Глава 25

Прошла уже целая неделя со дня моего заточения. К счастью, Максим с раннего утра до самого вечера пропадал на тренировках, усердно готовясь к предстоящим соревнованиям, чему я была несказанно рада, так как как с восьми до восьми вечера дом принадлежал лишь мне одной.

А когда звезда спорта возвращался, я спешила уединиться в своей скромной коморке, чтобы ему лишний раз не мозолить глаза, или себе…

Да, да! Потому что я, похоже, начинала беспамятно влюбляться в гада! Но сделать с этим ничего не могла. Единственным решением было по максимуму избегать контактов.

Каждый вечер, ровно в одиннадцать ноль-ноль, сквозь маленькую оконную щёлочку, я любовалась, как идеал моих мечтаний плескается в лазурной воде бассейна, как его мускулы блестят при свете луны и капли воды стекают с безупречного торса.

Не парень… а мечта ходячая. Грустно вздыхая каждую ночь, с этими словами, я обреченно проваливалась в крепкие сны, в которых, даже там, видела нахального тирана.

Утром следующего дня Высоцкий сообщил неожиданную новость:

— Эй, девчонка! Сегодня гуляем в честь новоселья!

Странно… Я что, тоже приглашена?

Разве рабам положено?

— Поэтому тебе придётся превратится в мышь! — хладнокровно уточнил он.

Аааа нет-таки! Ошибочка вышла!

Фу ты! Я уж было испугалась. Думала Высоцкого похитили инопланетяне. И здесь, на Земле, заменили его на милого клона.

— Ровно в восемь ноль-ноль запрёшься в своей каморке и притворишься мёртвой! Поняла? Не хочу, чтобы поползли слухи, что типа Высоцкий живёт с девчонкой. Папарацци из этого такую муть раздуют… лучше не рисковать!

— Да без проблем, — равнодушно шиплю, делая вид, что мне всё равно на его идиотскую тусовку.

— Вот и ладненько. Так уж и быть, сделаю тебе подарок!

Неужели отпустит? Или на месяц срок ''скостит''.

Я заулыбалась как довольное дитя, в ожидании сладкой конфеты.

— Можешь отработать до шести.

Ох, Маша, Маша!

Всё ещё веришь, что сердце Высоцкого состоит из обычной мышечной ткани, а не из камня?

Ну хоть выспаться попытаюсь.

— А можно еще кое-что, в качестве бонуса попросить? — перевожу тему разговора.

— Окей, только не наглей. — Максим иронично улыбается.

— Твою рубашку… — замямлила я, чувствуя, как щёки вспыхнули огнем.

— Чего?

— Эмм, ну я случайно нашла в мусорном пакете. Почему ты её выкинул? Она ведь почти новая.

— Просто надоела, — пафосно закатывает мажор глаза.

— Ну так что, можно себе взять?

— Ааа, да пожалуйста! Только, если пообещаешь, что не будешь использовать для тёмных ритуалов…

— Обещаю! — и вдруг смущённо улыбаюсь. — Одежды у меня с собой мало, поэтому хочу использовать её в качестве ночной рубашки.

Неужели, я это в слух сказала?

— Только рубашку? А как на счёт меня…

Что? Мне послышалось?

Во наглец… Пусть только попробует хоть мизинцем ко мне притронуться!

— Извините… «Господин», но это некорректно поставленный вопрос.

Хотяяя… Почему-то я в последнее время только о губах Высоцкого и думаю.

О, чёрт! Остынь, Ларина!

Сумасшедшая…

Чтобы окончательно не потерять рассудок, я быстро убегаю в свою комнату.

* * *

Подготовка к вечеринке шла полным ходом. Пришлось вдоволь попотеть, чтобы не расстраивать и ни в коем случае не злить ''хозяина''.

До самого вечера я убирала, выставляла привезённую под заказ еду, и снова убирала, и снова столы накрывала, и снова убирала и накрывала… как в комнатах, так и в саду.

Пропотела как самый несчастный раб на плантациях. Самый трудный день за всю неделю.

Ближе к пяти вечера к нам пожаловали близкие друзья Высоцкого, те самые «волшебники». Ваня и Гарри. Гарик вёл себя, как обычно, как пофигист, всё время пялясь в ноутбук, а Ваня… с этим озабоченным маньяком у меня дружеские отношения как-то не сложились.

Из-за того, что он предложил мне кое-что отвратное взамен свободы. Именно поэтому, я старалась обходить его стороной, лишний раз не попадаться на глаза. Но, к сожалению, как специально, это рыжее зло словно намеренно всюду за мной таскалось.

Оставалось чуть меньше десяти минут до окончания ''рабочего дня''.

Прибравшись в гостиной, я поспешила в душ, как вдруг в комнату ввалилось весёлое трио.

— Опля… Машулька! Здарова! — кажется Иван уже успел хлебнуть чего-то крепенького.

— Привет… — промычала в ответ, мечтая немедленно испариться.

— Отлично выглядишь… Ммм, этот костюмчик тебе безумно идёт! — гадёныш удовлетворённо присвистнул.

— Хватит! Чего пристал! — Высоцкий прикрикнул на дружка, отвесив ему щедрый подзатыльник.

А я, тем временем, бесконтрольно смутилась, обеими руками вцепившись в кружевной передник, мысленно благодаря тирана, что он выбрал мне платье, длиной чуть ниже колен, а не наоборот, иначе бы Иван продолжил бы меня домогаться.

Да, да! Между прочим, эту гнусную затею я с ужасом отметила в его потемневших янтарных глазах.

— Макс, да ладно тебе! Нравится мне Машка! Ничего поделать не могу!

— Замолкни! — Высоцкий гневно прикрикнул на друга, но почему-то на меня посмотрел. Причём так презрительно, словно я специально соблазняю его друзей.

— Слышь, горничная! А почему пыль на шкафах не протёрла? — Максим вдруг начал вести себя как придурок, явно выпендриваясь перед друзьями.

— Там и так чисто! Ты только с неделю как переехал, рано ещё убирать в тех местах! К тому же мне не достать…

— Не ты, а ВЫ! Ты служанка, а я — твой начальник! Поэтому давай без разговорчиков, отрабатывай!

Началось… Уххх! Как же врезать-то охота!

Прикусываю язык, чтобы сдержаться от рвущегося наружу словесного поноса в его адрес, хватаю стул и залезаю, пытаясь дотянуться до самого верха высоченного шкафа.

Не получается!

— На стол вставай! — приказывает он, а его дружки весело хохочут, радуясь моим унижениям.

Да чтоб вы все смехом своим гадким подавились!!!

Подкатываю столик и забираюсь.

Столик оказался весьма неустойчивым…

На колёсиках к тому же.

Не успела я и пикнуть, как сразу же полетела вниз.

Но вместо того, чтобы получить удар, почувствовала, как меня ловко подхватили крепкие руки и бережно прижали к твёрдой груди.

— Ты в порядке?

Медленно приоткрываю глаза, всё ещё дрожа от ужаса, как вдруг вижу взволнованное лицо Высоцкого.

— Д-да, — тихо вздыхаю.

— Можешь идти.

Под бурные овации звёздной свиты, нехотя выскальзываю из его рук, с трудом осознавая, что только что произошло.

Неужели Высоцкий меня спас?

Но зачем?

Если бы я ударилась… это бы ещё больше повеселило его высокомерных дружков.