Глава 40

-  Хороший секс  вполне себе мог стать причиной…

-  Да при чем тут это?!  И что в твоем понимании – хороший?  Техничный?  Ты не представляешь себе, как  заводит когда сильный взрослый мужик понятия не имеет…  говорит, что это он должен был на коленях…

-  Ва-ау! – потрясенно протянула Ирка, - так это же круто!  Сделал?

-   Ира, да о чем ты?  - безнадежно протянула я, уже жалея о том, что  начала этот разговор: - Похоже, он понятия не имел, зачем я вообще…

-   Ну… -  всерьез задумалась она, -  почему это  заводит, понять можно.  Заводит же мужиков наша девственность?

-    Дурной разговор, не смогу, наверное,  - расстроилась я, - но все ж постараюсь объяснить - он делает это естественно, как дышит – безо всяких изысков и ухищрений.  И мне этого достаточно - с головой!  Впечатление такое - человек понятия не имеет о… многих вещах. Он просто живет – искренне, как стихия…  я не смогу объяснить, Ира.  Если говорить грубо, то он, как животное – в хорошем смысле.  Жадно берет то, что ему нужно, не церемонясь, но  чувствовала я себя королевой, а не партнером по сексу.  Не было техники, было полное совпадение безо всяких усилий с обеих сторон  и, похоже -  даже мыслей.

-  Они все трахаются, как дышат… Все дело в твоем отношении к нему.

-  И да, и нет,  Ира…  давай не будем об этом.  Мое отношение? Меня облизывают и лапают  глазами, свистят вслед,  делают грязные намеки и приятные   комплименты... Ладно, все люди разные и мужики тоже - где-то я даже понимаю их.  Я абстрагировалась и  просто не принимаю все это во внимание – мне все равно.   А с ним – нет.  И мне страшно даже  подумать, что и он чувствовал только похоть. Я помню его слова, тон…, но все равно скребет что-то....

   Потому что я спокойно подумала, подробно вспомнила и поняла, что дело не в липе.  Его жена…, так больно может сделать только очень близкий  человек.  Представь – на том вокзале… у него сердце заходится от обиды – он уходит на фронт, может навсегда, а она не верит ему и в него, орет страшные вещи!  И надо всем этим запах липы, и ему дышать трудно от той боли, что причинила она, а  эта… вонь уже  плывет в легкие, участвует в формировании  ассоциативного ряда.   Остальное чистая физика: проклятие – это энергетический посыл, завязанный на условие, и отпечатавшийся на его подкорке, как программа,  и еще где-то там -  на  общем информационном поле Земли?    Но это точно физика, потому что   временная петля по любому возникает за счет чего-то - потребляет энергию, поэтому и свет гаснет!  Это не мистика, это физика высоких энергий! Я сколько перечитала обо всех этих теориях! Глаза стерла, блин!

-  Какая разница, – прошептала Ирка, отводя глаза, - если его уже нет?  Ты все еще надеешься вернуть его?

-  Нет.  Я пытаюсь понять природу всего этого и наших чувств - в том числе.  Пойму тогда – почему именно я?  Почему не одна из предыдущих?  Для этого мне нужно встретиться хотя бы с одной из них, но это потом.  Сейчас – о нас с ним:  меня восхищает в нем все до мелочи,  умиляет эта его неискушенность – он не кажется слабее из-за нее, а только лучше, сильнее и чище.  Нравится его внешность, как он пахнет, улыбается, говорит… в своей особой манере – немного старинной.  У нас разница в рождении почти в сто лет.

-  И что тут такого?! – надоела, очевидно, моя болтовня Ирке.

-  Чшшш… -  разбудишь Анжика.

   Мы обе повернули головы в сторону комнат, и прислушались -   там было тихо.  Немного помолчали, и Ирка продолжила уже шепотом:

-  В чем сейчас проблема лично для тебя?

-  В свете всего этого?  Я-то точно влюбилась, но могла не так  понять его.  У  меня тогда тоже был недотрах - чего уж…  Но  у него он просто хронический.  Инициатива исходила от меня, и он не отказался, само собой.  Потом случилось то, что случилось и мне больше никто не нужен.   Никто  не сможет сравниться, затмить его - понимаешь?  Слишком много всего в наших отношениях: моя вина,  страсть,  уважение к нему, признание его достоинств и заслуг,  своеобразная романтика, надежда, ожидание...  Он теперь просто вне конкуренции, даже если я не уверена, что у него ко мне было что-то, кроме похоти.  Поэтому не сватай мне больше никого, - пояснила я причину всего разговора.

-  А Олег?

-  Ты серьезно? Не я виновата, не увидела бы тогда – жили бы и жили.  Ты скажи ему, что больше не будешь его адвокатом, пускай  уже свободно водит своих баб, а то смешно, знаешь…  будто я упрекаю его в чем-то. Ты и правда  веришь, что они после всего подружились с Беркутовым?  - встала я и стала убирать со стола.

-  Звучит дико - может быть и правдой.

-  А что он держит целибат, когда его никто не контролирует и это никому уже не нужно – тоже веришь?

-  Не  совсем…  Ладно, я поняла...  давай  уже спать.

  Она  немного постояла, глядя на  по-осеннему уже прохладную ночь, прикрыла балкон и ушла в свою спальню.

  Помывшись в душе, я влезла в ночную рубашку  и  тоже улеглась  в постель. Я жила в Иркиной квартире – вместе с ней и Анжиком.  Не было никакого желания покупать себе новое жилье, хотя сделать это я могла в любой момент – деньги на это были. Просто так и не определилась, чего хочу.  И  Ира просила не съезжать.

   Вернувшись тогда в июле из Длинного,  я решила окончательно закрыть все вопросы, которые  мешали мне начать новую жизнь.  Стала на учет по беременности, прошла полное обследование – в плане здоровья пока все было нормально.

   Олег говорил, что ему  некогда  заниматься разводом, это мешает ему сосредоточиться на работе.  Тогда  я решила - разводом займусь я.  Сейчас  уже смогу делать это, особо не нервничая. Только заявление нужно подавать вдвоем, обозначив обоюдное согласие.  Нужно было заканчивать с этим, меня бесило, что он манипулирует мной, оттягивая развод.  Да, в конце-то концов!

   На дворе стоял август, Ирка уехала с дочкой отдыхать и не ныла, отговаривая меня – скорее уже по привычке, чем веря в успех.  Я шла тогда решить вопрос окончательно. Уже в подъезде вспомнила о «клининге»  и позвонила, предупреждая, что уже поднимаюсь на этаж.  Тут же  решила вывезти сегодня все свои вещи и оставить Олегу ключи от квартиры.  Пока поднималась в лифте, вызвала грузовое такси, решив собрать  вещи в простыни.  Заказывать коробки, грамотно паковать – это опять растягивать вопрос по времени.

   Олег встретил меня у лифта в домашней одежде и тапочках, печально и неловко промычал:

-  Нужно предупреждать заранее, Аля.

-  Ты не один?  Мог сразу сказать – я бы не поднималась, - остановилась я, пожимая  плечами и удивляясь сама себе.  Я была спокойна и, наверное, если бы он сейчас первым устроил свою жизнь – хорошо и счастливо устроил, то мне стало бы даже легче.  Одной проблемой меньше - однозначно.

-  Никого у меня нет, - проворчал он, проходя впереди меня в квартиру.

-  Я пришла поговорить и еще - за вещами, - прошла я, не разуваясь, за ним.  Но на этот раз в квартире было чисто, похоже – уборкой уже регулярно занимались профессионалы.    Олег сел на диван, откинувшись на спинку, и смотрел в окно - не на меня.

-  Воды хочется, - прокашлялась я, стоя в дверях комнаты.  Он пожал плечами, больше никак не реагируя на мои слова.  Я молча развернулась и прошла на кухню.  Там на столе стояли две чашки  на блюдцах…   в маленькой пиале – использованные чайные пакетики и косточки с вишневого варенья, само варенье… сахарница…  Раньше я сказала бы, что у некоторых попа слипнется, а сейчас промолчала и  неловко замерла.  Потом   шагнула  и зачем-то коснулась ближней ко мне чашки – она была  еще теплой, а на дне оставался недопитый чай.

   Мне нужно будет забрать вещи из шкафов в спальне – соображала я.  И если его женщина не хотела, чтобы я видела ее, то, скорее всего, она прячется или там, или в кабинете Олега.  Я чувствовала себя неловко и… неприятно.  Она, наверное, еще хуже. Налив в чашку воды из чайника, хотела глотнуть и чуть не обожглась…,  о чем думаю?  Вернулась, заглянула в комнату – Олег сидел так же.

-  Зайду в другой раз, - громко сказала я, чтобы меня услышали все, находящиеся в квартире: - На развод подам сама, если тебе некогда.   Мне нужно будет забрать свои вещи, Олег, и скажи – когда мы пойдем подавать заявление?

   Он медленно перевел глаза на меня.

-  А почему в другой раз?

-  Потому что, - вышла я на площадку.  За спиной послышались шаги – Олег прошел куда-то в сторону – на кухню?  Пока ждала лифт, он подошел и стал рядом со мной.

-  Вернись, в квартире никого нет.  Чай пили мы с Беркутовым.

   Я потрясенно уставилась на него, а он подтвердил:

-  Он заходит иногда, и  мы разговариваем.  Я приглашал, он как-то зашел и… заходит теперь.

-  На самом деле? И вы гоняете не вискарь, а чаи? – не поверила я, - там точно никого нет?

-  Аля… - развернулся он и пошел в квартиру.

    Я  быстро и молча собрала свои  вещи, и он помог снести их вниз и загрузить.  Потоптался возле машины…

-  Держать тебя силой или хитростью несерьезно…

-  Несерьезно, - согласилась я.

-  Это окончательно?

-  Окончательно.

-  Тогда – послезавтра.  В два часа дня, ты свободна? У меня обед -  встретимся у ЗАГСа.  Я приготовлю все про раздел, посмотришь там, можешь подойти с Ириной – она же юрист… -  смотрел он в сторону.

-  Ира уехала в отпуск.  И я тебе верю – юрист не нужен. Олег…  я буду рада, если ты устроишь свою жизнь.  Рада, что ты, наконец, принял это решение.

-  Да какое решение?! – взорвался он, - Ребенка запишешь на меня!  На алименты. Я требую!  Имею право. У меня сегодня был Беркутов!  Мы общаемся с ним.  А тебе нельзя нервничать.  Так хочешь развод – будет тебе развод, - развернулся он и ушел в подъезд.

   А я чувствовала себя глупо.

   Через месяц после подачи  заявления на прекращение семейных отношений нас развели.  Олег настоял на алиментах, которые  будет платить не только ребенку, но и мне.  Ира остановила меня, отведя в сторону:

-  Оставь так…  Ты не понимаешь?  Так ему хотя бы немного легче.

-  Эта забота – просто иллюзия связи между нами, Ира.  Чем скорее он поймет, что это действительно – все, тем скорее займется своей жизнью.  А я не хочу быть обязана – каждый раз, получая перевод, я вынуждена буду вспоминать его.  Не этого он добивается?  - смотрела я на сумрачного Олега, который подписывал бумаги за столом секретаря.

-  Пусть переводит не на карточку, а на книжку.  Тебе не все равно?

-  Я не хочу спешить с жильем.

-  Не спеши…  нам веселее с тобой, - потянула меня подруга к Олегу прощаться.  Он кивнул нам, складывая  в папку документы: - Вас подвезти?

-  Нет, спасибо, мы прогуляемся вдоль набережной, - ответила я.

-  Кто бы сомневался, что - нет?  Звони, если что, Аля.  Я всегда буду рад помочь, - кивнул он, уходя.  Мы смотрели вслед.  Пускай… мне  только немного тоскливо, а так – вполне нормально, неустроенность только убивает.  Хочется свой дом, такой, как построили для бабы Мани.  Она обживается в нем, я знала это из разговоров с  Ольгой.  Я бы так же… все-таки женщине, как птице,  нужно свое гнездо. Может, останусь навсегда у родителей?  Нет,  буду работать до упора, до самых родов и потом тоже – это мой кусок хлеба .  Я же не траншеи здесь копаю?

-  Что дальше? – спросила Ира, когда мы сидели на лавочке, глядя на реку и кутаясь от ветра, который налетел внезапно и сильно.

-  Пошли домой, - встала я, - нам с тобой нельзя болеть.  А дальше я найду  через священника или бабу Маню  реставраторшу.  А не получится - узнаю, какие мастерские собирались реставрировать ту церковь?  Не так их и много и не так много там женщин-сотрудниц.

-  Зачем ты продолжаешь рвать себе сердце, Лянка?  Никакой же надежды!  Я знаю, как это больно, когда без надежды… - безнадежно пожала плечами Ирка, - не понимаю тебя.

-  У тебя не так и безнадежно, Ир, - взяла я ее под руку,  и мы пошли быстрее – осенний ветер нагонял дождь.

-  Да нет… по сравнению со мной, у тебя прогноз – что надо, - хмыкнула она, - Коля даже не вспоминает меня.  Это я тогда сходила с ума, не верила, что можно такое не заметить, а, похоже, что и… все к лучшему.  Нужно опять искать кого-то, а тошно…

-  Зачем обязательно искать, Ир?

-  Ты уйдешь от нас – рано или поздно.  Опять мы будем одни…

-  Посмотрим…  Значит, реставраторша – это раз,  его родные – этим занимается Коля.  Жаль, что я не спросила имена мальчиков, но может, они или их родня еще живут в селе?  Придет ответ из архива, узнаем адрес…

-  Тошно от тебя, - вырвала она свою руку из моей, - ты совсем помешалась, никак не успокоишься!  Забудь о нем, сосредоточься на ребенке,  найди ей  дом,  ударься в работу, блин!  Такая тоска от тебя, хоть волком вой!  На всю жизнь…

-  Не всю, я говорила о конкретных вещах.  Мне все это любопытно и интересно, а еще - нужно.  Анечка будет спрашивать об отце.  У реставраторши могут сохраниться еще рисунки и даже – скорее всего.  Какой он там?  И Антон Иванович обещал фотки.  У него последний айфон с роскошной камерой – разрешение сумасшедшее, там есть функция съемки в темноте.  Он обещал обработать их в хорошей лаборатории и распечатать.

-  Ты всегда была здравомыслящей, Лянка.  Мне страшно, что ты превращаешься в адептку культа почитания…

-  Ир – нет, - перебила я ее с улыбкой, -  мы говорили с полковником и он выдал умную мысль – если Вани нет среди не упокоенных душ Черного леса, значит, его душа или нашла свой покой или уже возродилась.   Я дам и тебе посмотреть и почитать интереснейшие вещи.  Это придает  словам  Вани о возвращении реальный  смысл.

-  Ты о чем сейчас? – остановилась она, разворачиваясь ко мне.