса Захаровны болезненно скривилась.

– Где пациент? – Фельдшер быстро прошел на кухню, вымыл руки и поспешил осмотреть больную.

Я ссадил Яну с колен, помог ей перебраться в спальню и оттянул Степку в сторону.

– Ты чего балаган устраиваешь? Яне плохо… – Принялся тихо выговаривать.

– Я же не знала, что ей настолько плохо. – Она через открытую дверь бросила на Яну полный сочувствия взгляд. – Так, вам трав нужно сюда принести. И меда. И варенье у меня есть. Савелия Андреевича обратно отвезу, и к вам заеду. С тебя деньги на топливо.

Я нашарил в висящей у порога куртке кошелек и вытянул несколько купюр.

– Держи.

– Баранов, с тобой приятно иметь дело. – Оскалилась Степанида. – Вот люблю с тобой дружить, когда ты проблем не создаешь.

Денег я не пожалел и врачу, который убежденно заявил, что Яна больна респираторно-вирусным заболеванием, а потому ей нужна особая диета. Он сделал ей укол, написал список необходимых для лечения препаратов и удалился на улицу.

– Лекарства купишь. – Проинформировал я Захаровну.

– Куда ж вас, больных, девать-то. – Пробормотала она и тоже ушла.

Когда я вернулся к Яне, она уже спала, закутавшись в одеяло. Что ж, и это неплохо. Так, что у нас там с питанием? Кажется, нужно сварить бульон. А как их варят?