Глава 8

Варвара

Нет, я, конечно, догадывалась, что Генка ну очень любит секс, но, чтобы настолько. Лишив меня девственности, он словно выпустил из бутылки джина и теперь исполняет все свои желания. Гаденыш. Я ходить уже нормально не могу, всё враскорячку. ДВА дня меня из номера не выпускал, кормил только, а так, я света белого не видела — одииин секс марафон какой-то. Нет, я не жалуюсь! Хотя, вру. Жалуюсь! Самой себе. Божечики, как остановить это сексуальное животное? И удержать его хотя бы один день вдали от меня. Я же не из кроличьих, чтобы так сношаться. Круто, крышесносно, офигенно, но ТАААК много. Сегодня еле выбралась покататься. Ещё немного и я бы выбежала из номера в одной простыне прямиком в Россию, лечить свою детскую подорванную психику.

Фух, вот высказалась самой себе, даже легче стало. Неуверенно улыбнувшись, приготовилась к спуску, как меня окрикнула Настя. Удивившись её неизвестно откуда взявшейся смелости, решила подождать смертницу, может, хоть пар выпущу и Генку не убью, а то ведь я могу.

— Привет, подруженька, — ехидно улыбнулась Настя.

А я любовалась её носом, эх, как я красиво зарядила.

— Тошнит от твоего общества, говори, что хотела и вали подальше, пока глазки не разукрасила.

— Знаешь, почему с тобой ни один мужик не будет, потому что ты дикая и невоспитанная, — поморщилась Настя, нервно вертя в руках большой конверт.

— Ближе к сути, — фыркнула, её слова меня нисколько не задели, только смешно наблюдать, как задеть пытается, а сама подойти ближе боится.

— Отец просил передать твоему отцу, но я решила, что и тебе не помешало бы это увидеть, — улыбнулась Настя.

Зуб что ли выбить? Бесит улыбочка её.

— Мой отец навряд ли бы попросил что-то у твоего отца, — фыркнула я.

— Ошибаешься. Здесь доказательства тому, чему не поверил твой отец. В общем держи, — Настя всучила мне конверт и поспешила от меня подальше.

— Насть, — крикнула я, и она остановилась.

— Что? — повернулась ко мне.

— А за что ты меня так ненавидишь? Так, из любопытства.

— Из-за того, что ты живешь, как хочешь, а мне приходится плясать под дудку отца, чтобы не остаться ни с чем, как мама.

— Получается, ты ненавидишь меня из-за того, что у тебя жим-жим жить, как ты хочешь. Я думала, хоть что-то более стоящее, — разочаровано сказала я.

— Да что ты понимаешь? Деньги на карту, своя квартира, живёшь в своё удовольствие! А я… — Настя поджала губы.

— Дура ты, Наська, — улыбнулась я. — Менять свою жизнь надо, если она не устраивает. А ты терпишь, ещё и кругом виноватых ищешь. Сама прогибаешься. А если бы так со мной было, то я давно бы ушла. Лучше в общаге жить и по ночам работать, чем жить по чужой указке.

Усмехнулась злобному взгляду бывшей подруги и помахала ей конвертом, съезжая с горы.

Мне даже грустно не было. Только одна пустота вместо обиды и боли. Глупая причина. А мне теперь нужно быть умнее и кого попало в душу не пускать. А то не душа будет, а помойка.

Эх, ещё нужно конвертик отцу занести. Наверное, стоит сначала к отцу сходить, а потом возвращаться к Генке, что-то я соскучилась по своему животному.

Улыбнулась, отвечая на входящий звонок.

— И когда ты вернешься? — раздался обиженный голос Генки. — Я соскучился.

— Я как раз о тебе думала, — призналась я.

— О чём именно? — интонация Генки изменилась.

— Явно не о том, на что ты рассчитываешь, — закатила глаза.

— Вот придешь и проверим.

— Будешь меня пугать, не приду, — хмыкнула я.

— Только попробуй, на плечо и в пещеру, — грозно сказал Гена.

— Почему не за волосы?

— За волосы тебе будет больно.

— Да ты что, что-то ты об этом сегодня утром не думал.

— Я же извинился, слегка увлекся. Так когда ты придешь?

— Сейчас к родителям зайду и приду, — улыбнулась я, и неожиданно меня сбил с ног молодой парень, пробегающий мимо.

— Придурок, — рявкнула я, поднимаясь.

Подняв телефон, ответила взволнованному Генке.

— Не кричи ты. Меня с ног сбил какой-то придурок. Да нормально. Не ушиблась, — закатывала глаза и пыталась собрать фотографии, вывалившиеся из конверта.

Сначала не обращала внимания, что на снимках, пока взгляд не зацепился за знакомые черты.

— Ген, я перезвоню, — сказала я, отключившись.

Телефон выпал из рук, глаза застелили слезы.

***

Не знаю, сколько я так просидела, рассматривая фотографии Гены с разными женщинами в обнаженном виде, пока не увидела договор заключенный между Геной и отцом Насти. К договору были предоставлены чеки. В моей голове всё не укладывалось.

Чтобы ничего не додумывать, решила спросить всё у единственного человека, который знает правду. Я могу предположить, что всё могло быть крупной подставой, но фотографии не похожи на фотошоп. Вытерев слезы, пошла в коттедж к Гене.

Стоило мне зайти, как Гена изменился в лице.

— Что с тобой? — спросил Гена.

А у меня снова всё увиденное так подкатило к горлу, что сил хватило только сунуть в руки Гены конверт, сесть на диван, опустить голову и расплакаться.

Прошло несколько минут прежде, чем Генка подсел ко мне.

— Почему ты плачешь? — спросил Гена.

Вытерла слезы и посмотрела на Гену.

— Ты издеваешься?

— Нет, просто я хочу понять, что ты успела придумать и с чего начать, — вздохнул Гена.

— Начни с того, правда ли это? Всё это, — выхватила из рук Гены фотографии и швырнула вверх, чтобы они разлетелись по комнате.

— Правда, — поджал губы Гена, ранив меня.

— Ты элитная шлюха, — горько усмехнулась я.

— Это не так, я давно бросил. Занимался этим ради развлечения, чтобы вывести этих женщин на чистую воду. Всё очень сложно, выслушай меня.

— Да я вроде никуда не бегу. Сижу вот, слушаю. Только пока то, что ты говоришь вызывает отвращение.

— Варь.

— Ген, ты лицо такое скорбное не делай. Ты мне, пожалуйста, всё нормально объясни. Я решилась к тебе прийти, а не уехать в Россию и послать тебя, а ты решись, как мужик, всё объяснить.

— В 15 лет я нашел маму мертвой в объятьях голого мужика в постели их с отцом спальни. У них был передоз.

— Продолжай.

— Отец начал пить, у меня росла ненависть к мертвой матери. И я возненавидел женщин. Использовал только для своего удовольствия. Потом случайно помог одному влиятельному человеку, по его просьбе, точнее там был спор, что я не смогу вывести его стерву жену на чистую воду. Я вывел. И пошло-поехало. Мои гонорары росли. И я чувствовал себя нормально. Много денег, удовольствия. Пока не понял, что меня могут убить. Не смогу рассказать всю историю, но получилось так, что я хотел помочь другу и попал под следствие из-за убийства одной дуры. Благо всё обошлось. Ну меня и перемкнуло, что нужно заканчивать. Варь, я давно не занимаюсь этим.

— Ты думаешь, мне должно стать от этого легче?

— Варя, это прошлое.

— Это прошлое — часть твоей жизнь! Судя по всему, немаленькая такая часть. Не один год!

— Я не могу это изменить! — разозлившись, закричал Гена, сжимая свои волосы.

— А я, Ген, не могу это принять! Может быть постараюсь понять твои мотивы, но принять…

— Это всего лишь долбанное прошлое, которое не имеет к нам с тобой никакого отношения, — сказал Гена, посмотрев мне в глаза.

— Ген, это долбаное прошлое закончилось только потому, что ты испугался. А не потому, что понял, что это аморально, отвратительно и низко. Я не смогу больше зайти в твою квартиру и не думать о том, как ты на все заработал. Не смогу смотреть на твою машину. Не смогу принять от тебя стакан кофе, потому что буду знать, что расплатился ты за него грязными деньгами. Не смогу чувствовать твои прикосновения и не вспоминать все те фотографии. Я не смогу! Прости, но наша сказка закончилась.

Встала с дивана и хотела идти собирать вещи, как Гена остановил меня, взяв за руку.

— Прошу, — сказал он.

Повернувшись к нему, я вытерла слёзы.

— Если ты говорил правду про то, что меня любишь. Отпусти.

— Это жестоко.

— Ошибаешься. Жестоко молчать о таком прошлом. Ты мог рассказать раньше, но ты не захотел. Почему? Может, потому что все не так уж и в прошлом? Как ты собираешься зарабатывать на жизнь, когда твои деньги закончатся?

— Точно не этим! Я никогда не предам тебя.

— Ген, ты предал.

— Да когда, бл*дь, я тебя предал? Я, сука, не к одной не прикоснулся, как понял, что люблю тебя.

— Ты предал меня, когда промолчал и позволил влюбиться.

— Ты несешь чушь, бл*дь. — заорал Гена.

— Для меня это не чушь.

Развернулась и ушла собирать вещи. Собрав всю волю в кулак, больше не пролила не слезинки. Я сильная. Сейчас больно и обидно, но и это пройдет. Пройдет и забудется, нужно только подождать и пережить.

Перед выходом, последний раз посмотрела на того, кого полюбила так отчаянно. На того, кто стал ближе всех.

— Прощай, Ген.

Развернулась и вышла из коттеджа. Захлопнув дверь, закрыла очередную страницу своей жизни.