Глава 5

Геннадий

Интересно, где я могу проводить вечер после целого дня позора перед своей девушкой? Правильно в ближайшем баре. Сижу пью, залечивая пострадавшей гордость и желаю забыть и вычеркнуть этот день из своей жизни и памяти.

— Какая встреча, — раздается знакомый голос.

Поворачиваюсь голову, и встречаюсь взглядом с Охотским Андреем Леонидовичем.

— Чем вызвана такая улыбка? Последний раз ты так улыбался, когда оставил свою жену с голой задницей и однокомнатной квартирой.

— Не без твоей помощи, — усмехнулся Охотский.

— К сути, — холодно сказал я.

— Ты парень дочери моего партнёра. Скажи, он тебя специально нанял, чтобы ты дочурку отвлёк от моего сына?

Партнёр значит.

— Так это ты отец Артёма, — усмехнулся. — Сынок явно не в тебя, слишком слабый.

— Он ещё возмужает, — поморщился Охотский, сразу видно — слабое место.

— Что касается твоего вопроса. Нет. Я люблю Варвару.

— Слышал, что ты больше не у дел, но не верил, что настолько все запущенно.

— Мне по хуй, что ты про это думаешь, — усмехнулся, делая глоток пива.

— А Вова знает, как ты на хлеб зарабатывал? — хищно улыбнулся Охотский.

— Он узнает, но не от тебя.

— Почему не от меня? — практически подпрыгивал на месте, так и хотелось пойти, сделать гадость.

— Ты знаешь, кто были мои клиенты, и они очень мне благодарны, — оскалился. — Один звонок, одна просьба, и тебя найдут на местной свалке нашего города. Так же советую вспомнить о моём отце, мы тут недавно помирились, а он не любит, когда оскорбляют его близких. Думай, Андрюха, как поступать будешь.

Похлопал Охотского по спине, и расплатился за выпивку. Только у себя в коттедже снял маску и почувствовал лёгкую панику. Нет, я не боялся реакции отца Ангела, я боялся реакции самой Вари.

Что-то внутри подсказывало, что не примет Ангел такое прошлое.

Отличный у меня вечерок.

Усмехнулся. Только хотел присесть на диван, как в дверь постучались. Интересно, кто решил заглянуть? Открывая дверь, ожидал увидеть кого угодно, только не Варю с чемоданом

— Ты так и будешь стоять или впустишь? — закатила глаза Варвара.

— Ты ко мне переезжаешь? — удивился, помогая затаскивать не самый лёгкий чемодан, что она в него положила?

— Нет, я просто с чемоданом прогуливаюсь, знаешь, привычка такая, конечно я переехала к тебе. Ты сегодня, наверное, слишком много падал, — у Вари вырвался смешок и я нахмурился.

— Генка, прости, не смогла сдержаться, — Варя обняла меня за талию и поцеловала в подбородок, а потом принюхалась и воскликнула, — Ты что пил?

— Не пил, а лечил израненное эго!

— Подумаешь трагедия, просто … Это не твоё, — подбирая слова сказала Варя.

— Давай не будем об этом, прошу, — зарылся в её волосы и застонал. — Как же ты пахнешь!

— Как?

— Аппетитно, — протянул, помогая раздеться Варе, чтобы прижать к себе и забраться руками под свитер.

— Гена.

— Хочу почувствовать твою бархатную кожу, — прошептал, целуя шею Ангел.

Зря я выпил, тормоза могут не сработать.

— Ах! — простонала Варя, когда я укусил её за шею и сжал попку.

Хочу её!

— Ты же будешь спать в моей комнате? — спросил, подбираясь к груди.

— Нет.

— А если я предоставлю весомые аргументы? — спросил, целуя уголок губ Ангела.

Варя пытается повернуть голову и поймать мои губы, как я могу отказать своей девочке, если сам жажду этого поцелуя.

Но стоит нашим губам сплестись, как в дверь постучали.

— Ты кого-то ждёшь? — нахмурилась Варя.

— Нет.

— Гена, это Настя, подруга Вари, — раздался голос за дверью, и губы Вари сжались

— Какого хрена она по вечерам шастает к моему парню? — злобно прошипела Варя, и я улыбнулся.

Она меня ревнует.

— Хватит лыбиться, пошли открывать! Хотя подожди.

Варя стянула с себя джинсы и свитер, оставшись в одном нижнем бельё, заставив меня закрыть глаза, а младшенького встать.

— Снимай футболку, — прошептала Варя.

— Гена, ты дома? — продолжала стучать Настя.

— Строит из себя тупую, как будто не видит, что свет горит, — злилась Варя, одевая мою футболку и растрёпывая свои волосы.

— Может, я покажу тебе нашу комнату? — предложил я, пожирая Ангела глазами.

— Генка, возьми себя в руки, — буркнула Варя, схватив мою руку и потащив к двери. — Хотя, можешь немного меня потрогать при ней.

Стоило Вари распахнуть дверь, как я прижался к ней сзади, надеюсь, она ощущает, насколько я хочу захлопнуть эту дверь.

— Варя, — растерянно сказала Настя.

— Варя, — протянула любимая, — что ты хотела от моего парня в такой час и в таком виде?

Оторвался от шеи Вари, и взглянул на её подругу. Хм, короткое платье, расстёгнутый пуховик, боевой раскрас. Моя в сотню раз лучше выглядит без косметики и в моей футболке, чем эта в полной боевой готовности. У меня даже упал от её вида.

***

Варвара

Меня просто трясло от злобы!

— Я жду, — холодно сказала я.

— Хотела узнать, как …

— Ещё раз, — сделала шаг вперед, — увижу тебя рядом, не посмотрю на нашу дружбу и выцарапаю тебе глаза живьем, я могу, ты знаешь.

— Варь, бред, что ты подумала?

— Тебе не идёт быть дурой, Охотская, — усмехнулась.

Невинное выражение исчезло без следа, оставляя злобную усмешку.

— Страшно, что и этого уведут? — пропела Настя.

Наконец-то!

Размахнувшись четким поставленным ударом, зарядила кулаком прямо в нос.

— А-А-А-А! — закричала Настя, сгибаясь в три погибели.

Схватила её за волосы, спустила с крыльца.

— Распухший нос будет тебе памятью о нашей искренней дружбе, овца, — затолкала изумлённого Генку в дом, и захлопнула дверь.

— Это было самое эротичное, что я видел за всю свою жизнь, — пробормотал Генка.

— Не самое, — усмехнулась и стянула через голову футболку.

— Варь, — хрипло сказал Гена, пожирая меня голодным взглядом.

— Жаль, что сникерсов с собой нет.

— Зачем? — растерялся Гена.

— Потому что ты тормозишь, — усмехнулась и завела руки назад, чтобы расстегнуть лифчик.

Похоже, я собираюсь совершить самый безумный поступок в своей жизни.

Не успел лифчик упасть на пол, как Гена припечатал меня к стене, сминая мои губы в страстном, голодном поцелуе. С наслаждением откликнулась на его голод и застонала.

Если бы Генка был Богом, то явно Богом поцелуев. Даже легкий привкус алкоголя не портил моё наслаждение, наоборот придавал пикантную нотку нашему поцелую.

Я была настолько поглощена поцелуем, что не заметила, как Генка унес меня в спальню. Соприкосновение холодной постели с моей оголенной спиной, вызвало мурашки по всему телу.

— Какая же ты красивая, — шептал Генка.

Он так смотрел на меня, что я чувствовала себя и правда самой красивой и желанной.

Наши взгляды встретились, когда Гена провел пальцами дорожку по резинке трусиков.

— Я очень хочу тебя, — сглотнул Гена. — Но сегодня ничего не будет.

— Что? — растерялась я, когда Гена встал с постели и достал из сумки свежую футболку.

— Я не понимаю, — обиженно начала я.

Гена сел со мною рядом и грустно улыбнулся, убирая мои растрепанные волосы за уши.

— Я выпивший, в тебе кипит адреналин и уязвимое самолюбие.

— Уязвимое самолюбие, — повторила я.

— То, что она сказала, скорее всего, тебя гложет. Поэтому ты и не соглашалась со мной встречаться. Не только потому что я, по твоим словам, бабник и потребительски отношусь к женщинам, а потому что ты боишься, что я тебя предам. А ты влюбишься и снова почувствуешь потерю и боль.

Закусив губу, я пыталась сдержать рыдания, рвущиеся изнутри.

— Откуда ты такой? — подняв голову вверх и часто моргая, спросила я.

— Из соседней квартиры твоего дома, — с улыбкой сказал Гена. — Одевайся, а я пойду, принесу что-нибудь выпить, как думаешь, мы можем напиться?

— Серьезно? Думаешь, выпивка лучше секса? — приподняла бровь, посмотрев на ухмыляющегося Генку.

— Родная, для меня нет, а вот для тебя первый раз, однозначно да.

Генка вышел из спальни, и я поспешно натянула на себя футболку. При этом почувствовала облегчение где-то внутри. Что всё обошлось, хотя, как мне казалось, я была не против. Гена принес нам по две бутылки пива.

— Затарился, когда шел домой, — ответил, на мой вопросительный взгляд.

— Ты собирался напиться?

— Нет, я собирался нажраться, в холодильнике ещё есть.

— Неужели тебя так сильно затронул сегодняшний день? — спросила, отпивая горьковатое пиво.

Какая гадость!

— Конечно. Ведь вы, девочки, любите всех таких идеальных, а здесь так обосраться, — хохотнул Генка, делая глоток пива.

— Мне не нужен идеальный, — нахмурилась.

— Врешь.

— С чего?

— У тебя изначально уже есть целый список к кандидату на твоё сердце, — устраиваясь удобно на кровати, сказал Генка.

Последовав его примеру, села в позу для медитации и сделала глоток. Ммм, так-то не сильно горькое.

— Например?

— Например, он у тебя должен быть святым девственником, — хмыкнул Генка.

— Не правда!

— Малыш, ты себе то не противоречь, кто говорил про баб?

— Мужик не должен трахать всё что движется! — возмутилась.

— Вот, а я о чем! — подловил меня Генка.

— Причем здесь святой девственник?

— Потому что любой нормальный мужик трахает все что движется, особенно в молодом возрасте, когда вместо мозгов одни поебушки и бухло.

— Не верю, есть нормальные парни.

— Девственники

— Да нет!

— Малыш, если мужик почувствовал, что такое секс, его не остановить.

— И что, каждый второй бабник, что ли?

— А что такое бабник в твоём понимание?

— Бабник — мужик, который залазит на любую и относится к женщинам потребительски, как ты!

Разнервничалась и сделала несколько глотков, а пиво-то вкусное.

— Девочка моя, я женщинам, с которыми спал, обычно всегда разъяснял свою позицию. Ничего не обещал. Каждая знала, что мне от неё нужно. А то, что на утро у них менялось мнение, и они, оказывается, рассчитывали на что-то большее, то уж простите, не мои проблемы.

— Всё равно, это гадко. Неужели никогда не хотелось нормальных отношений?

— До тебя, нет, а вот увидев тебя, такую злющую на пороге своей квартиры, мгновенно завис и, можно сказать, крыша поехала.

— Да она у тебя и без меня не на месте была, кто открывает дверь голым?

— Давай забудем этот инцидент и переключимся на более безопасную тему.

— Например?

— Почему ты дружишь с подругой, которая тебя, как я понял, предала и вообще терпишь возле себя бывшего и его пассию?

— Ох, Ген, это долгая история.

— Так я не спешу, и у нас полный холодильник выпивки не забывай.

— Аргумент. Хорошо, приготовься слушать про тайные заговоры семьи Охотских, и про коварный план мести от семьи Лисицких.

***

Геннадий

Вчера я профукал такой шанс затащить Ангела в постель, но зато стали ближе Болтали до утра, делились грязными секретами и сокровенными тайнами.

И сейчас, когда Варя доверчиво сжимает мою ладонь и жмуриться от яркого солнышка, у меня на душе так хорошо. Не объяснить.

— Ты уверен, что не пойдешь кататься? — в сотый раз спрашивает любимая.

Её гложет совесть, что она будет отдыхать, а я сидеть в одиночестве в местном кафе и ждать, когда она накатается.

— Глупо лишать себя удовольствия, если твой парень не разделяет любовь к твоим увлечениям, — обнимаю своего медвежонка и целую в нос.

В этом костюме, она, и правда, похожа на мишку.

— Я быстро, — улыбается Варя, целуя меня.

— Не торопись, отдыхай, — говорю и отпускаю Ангела.

Варя ещё раз бросает на меня взгляд и уходит покорять горы. А я слишком стар для этого. Захожу в кафе, выбираю себе плотный завтрак или, скорее всего, обед, так как мы проспали до двенадцати часов.

Пока жду заказ кручу в руках телефон. После вчерашней информации, мне придется обратиться к отцу. И чем раньше я позвоню, тем быстрее закончу с ним разговаривать. Собираюсь с мыслями, и набираю его номер.

— Сынок, рад тебя слышать, — отвечает отец.

— Привет, только недавно увидел твоё сообщение, — морщусь, вру конечно.

— Я к тебе заезжал пару раз, тебя не было дома. Ты переехал, чтобы я тебя не беспокоил?

— Нет, я сейчас в Швейцарии, вместе с семьёй Вари.

— Даже так, — протянул отец. — Ты собираешься меня с ними познакомить?

— Может быть, — туманно отвечаю и перехожу к сути. — Ты знаешь семью Лисицких?

— Знаю Лисицкого, у него сеть гостиниц, насколько мне известно.

— Варя его дочь.

— Хм. А он знает, чей ты сын?

— Думаю, скоро узнает.

— Ты переживаешь, что он узнает о твоём бурном прошлом?

— Есть такое.

— Могу убрать сей факт из твоей биографии, мне не сложно.

— Не нужно, я хотел, чтобы ты узнал про Охотского, а точнее про его планы в отношении отца Вари.

— Что-то серьезное?

— Не знаю, но он так ему жопу лижет и детей своих возле Вари держал, не нравится мне всё это.

— Хорошо, пробью по своим каналам, узнаю.

— Спасибо, — поблагодарил отца.

— Ты знаешь, что я просто так редко, что делаю.

— Кто бы сомневался. Что ты хочешь?

— Чтобы ты подумал над тем, чтобы занять кресло генерального. Если ты настроен к этой девочке серьезно, то тебе стоит подумать о будущем, которое ты ей можешь дать.

— Всегда ненавидел твою работу, а теперь ты пытаешься и меня туда засунуть.

— Потому что рано или поздно тебе придется войти в семейный бизнес, после моей смерти точно.

— Ты что помирать собрался?

— Нет, но всё может быть, сегодня усну, завтра не проснусь.

— Я подумаю.

— Тем более я хочу баллотироваться в мэры.

— Ещё не лучше.

— А что, политика меня всегда интересовала, да и возможностей побольше.

— Тебя больше прельщает власть.

— Возможно. Ладно, я тебе перезвоню, как что-нибудь выясню.

— Хорошо.

Сбросив звонок, облегченно вздохнул. Я это сделал.

С хорошим настроением принялся за еду, как к моему столику подсела актриса.

— Чем обязан?

— Я хотела извиниться за своё поведение, была слишком эмоционально с твоей девушкой.

Актриса похлопала глазами и подарила мне один из томных взглядов.

Усмехнулся.

— Тебе ничего не светит, зря тратишь своё время.

— Не понимаю, о чём ты.

— Давай начистоту, я вижу твои ужимки насквозь, и таких, как ты, у меня было достаточно. Меня не интересует флирт и общение с чужой женщиной, потому что есть своя.

— Зря отказываешься, я могла бы скрасить твоё одиночество, пока они катаются с горы, — на меня смотрела уверенная в себе женщина.

Вся маска глупой и истеричной особы слетела мгновенно. Хищница. Можно было только так охарактеризовать девушку напротив.

— Зачем тебе этот пацан, если есть дяди с большими мешками денег? — спросил с интересом.

— С ним спать приятнее, да и замуж дяди не особо берут, а в качестве любовницы долго не удержишься.

— Не боишься, так открыто со мной разговаривать, вдруг я все расскажу твоему сосунку?

— Он тебе не поверит, — усмехнулась и пропищала тонким голоском. — Я беременная и очень ранимая девушка.

— А ты разве беременная?

— Нет, я что похожа на дуру?

— Не похожа, — усмехнулся.

— Так что насчет хорошего времяпровождения?

— Моё мнение не меняется, я не нуждаюсь.

— Что в ней такого? Простая, молодая и наивная, — спросила, кивая в сторону хмурой Вари, идущий в нашу сторону.

— Она особенная, — улыбнулся и помахал любимой.

— Для таких, как мы, самое страшное влюбиться, — горько улыбнулась и встала из-за стола.

— Таких, как мы?

— Тебя сразу видно, ты тоже не ангел воплоти. Я бы подумала, что специально её окрутил, только вот смотришь на неё так, что не остается сомнений и, к моему сожалению, шансов.

Актриса покинула меня, столкнувшись в проходе с Варей, которая бросила на неё гневный взгляд.

— И как тебя оставить одного? — спросила любимая. — Постоянно к тебе кто-то клеится. Что это она тебе так улыбалась? И вообще, о чём вы разговаривали?

— О тебе и о моих чувствах, — улыбнулся и Варя сдулась, как шарик, сев напротив меня, стащила булочку. — Почему так быстро вернулась?

— Там семейка Адамс катается, мне слишком противно находится так близко с ними, — призналась Варя.

— Тогда, может, посмотрим фильм в коттедже?

— Неплохая идея, — улыбнулась Варя. — Так, что она от тебя хотела?

Да, думаю, так просто теперь Варя от меня не отстанет.

***

Варвара

Покаталась, посмотрела фильм. Сегодня однозначно не мой день. Везде облом.

— Не переживай, поговоришь с отцом и вернемся в коттедж, — успокаивал Генка.

— Угу, — промычала я.

У отца был такой голос, что сразу понятно, трындец мне.

В коттедже родителей, папа сразу взял меня в оборот, стоило мне сделать шаг.

— Варвара, объяснись!

— Думаю, вам сначала нужно объяснить, — холодно сказал Гена, оттесняя меня от злющего папы.

— Не вмешивайся, это семейное дело! — разозлился папа.

— Варя, выйди, пожалуйста, — попросил Гена.

— Ещё чего!

— Хорошо, — вздохнул и посмотрел на отца. — На мой взгляд, ваше семейное дело, а точнее разборки в бизнесе, не должны касаться вашу дочь! Вы ради какой-то мести, заставляет находиться с людьми, которые ей неприятны. Да я бы давно морду набил на вашем месте этому сосунку, а вы думаете только о себе и своём бизнесе. Ваша гордость задета, а на дочь наплевать.

— Заткнись!

— И не подумаю. Вчера вашу дочь унизили СНОВА, и в этот раз она дала сдачи, а не проглотила, как вы её просили. И я не позволю, чтобы её отчитали за это, как девчонку.

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне, как воспитывать свою дочь?

— Я ваш будущий зять и отец ваших внуков, которых вы можете не увидеть. Так же я человек, который может вам помочь.

— И чем ты мне поможешь, мальчик?

— К вашему сожалению я не мальчик! Мой отец проверяет вашего конкурента, как будут известны подробности планов Охотского, будет ясно, как стоит поступить, НО Варю в это втягивать больше не позволю.

— И кто же у нас отец?

— Скоро узнаете, — улыбнулся Гена и вытолкал меня из коттеджа.

— Что ты творишь? — прошипела я.

— Поступаю, как любой нормальный мужик. Никому нельзя позволять себя унижать, особенно если это делается для поглаживания эго твоего отца.

— Ты не прав.

— Малыш, он должен был все решить сам и тебя не трогать. Что за дебилизм? Зачем тебе с ними таскаться? Не будет этого, поняла меня?

— Ты охренел в корень, что ли? Не смей мне приказывать! — разозлилась я, но Генка только улыбнулся и пошел к нашему коттеджу.

— И куда ты собрался? Я вообще-то с тобой разговариваю!!!

Гена остановился и повернулся ко мне.

— Мы поговорим, когда ты будешь со мной разговаривать нормальным тоном. Я лично тебе не грублю и сдерживаю свои эмоции, потому что уважаю. Будь добра, ответь мне тем же.

Гена развернулся и ушел.

Развернувшись, вернулась в коттедж родителей. В прихожей никого не было, громкие голоса родителей раздавались из кухни.

— Он прав. Ты мог не трогать нашу дочь.

— Я должен был быть, как можно ближе и не вызывать подозрения у Охотского!!!

— Ты должен, ты это, ты то… А Варя, она заслуживает такого? Её предали. Первые нежные чувства нашей дочери растоптали.

— Поэтому я и хочу отомстить! — закричал папа.

— Нет, ты хочешь отомстить не за неё, а за то, что он водил тебя за нос годами. Не ври себе, родной.

— Ты, как всегда, права, что мне теперь делать?

Больше я не стала слушать разговор и выбежала из коттеджа.