Глава 9

Геннадий

Я находился там, где когда-то поклялся никогда не появляться.

— До сих пор её люблю, даже не смотря на то, что произошло, — сказал рядом стоящий отец.

— Раньше я бы тебя не понял, — сказал, положив на могилу букет красных роз.

— Но не сейчас… — заметил отец.

— Сейчас понимаю. А её прощаю. Откуда мы знаем, что творилось у неё в голове.

— Надеюсь это слова не сломленного мужчины, а всего лишь повзрослевшего.

— Я верну Ангела, пока только не знаю как.

— Зачем ты съехал с квартиры?

— Обещал. Тебе не нравится моё соседство?

— Я счастлив, только ты нет, и это коробит.

— Справлюсь.

— Я надеюсь, что девочка отойдет и даст тебе шанс. Все мы не без греха. Идеальных нет.

— Знаешь, когда она посмотрела на меня перед тем, как уйти, я вспомнил себя. Как я так же посмотрел на тебя и с гордостью ушел. Нам обоим было тяжело. Просто каждый прожил свою боль по-своему. Мне нужно было постараться тебя понять.

— Прекрати. Это я слишком был слаб и забыл про сына.

— Да, мы оба хороши.

— Поехали отсюда, у нас ещё дела в офисе.

— Ты так долго меня сюда уговаривал приехать и теперь стараешься отсюда как можно быстрее увести, — усмехнулся я, направляясь к машине отца.

— Мне не нравится твоё депрессивное состояние, ты практически не улыбаешься, а когда сюда приехал, так вообще страшно смотреть, — ворчал отец.

— Всё нормально.

— Ты хотя бы позвони, напиши.

— Не уверен, что она отошла.

— Кстати, Охотский потерял всё, — улыбнулся отец, садясь за руль.

— Ты всё-таки подключил связи, — закатил глаза.

— Меня не устроило, что подонок, испортивший отношения моего сына, отделается всего лишь реанимацией.

— Папа, я его тогда чуть не убил.

— Думаю, если бы убил, я нашел бы способ тебя отмазать, — усмехнулся отец.

— Хорошо, что ты его не заказал, а то у меня были такие подозрения, после того как ты все узнал.

— Хотел, только подумал, что мне помешает это стать мэром, поэтому решил убить гниду морально.

Хохотнув, покачал головой, кровожадный у меня батя, однако.

— Лисицкий звонил, кстати.

— Что ему надо? — напрягся я, вспоминаю нашу последнюю встречу.

Сколько я от него наслушался. Его спасло только то, что он отец Вари.

— Хочет встретиться, поговорить со мной.

— Догадываешься о чём?

— Конечно, — улыбнулся отец. — Скорее всего, извиниться.

— Зачем ему извиняться?

— Проверки з**бали, по крайней мере, я всё для этого сделал.

— Зачем?

— Должен научиться уважать будущих родственников.

— Он не знал, что я твой сын.

— Дело не в этом. В первую очередь ты мужчина, который любит его дочь. Нужно быть полным придурком, чтобы не заметить, что ваши чувства взаимны. Все по молодости делали глупости. И орать о том, что он не подпустит тебя и оскорблять через каждое слово, мог только…. - отец глубоко вздохнул и продолжил, — нужно быть умнее, сначала узнать, кто перед ним, а потом открывать свой рот.

— Мои чувства, — поправил отца.

— Ваши. Если судить по тому, что я видел в квартире, а это, как я понимаю, всего лишь начало.

— Никогда не видел тебя настолько эмоциональным, — покачал головой.

— А я не видел тебя настолько потерянным. Как тут не будешь эмоциональным, когда видишь, что твой сын на глазах начинает оживать, а потом появляются твари, которые все портят.

— Прекрати, отец, я сам это допустил.

— С этим сложно поспорить. Как юрист ты должен просчитывать несколько вариантов развития событий.

— Я давно не юрист, — поморщился.

— Конечно, ты всего лишь руководитель дорогостоящих и лучших адвокатов этого города, — усмехнулся отец.

— Не напоминай, мне приходится нагонять их. Прошел не один год, как я окончил институт.

— Ты проходил у меня практику.

— Когда это было. Я после первого совещания чуть не поседел, они рассказывают, как движется их дело, а у меня мозг от терминов закипает.

Отец засмеялся и посмотрел на меня с гордостью.

— Я уверен, что ты справишься.

— Мне никогда не догнать тебя, поэтому я и не хотел лезть в это, позорить твою фамилию.

— Чушь! Думаешь, я родился хорошим юристом и всегда выигрывал дела? Да меня преследовала неудача. Решившись открыть свою адвокатскую контору, я рисковал всем. Нам еле хватало на еду с твоей матерью.

— Но ты добился своего.

— Добился. Но на это ушел не один год. И тем более тебе не нужно вести дела клиентов.

— Хуже. Мне нужно каждый раз выслушивать успешных юристов и искать их ошибки.

— Знаю, ведь я установил эти правила.

— Они смотрят на меня, как на идиота. И я их понимаю.

— Сын, что тебе мешает увидеть их ошибки или похвалить за правильно выбранную тактику.

— Как я должен увидеть ошибки опытных специалистов?

— Гена, чтобы увидеть, что человек ошибается, не нужно быть профи. Достаточно отстранится от ситуации, и рассмотреть её под другим углом. Часто ответ лежит на поверхность. Хочешь, мы разберем с тобой дела из архива, и я расскажу, какие изначально были ошибки у моих адвокатов.

— Конечно, буду благодарен, отец.

— Жуть, как непривычно, ты благодарен, — усмехнулся отец.

— Кстати, я сам на днях залез в архив и нашел очень интересную папку. Ты меня отмазал от тюрьмы и ничего мне не сказал.

— Зачем мне было тебе это говорить.

— Например, я бы узнал, что меня хотели посадить за убийство.

— Да, ты прав, на тебя хотели всё повесить. Ленивые идиоты, — зло сказал отец.

— А ещё я нашел множество заявлений на меня от дамочек-разведенок!

— А ты что думал? Один круг, рано или поздно они должны были догадаться, что ты не просто так появился в их жизни.

— И ты заплатил каждой за молчание.

— Согласись, они заслужили получить хоть что-то.

— Там большие суммы.

— Я мог себе позволить.

— Мне так стыдно, — признался я, отворачиваясь к окну.

— Это хорошо, — с улыбкой в голосе сказал отец

***

Геннадий

Мне было стыдно, не за то, что я делал. Я делал то, что мне нравилось: занимался сексом, получал за это неплохие деньги. Глупо строить из себя святошу и врать себе. Мне стыдно, что отец прикрывал меня, когда я его презирал, когда отвернулся от него. Мне стыдно за свою эгоистичность по отношению к отцу.

Да, было много дерьма. Так пусть оно и остается в прошлом. Ведь я уже не тот, кем был год назад и отец тоже. Мы — это наши поступки в настоящем. Мы — это то, что мы делаем сейчас.

Раньше я думал, что нужно жить ради удовольствия. Классный секс, хорошая порция алкоголя и на всё пох*й. Было круто: девочки, дорогая тачка. Только почему так жаль потраченного времени. Двадцать восемь лет, а кажется, что и не жил. Словно я все время надувал мыльный пузырь, все больше и больше, и в одно мгновение он лопнул.

— Гена, — отец притронулся к плечу.

— Что?

— Я тебе пять минут говорю о том, что мы приехали, а ты не реагируешь. Может, ты домой? Я сам сегодня справлюсь.

— Нет, я отработаю.

— Ничего подобного. Поезжай домой и приходи в себя, — отрезал отец.

Не став с ним спорить, пересел в свою машину и снова вспомнил её слова:

"Я не смогу больше зайти в твою квартиру, и не думать о том, как ты на все заработал. Не смогу смотреть на твою машину. Не смогу принять от тебя стакан кофе, потому что буду знать, что расплатился ты за него грязными деньгами!"

Сжав руль, выехал с парковки. До дома отца доехал быстро. Переодевшись, лег на кровать. Делал всё словно на автомате.

Я должен её вернуть. Она моё солнце и без неё так плохо.

Открыл телефон и пролистал фотографии своей девочки, которые мы сделали в коттедже. Прошло два месяца, а словно её вечность не видел. Не знаю насколько я мог залипнуть над её фотографиями, как придурок, но меня отвлек неожиданный звонок от друга.

— Какие люди? — усмехаюсь.

— Привет, может, встретимся, поговорим?

— Мне так хочется послать тебя нахуй! Ты меня год посылал, отказывался от помощи. А я каждый долбанный раз писал и спрашивал о твоём здоровье. Ты даже мне приезжать запретил из-за своих заскоков. А теперь давай поговорим?! — злюсь я.

— Ну, да, — в голосе Дениса слышится усмешка.

— Сука ты, Ден. В моем любимом ресторане, понял. И платить будешь ты, — сказал и отключился.

Встав с постели, пошел собираться. Может, хоть проветрюсь, а то мне поплакать остается, и буду натуральной сопливой девчонкой.

Приехав в свой любимый ресторан, подошел к столику, за которым сидел друг. Он светился, как долбанная лампочка, улыбка до ушей.

— Привет.

— И я рад тебя видеть, — улыбается Денис.

— Что хотел?

— Поговорить. Узнать, что с тобой произошло, точнее, что с твоим телом? Где щуплый брюнет? Или у тебя новое амплуа, — развлекался друг.

— Заткнись. Решил заняться своей фигурой, что в этом плохого? — возмутился я.

— Да нет, все норм. Хотя нет. Ты со школы был дрыщём.

— Отвали. Захотел, накачался, если бы мне можно было тебя навещать, то увидел бы, как я менялся, и не смотрел бы на меня сейчас так.

— Ладно, остынь. Неплохо, но мне непривычно. Девчонки, наверное, пищат, — усмехнулся.

— Если бы, — нахмурился.

— Не понял.

— Я походу влюбился, — признался я.

— Может, пройдёт? — спокойно спросил друг.

— Ты шутишь сейчас? Ты меня слышал? Я, мать твою, влюбился.

— Да не паникуй ты. Давно?

Вижу, что не верит. Почему? Не знаю, но меня словно переклинило. Не захотел рассказывать, а уже вернуть слова не могу. Чтобы выкрутиться решил, рассказать часть правды.

— Два месяца прошло. Я после того, как тебе позвонил насчёт той бабы, меня менты и встретили возле подъезда. Высосали всю кровь, уроды. Объяснял им, что просто хотел трахнуть, зачем мне её убивать? В общем, решил остаться в России, после этого. Все равно запретили уезжать. Купил квартирку в спальном районе, жил в своё удовольствие. Бабы, клубы, бабы. Ты знаешь, я в своё время срубил немало денег, мне теперь до старости хватит. И это, блин, скучно. Мне надоело все. Хотя, я продолжал так жить. До определённого дня. Утро, как сейчас помню. Решил ночную гостью, ещё раз натянуть. Работаю в поте лица, девочка визжит и тут настойчивый стук в дверь. Игнорирую, продолжаю работать, кончить то хочется. А кто-то надоедливый все стучит. Кончить не могу. Слажу с девчонки и иду открывать дверь, прям в чём мать родила. Открываю, а там маленький Ангел. Маленький такой, лицо сердечком, большие голубые глаза, прям огромные, маленький вздёрнутый носик и губки, маленькие пухлые губки. Я завис, понимаешь? Что ты ржёшь! Я ему тут душу изливаю, а он ржёт!

— Прости, продолжай, — смеялся друг.

— Так вот, у этого Ангела оказался очень грязный рот. Она такие слова знает, что даже у меня уши в трубочку завернулись. Орала долго и со вкусом, что-то про то, что я ей мешаю спать, у неё экзамены и всё такое. Ангел — студентка. Ушла, оставив меня растерянного первый раз в жизни. Бабу выпроводил. Принял душ и решил сразить Ангела вечером наповал. Купил букетик, конфетки и пошёл извиняться. Так этот грязный рот снова послал меня куда подальше, она даже кличку мне придумала, — выборочно рассказывал правду.

— Какую? — посмеиваясь, спросил Денис.

— Мистер Сексуальность, — вспомнил, как был подписан у неё в телефоне.

— Она считает тебя сексуальным? — приподняв бровь, спросил Денис.

— Она считает меня бабником и там много всего, — поморщился я.

— Так ты и есть бабник!

— Я больше не хочу быть бабником, я её хочу, — сжал губы.

"Хочу быть только с ней", — продолжил мысленно.

— А у тебя последние два месяца, кто-нибудь был? — с интересом спросил друг.

— Нет.

“Кроме неё”

— И не тянет? Ты же без секса, не можешь. Это как наркоман без дозы, — удивлялся Денис.

“Как оказалось секс не самое важное в жизни”

— Её до дури хочу, другие противны, — признался.

Перед глазами всплывают наши ночи. Её тонкая шея, ногти, царапающие мне спину, стоны, сводящие с ума.

— Спасибо Боже, что дал мне дожить до этого дня, — рассеял мои виденья друг.

— Хватит паясничать. Что мне делать? — раздражаюсь я.

— Добиваться, — спокойно ответил Денис.

— Как?

— Здесь ты уже как-нибудь сам.

У Дениса вибрирует телефон, и он показывает подождать с вопросом. Отвечает на звонок и мило воркует, как я понимаю со своей женщиной.

— Извини, домой нужно. Я что ещё хотел сказать. Я женюсь, — говорит Денис, убирая телефон в карман.

— Да ладно. На той бабе, что ли? — отрешенно спрашиваю я.

— За «бабу», я тебе зубы выбью, — злится Денис, и я его понимаю, я бы тоже выбил и не предупреждал.

— Понял.

— Да, на Кате, я позвоню, скажу точную дату позже, приезжай со своей зазнобой, — усмехается друг.

— Ага, как же, приеду, — усмехаюсь в ответ.

Да она меня на порог не пустит.

— Мужик, ты забыл, кто ты есть. У тебя столько опыта, хоть раз в жизни для себя его используй, как маленький ей богу. Все, давай, у нас ещё самолёт вечером.

Денис ушел, а я продолжал сидеть в кафе ещё час. Пытался понять, почему соврал? Неужели, потому что друг так отреагировал? Но потом понял, что я просто не хочу делиться своими настоящими чувствами. Хочу беречь их.

Только собираюсь встать из-за столика, на дисплее отображается имя Ангела. Беру телефон, замечаю, что руки начинают дрожать.

— Да, — беру себя в руки и отвечаю спокойно.

— Нам нужно поговорить! — взволнованно говорит Варя.

***

Варвара

Проснувшись в 6 утра, я полчаса лежала на кровати и вспоминала его. Каждый день одно и то же. Засыпаю и просыпаюсь с мыслями о нём. Иногда, мне кажется, я схожу с ума, прокручивая в голове его прикосновения, наши разговоры. Сначала было не так, я приехала домой, погрузилась в учебу. Держала свои чувства под контролем. Да, вспоминала, да, думала. Но гордилась собой, что мне хватило сил разорвать отношения, которые принесли бы одну боль. Уверяла себя, что все нормально, что не плачу и это хорошо, подумаешь, болит внутри, но все пройдет. Только не замечала, как перестала улыбаться. Перестала обращать внимание на окружающих. Жила в своём маленьком мирке. Боль ощущала с каждым днём все сильнее. Словно рана не затягивалась, а наоборот. Мне хотелось увидеть его. Хоть разочек услышать голос, смех, ощутить на себе взгляд шоколадных глаз. Но моим желаниям не суждено было сбыться. Месяц назад я узнала от бабы Нюры, что Гена продал квартиру молодой паре с ребенком. Они въехали в квартиру через неделю после того, как я узнала. И надежда, которую я скрывала даже от себя, потухла. Пришло осознание, что ничего не изменится. Внутри что-то надломилось. В тот день я уехала к родителям и проплакала на коленях мамы полночи. А на утро отец сказал, что я поступила правильно, ведь он уверен, что Гене нужны только его деньги.

— Такие люди не умеют любить, обезьянка!

— Папа, я не хочу, чтобы ты так говорил про Гену, — холодно сказала я.

— Я буду говорить, потому что не хочу, чтобы моя дочь из-за своей влюбленности ломала себе жизнь. Он животное и тебе нужно об этом помнить. Мерзкое и продажное, — лицо отца исказилось от отвращения.

— Замолчи! — вскрикнула я, вставая из-за стола, где мы завтракали.

— Варвара, ты богатая наследница и таких, как этот Гена будет предостаточно, чтобы отобрать все твои деньги.

— Что ты несешь? — закричала я, меня всю трясло.

— Варя! — возмутилась мама.

— Сейчас же извинись! — отрезал отец.

— Не буду! Кроме денег и бизнеса на свете есть любовь. Да, он такой и его прошлое ужасно. Но я верю в его чувства, он любил меня.

— Так где он сейчас, раз любил? — усмехнулся отец. — Почему не продолжает добиваться тебя?

— Любимый…

— Молчи, она должна понять. Если бы у него были к тебе чувства, то он бы не сдался. Ты ему стала не интересна, потому что я ему сказал, что если ты с ним будешь, я лишу тебя всего, и он не получит ничего.

— Что?

— Я соврал, не переживай. Но я вывел его на чистую воду.

— БОЛЬШЕ.НИКОГДА. НЕ ВМЕШИВАЙСЯ. В МОЮ ЖИЗНЬ!!! — практически с ненавистью сказала я.

— Хорошо. Значит с сегодняшнего дня ты содержишь себя сама. Оплачивай счета за свою квартиру. Покупай еду на свои деньги. И я не буду вмешиваться в твою жизнь.

В тот день я оставила отцу все карточки, которые он мне давал. Если он надеялся на то, что я буду просить прощения, лишь бы меня не лишили денег, и позволять вмешиваться в свою жизнь, то он ошибся. У меня были свои личные деньги. С одиннадцатого класса каждое лето я работала в фастфуде. Отец всегда поддерживал моё стремление работать, только он думал, что все свои деньги я тратила, но он ошибался. Я копила деньги на свою мечту. Мне хотелось купить машину и показать папе, что я смогла сделать это сама, чтобы он гордился мной. Распоряжаться деньгами я научилась и тратила всегда немного, даже когда у меня были безлимитные карточки от папы. По моим подсчетам моих накоплений должно хватить до конца года, но летом я обязательно подзаработаю ещё.

Таким образом я закрылась от всех. От родителей, хотя с мамой мы иногда и разговаривали по телефону. От людей в универе. Мне было безразлично на все. На цацу со своей свитой, в которую теперь входила и Настя. Мне было плевать на сплетни, ходившие про меня. На парах меня можно было увидеть на первых рядах, спокойную и собранную. В столовой я не обращала внимание на подколы цацы и других. Мне было настолько на всех плевать. Кто они? И почему я должна реагировать? Нервничать? Никто.

Я изменилась. Или моя боль внутри меня изменила. Моё решение по поводу Гены казалось не таким уж и зрелым. Не думаю, что, если бы он пришел и поцеловал меня, обнял, я почувствовала бы отвращение. Да я бы даже не вспомнила.

Вытерев слезы, встала с постели и начала собираться в универ. Старалась ни о чём не думать, и так с утра истерзала себя всё обдумывая и вспоминая. Никогда не думала, что признавать свои ошибки настолько больно. Позвонить и сказать: прости. Сколько раз я пыталась набрать его номер, но выключала телефон и жила дальше. Уверяла себя, что нужно нести ответственность за своё решение. И я несла.

Прогулявшись пешком до универа, немного успокоилась, только в универе, меня ждал сюрприз, не успела я войти, как на меня налетела истеричная Настя.

Уронив на пол, начала колотить и от неожиданности я даже сначала не могла понять, что происходит. Боль от ударов по лицу помогла собраться и оттолкнуть от себя бывшую подругу. Та хотела снова на меня наброситься, пришлось оседлать Настю и сжать её руки над головой.

— Е*нулась? — со злостью спросила я.

— Ненавижу тебя, мы потеряли все из-за ТЕБЯ, — закричала Настя, заплакав.

Столько ненависти было в её глазах, что это поразило меня до глубины души.

— Я не понимаю.

— У отца больше нет ничего, мы нищие и во всём виновата ты, — с ненавистью сказала Настя.

Отпустив её, я отошла подальше, а она продолжала лежать на полу и плакать.

Вокруг нас собрался народ, кто-то снимал на телефон, кто-то с интересом наблюдал за происходящем.

— Что стоим? Разошлись отсюда, — гаркнула я.

Кто-то усмехался, открыто игнорируя мои слова. Да мне было и наплевать. Подняв плачущую Настю, забрала её вещи и увела из универа. Мы зашли в первое попавшее кафе, где я заказала два кофе.

— Зачем ты сейчас здесь? Оставила бы меня там, — безразлично сказала Настя.

Она выглядела так, словно узнала, что завтра умрет.

— Наверное, потому что я твой друг — усмехнулась я.

— Что ты несешь? — истерично рассмеялась Настя.

— Не знаю. Просто посмотрела на тебя и подумала, что между нами было много хороших моментов, которые очень сложно сыграть. Ты была искренней со мной, может, не всегда, но была. Что случилось, Насть?

— Сегодня отец выгнал нас с Артёмом на улицу. Он сказал, что ему самому сейчас жить не на что.

— А что случилась?

— У отца арестовали все счета. Там много всего, мошенничество, уклонение от налогов. Папа бежать собирается, как я поняла.

— Они же с моим были партнерами, — нахмурилась.

— Не знаю, но вроде у твоего тоже не все так чисто, — спокойно сказала Настя.

Наверное, истерика прошла.

— Что мне теперь делать, Варь? — спросила Настя.

— Жить, — улыбнулась я — Учиться жить по-другому. Возьми, у меня немного есть.

Вытащив из кошелька пять тысяч, дала Насте.

— Я тоже сейчас сама себя содержу, поэтому прости, больше не могу дать, у меня бюджет расписан.

— Варь, зачем? — посмотрела в мои глаза Настя.

— Не ищи смысла. Я всегда протяну руку, когда тебе нужна помощь и неважно, что было. А сейчас прости, мне нужно навестить отца и узнать, как у него дела.

Покинув кофе, я была уверенна, что поступила правильно, по — человечески.

Приехав домой, застала маму на кухне плачущую.

— Мам, что случилось?

— Варя, я не слышала, как ты пришла, — мама быстро вытерла слезы и через силу улыбнулась.

— Мама, что случилось? — повторила свой вопрос.

— Моя самостоятельная дочь вернулась домой, — раздался голос отца.

Повернувшись, увидела папу с бутылкой коньяка в руке, пьяного и растрепанного.

— Что происходит?

— А это ты спроси у отца своего Геночки, — усмехнулся отец. — Сыночек папочке пожаловался, и теперь папочка мстит.

— Ничего не понимаю, — прошептала, когда папа, пошатываясь пошел к себе в кабинет.

— Ты знакома с отцом Гены? — спросила мама.

— Да, Михаил очень приятный мужчина, — вспоминая отца Гены, сказала я.

— Михаил Лавренов — очень влиятельный и опасный человек. У него своя коллегия адвокатов. Ходят слухи, что если дело ведет Лавренов, то он может добиться оправдания самого дьявола. Он так ловко манипулирует фактами, превращая любые доказательства другой стороны в пыль. У него очень много влиятельных знакомых из разной сферы, как правовой, так и криминальной. Я боюсь за отца. Он натравил на него слишком многих. Постоянные проверки, закрытие пяти гостиниц, штрафы, если так пойдет и дальше, то у твоего отца не останется ничего. Варя, Владимир живет своим бизнесом, он для него всё. Страсть, движущая сила жизни.

— Мама, а мы для него кто?

— Семья. Варя, ты обижена, но пойми, твоему отцу сейчас нужна твоя помощь.

— Что я могу сделать?

— Поговори с Геной, попроси успокоить его отца.

— Мама…

— Варвара, прошу, — мама начала садиться на колени.

— Ты что вторишь? — вскрикнула, останавливая маму.

— Умоляю, доченька, я не могу смотреть на то, как ему плохо, не могу видеть его сломленного, — плакала мама.

— Хорошо, мам, я позвоню. Только ради тебя, не плачь пожалуйста.

Набрав номер Гены, с трясущими руками стала ждать ответ.