Глава 10

Варвара

Сколько раз я разворачивалась назад, не сосчитать. Вот стою возле входа в ресторан, а у меня поджилки трясутся. Глубоко вдохнула, досчитала до десяти и только потом зашла. Пока шла к столику, где сидел Гена, рассматривала его со спины. Сердце забилось с удвоенной силой. Ладони вспотели.

— Привет, — пробормотала я, присаживаясь за стол.

— Привет, — спокойно ответил Гена и посмотрел на меня безразлично.

В груди всё сжалось.

— Я хотела с тобой поговорить, — мой голос дрожал.

— Слушаю, — снова этот безразличный тон.

К нашему столику подошла официантка.

— Спасибо, ничего не нужно, — ответила я.

Официантка перевела взгляд на Гену. И он сначала осмотрел её с ног до головы и чувственно улыбнулся, щеки официантки покраснели.

— Американо и Латте с клубничным сиропом, — произнёс Гена низким голосом, что руки у официантки задрожали, а вот мои сжались в кулаки под столом.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил Гена проводив официантку глазами.

Взять твою голову и приложить её об стол.

Геннадий

Какая она красивая, когда злится. Щечки покраснели, глаза метают молнии. Хочется сжать в ладонях её лицо, сказать, что только она мне нужна и поцеловать. Но я выбрал свою тактику, которой нужно придерживаться пока она снова не станет моей.

Варвара

— Что происходит с моим отцом? — пересилив желание ему врезать, спросила я.

— А что с ним?

— Почему происходят проверки и вся эта чушь кругом? Охотский? Зачем ты его избил?

— Я уже не в том положении, чтобы тебе отчитываться, — усмехнулся Гена.

Мне кажется, я даже вздрогнула от боли, кольнувшей в сердце.

— Это правда, что всё делает твой отец?

— Варвара. что ты хочешь? — устало спросил Гена, откидываясь на спинку кожаного дивана.

Неожиданно даже для себя я засмотрелась на тело Гены, его плечи, руки. От воспоминаний у меня пересохло во рту.

Геннадий

Её взгляд заставил моего дружка нервно дернуться. Она жадно осмотрела меня и облизнула губы. Смутившись своих чувств, отвернулась и осмотрела зал. Как же я не хочу быть грубым, но..

— Мне долго ждать, пока ты скажешь ради чего я трачу на тебя своё время?

Варвара

Пожав губы, я со злостью посмотрела на Гену:

— Если твой отец вредит моему отцу, я хочу, чтобы он остановился!

— И почему я должен просить об этом отца? — приподнял бровь Гена.

Вот козел!

— Что ты хочешь? Деньги? — с болью в голосе спросила я.

И Гена с отвращением поморщился, словно я сказала глупость.

— Мне достаточно тех денег, которые я заработал, крошка, — усмехнулся Гена.

Меня скручивало внутри от боли. Что происходит? Это не мой Гена. Хотелось как маленькой девочке расплакаться. Но я держалась.

— Что ты хочешь? — повторила свой вопрос.

— Мне нужно съездить к друг на свадьбу. Ты поедешь со мной. Тогда твоего отца оставят в покое, только ему все равно придется решить проблему с налоговой.

— Где живут твои друзья? — через минуту молчания спросила я.

— В Америке.

Подсчитав в уме, сколько мне обойдется эта поездка, нахмурилась.

— Прости, но я не могу — опустив глаза прошептала я.

— Почему?

— У меня нет пока возможностей кататься заграницу, — честно ответила я.

— Если я хочу, чтобы ты поехала, то платить буду я. Или для тебя это неприемлемо, ведь мои деньги грязные?

Гена точными ударами попадал по самым больным местам. Мне бы сказать сейчас «прости», но так страшно. А если он начнет смеяться мне в лицо, я не выдержу.

— Когда ехать? — спокойно спросила я.

— Я позвоню, — сказал Гена, вставая из-за стола.

Оплатив счет, хотел уйти.

— А когда с папой разрешится? — остановила Гену своим вопросом.

— Сегодня мой отец заедет и поговорит с твоим, думаю, конфликт будет закрыт. Но ты все равно поедешь или…

— Я поняла, — тихо ответила я, и Гена ушел.

Закрыв ладонями лицо, горько заплакала, какая же я дура?!

Геннадий

Смотрев из машины в окно ресторана, со всей силы сжимал руль.

— Прости, любимая, — сказал я и завел машину.

***

Михаил Лавренов.

Стоило мне подъехать к дому Лисицких, как навстречу мне выскочила Маша.

— Миша, прошу, уезжай, — взмолилась она.

— И я тебя рад видеть, родная, — улыбнулся я. — С возрастом ты стала только краше.

Мария обняла себя за плечи.

— Миша, уезжай ты и так достаточно причинил вреда моей семье!

— Да ничего я пока не делал, просто взятки твоего мужа больше ему не помогают скрывать все свои махинации.

— Как будто ты всегда был честным! Я многое слышала.

— Интересовалась, как я живу? — улыбнулся я.

— Нет, слухи сами доходили, — фыркнула Маша.

Гордо приподняв подбородок, посмотрела прямо в глаза. Какой знакомый жест. Шутка судьбы, что сын влюбился в дочь моей первой любви.

— Не жалеешь о своём выборе? — с усмешкой спросил я.

— Нет. У меня любящий муж, прекрасная дочь.

— И как это жить со слабаком? — уколол я.

— А как это знать, что твоя драгоценная жена изменяла тебе долгие годы брака? — усмехнулась Мария, возвращая мне укол.

— На её месте могла быть ты, — заметил я.

Долгие годы я жил с этим и мне теперь не больно слышать правду.

— Наша любовь сожгла бы нас без остатка, — серьезно сказала Маша.

— Может быть, но мы были бы счастливы.

— Я счастлива.

— Врешь, ты плакала, я вижу.

— Миш, пожалуйста не трогай его, — взмолилась Маша.

— Любовь моя, самое унизительное, что ты можешь сделать для своего мужа — это защищать его. Пропусти.

Обошел Марию и вошел в роскошный дом. Как это похоже на Вову, чтобы каждый сантиметр отражал его статус. Осмотрелся и поморщился, не дом, а настоящий музей.

— Он в своём кабинет, прямо по коридору, налево, первая дверь, — раздался голос Маши.

— Не бойся, бить не буду, — подмигнул обеспокоенной Маше.

Пока шел до кабинета, вспоминал, когда последний раз встречал Лисицкого. В далекой молодости, когда мы стояли против друг друга, а Маша пыталась помешать нам подраться. Долго я зализывал свои раны и любил Машу, пока не появилась Люба. Но судьба решила снова свести нас с Вовой.

Открыв дверь в кабинет, поморщился от отвратительного запаха.

— Бухаешь, вместо того, чтобы решать проблемы? — язвительно спросил я.

— Ты! — прорычал Лисицкий, приподнимаясь из-за стола.

Только сил не было совсем, слишком пьян. Упал обратно в кресло.

— Что ты ко мне прицепился? Если из-за Машки, так забирай, видишь ли, с годами поистрепалась, я могу и помоложе найти.

— И кто теперь животное? Ты — предлагающий мне забрать свою жену или мой сын?

— Как я сразу не узнал в нём твои черты? Такой же ублюдок. Варька никогда не будет с ним, мне не нужна такая слава, как шлюха-зять.

— Мне так нравится, что с каждым словом ты роешь себе могилу, — улыбнулся и сел напротив него.

— Что тебе надо?

— Всё, что происходит с твоей жизнью, лишь предупреждение, если ТЫ откроешь свой рот в сторону моего сына, ты сдохнешь!

— Так это ты только ради сыночка?

— Я, в отличие от тебя, за сына глотку вырву, а ты за свою дочь и пальцем не пошевелил. Испугался, что Охотский тебя кинуть собирается. Ведь вы с ним на двоих деньги через свои гостиницы отмывали. Мне стоит только капнуть и на твою голову такое дерьмо польется, да Варю жалко. Девочка хорошая.

— На Машу похожа, поэтому ты к ней своего сыночка подстроил, решил меня таким образом обставить, — расхохотался Лисицкий.

— Я сейчас наберу Тень и вечером у тебя будет дырка в голове, — сказал я, Лисицкий побледнел.

— Я отзову людей, НО налоги заплатишь все до последней копейки, иначе сядешь.

— Где я возьму столько денег, — занервничал Вова.

— Продай дом, три машины, две квартиры в городе и дачу в Сочи.

— Сука.

— Какой же ты слабак, — усмехнулся я, когда Лисицкий начал пить из горла.

— Убирайся из моего дома, — взревел он.

— Я уйду. А ты запомни, уничтожу, если откроешь рот на сына. Он самое дорогое для меня, и я тебя, падла, за него задавлю.

Убедившись, что Лисицкий понял мои слова, вышел из кабинета и увидел сидящую возле двери бледную Машу.

— Хочешь совет?

— Какой? — безразлично спросила Маша.

— Не подслушивай мужские разговоры, можно услышать много неприятного.

Больше не задерживаясь в гостеприимном доме Лисицких, поехал домой. С сыном может чай попью, да футбол посмотрю, если он в настроении. Мой мальчик, живу только ради него.

***

Геннадий

— Как всё прошло? — спросил у отца.

— Пока не знаю. Вова неадекватен, дошло до него истинное положение вещей или он ещё больше озлобился, сложно предугадать.

— Почему ты мне не рассказывал про Марию Алексеевну? — с интересом спросил я.

— А что я могу тебе рассказать? Да и зачем? Наше с Машей прошлое не должно влиять на ваше с Варей будущее.

— Мне интересно.

— Вижу, что ты весь извелся, — хохотнул отец.

— Пытаюсь отвлечься от мыслей о встрече. Вдруг я совершил ошибку и нужно было по-другому действовать?

— Проговори вслух, зачем ты себя так повел и поймешь, правильно или нет.

— По моему опыту, у женщины вспыхивают чувства стоит мужчине стать безразличным к ней.

— Ты хочешь её зацепить тем, что тебе на неё наплевать?

— И да, и нет. Я хочу разозлить! Хочу встряхнуть. Хочу, чтобы она признала свои чувства и поняла, что самое главное — это мы настоящие.

— А если она закроется в себе ещё больше?

— Вот поэтому я сильно и переживаю.

— Мне кажется, ты сам себе создаешь новые проблемы, — усмехнулся отец. — Главное, успеть понять, что ты движешься в неправильном направлении и свернуть в другую сторону. Что касается самой Вари, она очень похожа на свою мать в молодости. Эмоциональная, импульсивная, но такая ранимая внутри. Поверь, лучше не стараться это изменить, а принимать её поступки с философской точки зрения. Ты мужчина и ты старше, мудрее. А она молода, эмоции поутихнут и все, можно решать конфликт. Можешь посмотреть на Машу и Володю, он её любил, на руках носил, но постоянно старался сломить, потому что жить с очень эмоциональной женщиной тяжело. Либо ты живешь в хаусе и чувствуешь себя комфортно, либо ищешь тихую гавань.

— Мама была гаванью?

— Да. Мне было тихо и спокойно. С Машей был бы хаус. Дикий секс, скандалы, так, что вся посуда была разбита.

— Но ты был бы счастливее с ней?

— Не знаю, сын. Да и зачем гадать. Я слишком стар, чтобы жалеть о прошлом. Сейчас все воспринимается спокойней.

— Как бы и я хотел быть спокойней.

— Зачем? Ты молод и горяч, так бери от жизни всё, что она тебе дает. Страдания и боль — это этап, который проходит каждый и не один раз. И если ты сейчас проживаешь такой период, значит тебе есть чему поучиться, есть уроки, которые ты должен усвоить. И ты многие усвоил. Ты возмужал, может, сам того и не замечаешь. И мне как отцу приятно наблюдать такие перемены.

— Спасибо за поддержку, пап.

— Не нужно благодарить. Мне приятно, что ты рассказываешь, делишься, и что я могу помочь.

Варвара

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Поставив на паузу фильм и вытерев слезы, пошла открывать дверь. Глубоко внутри себя я надеялась увидеть Гену, но увидела только заплаканную маму с двумя чемоданами.

— Мама… — шокировано сказала я.

— Может, ты меня впустишь? — натянуто улыбнулась мама.

— Да, конечно, прости, — пробормотала я, помогая маме затащить два чемодана в квартиру.

— Сейчас всё объясню, не смотри на меня так.

Мне оставалось только ресницами хлопать.

— Пойдем только в магазин сходим, — сказала мама, открывая один из чемоданов, который был весь набит деньгами.

— Ого, — пробормотала я.

— Это нам с тобой. А то после развода по брачному договору мне не достанется ничего, я решила подстраховаться, — хмыкнула мама.

— Мам, я не понимаю, договор, развод. Что у вас случилось?

— Пошли в магазин, купим вина, и я всё расскажу.

Мама потащила меня как на буксире в супермаркет через дорогу, закупилась продуктами и алкоголем. Я находилась в легком шоке. Маму совершенно не узнавала.

— Я понимаю вино, но зачем столько продуктов? — тихо спросила я.

— Чтобы набить тебе холодильник, — ответила мама.

Дома, пока я разбирала пакеты, мама уже нарезала закуску и разлила вино по бокалам.

— Мам, мне как-то неудобно с тобой пить, — призналась я, присаживаясь за стол.

— Я одна не могу, — в ответ призналась мама, — ты помирилась с Геной?

— Что? — стараясь понять её логику, только было про «не могу одна» и резко перешли на Гену.

— Я тебя отправила к нему, чтобы вы помирились!

— Что?

— Доча, Миша никогда не будет никого слушать, даже собственного сына, вот я и подумала, что чем не повод вам помириться.

Отпив вино, озадаченно посмотрела на маму.

— Ты знакома с отцом Гены?

— Оу, не просто знакома, — хихикнула мама, и я подавилась.

— Мама.

— Мы были парой в юности, — улыбнулась мама.

— Охренеть, — прошептала я.

— Не выражайся, пожалуйста, — поморщилась мама.

— Прости, но это так неожиданно.

— А каково было мне. Увидев, как Гена отстаивает тебя перед Артёмом, узнать такие знакомые черты, тон, улыбку, — мама закрыла глаза.

— Охренеть, — снова повторила я.

— Варвара!

— Расскажи все по порядку, почему у тебя столько денег в чемодане и что значит после развода? Ты с папой разводишься? — в голове была каша.

— Да. Я устала тянуть все, — мама закрыла ладошками лицо и заплакала.

— Мам.

— У нас давно не все сладко доченька, — мама вытерла слезы и отпила вино.

А я молчала и ждала, когда она продолжит.

— Твой отец был в молодости очень правильным, с хорошей репутацией, надежный, понимающий, — мама улыбнулась воспоминаниям. — Я чувствовала с ним себя защищённой и думала, что сделала правильный выбор. Выбрала не плохого парня с ужасной репутацией, драчуна и забияку, а спокойного и любящего. Понятно, что для такого как твой отец нужно соответствовать. Мой характер был ещё тот, — мама усмехнулась, — любила экстрим, мотоциклы, громко смеяться над шутками и жить полной жизнью, наслаждаться каждым мгновением. Но Вова не всегда поддерживал меня, ему было стыдно за мои импульсивные поступки, и я стала себя сдерживать. Мне хотелось, чтобы Вова восхищался мной. Я нашла себе занятия более мирные, стала интересоваться искусством. Научилась баловать себя в салонах красоты, как и хотел того Вова. Стала красивой и спокойной женой. Он меня на руках носил, когда я была беременна. Совершал такие поступки, что кружилась голова от счастья. Но потом все изменилось. Нет, не его отношение ко мне, просто, появились другие женщины. Мне присылали фотографии, звонили. А я молчала. В моем понимание было, что брак — это навсегда. Что если выбрала одного мужчину, то нужно идти с ним рука об руку до смерти. Но когда Вова перестал скрываться, я сказала, что ухожу от него. Помнишь, тогда папа что только не делал, чтобы меня вернуть, и я решила дать шанс. Как оказалось — зря. Измены продолжались, поэтому я решила изменить нашу сексуальную жизнь. Стала удивлять мужа и мне казалось, что он меняется, что все возвращается. Вова увез нас в Швейцарию на целый месяц. Он был неудержим и, казалось, что я снова ему интересна. Только поехали мы туда, потому что Охотский собирался в Швейцарию. А Вова не мог оставить его одного, ему везде мерещился заговор. Я знала, что у твоего отца не все так честно на работе. Вова объяснял мне тем, что по-другому нельзя, по-другому он бы не смог добиться всего. Но я не могла принять его отношение к тебе из-за этого бизнеса. Не могла понять и принять. Были скандалы, только не при тебе. При тебе я старалась ему никогда не перечить, ведь это подорвет его репутацию в твоих глазах. Исключением была ситуация с Геной. Мне очень хотелось, чтобы у вас все получилось. Он хороший мужчина, может, не с идеальным прошлым, но поверь, идеальное прошлое не залог счастливой жизни.

— Мам, я не могу представить, что всё, что ты мне сейчас сказала правда.

— Значит, я хорошая актриса.

— Мам, но ты умоляла меня защитить папу.

— Доча, я плакала по другой причине. Он запретил мне брать деньги, чтобы я отнесла тебе немного. И я плакала, что вышла замуж за такого мужчину. И тут ты, думаю, дай вспомню чему меня учили. Знаешь, актриса во мне не умерла — это точно.

— Все, что ты мне рассказываешь — ужасно. И дай мне время переварить, хорошо? — попросила я.

— Я понимаю. Он твой отец и, наверное, я зря все вывалила на тебя, — мама покачала головой и вытерла слезы. — Наверное, я поеду в гостиницу.

Мама хотела выйти из кухни, как я остановила её.

— Мам, подожди. Это не означает, что тебе нужно уезжать. Просто внутри столько всего происходит, что сложно разобраться во всем.

— Девочка моя, — сказала мама, обнимая меня.