Глава 43

На первый взгляд,  это был  Ваня.  Странно было бы не обознаться – ген пальцем не раздавишь, как  говорит  бабаня.   Но были  некоторые моменты…

   Я очень редко смущаюсь по-настоящему –  с пресловутой удушающей волной, горячим чувством стыда и дальнейшими терзаниями.  Но сейчас  было именно это  состояние,  которое удачно  характеризовала всего одна фраза - провалиться  бы сквозь землю!  Удивительно – это сколько же людей побывали в настолько паскудной ситуации, чтобы вот  так  ювелирно  обрисовать чувство  полного охреновения от собственного поступка? Но почти сразу же желание бежать и прятаться пропало – хотелось ругаться,  прикрыв глаза и забыв, что вокруг люди, а я все-таки  женщина.  Так отводил душу  Рогоз из бригады Марка. И ему, наверное, очень легко живется. Не факт, правда, что окружающим - тоже.

-  Извините - обозналась, просто не ожидала - честно, - с трудом выдавливала я из себя, просчитывая  в панике, сколько времени займет это расшаркивание и как скоро я, наконец, окажусь дома  с Анькой и Анжиком.  Да на фиг никто больше не нужен!  Господи!  Как же мне стыдно и насколько же плохо…  За что ты меня так? С небес - на землю!  Рылом...

   Конечно, он не может быть Ваней.  Скорее всего, это его… праправнук.  Хотелось плакать и кричать, разнести все тут на хрен…  так хотелось, чтобы все  по-настоящему!   Чтобы он сам!  Чтобы помнил - так и  рассказывали про этих… реинкарнированных. Так нет же!

-  Так похож?  - договорил  мужчина то, что я не дала ему сказать.

-  Очень, но теперь я вижу, что не совсем, -   вздохнула я,  так же внимательно разглядывая  его, как и он меня.  Рост  почти тот же, это я поняла еще в процессе обнимания –  мне было  привычно удобно.  Лицо?  Да - очень похож,  но!   Ванина легкая лукавинка во взгляде – ее не было, этот смотрел очень серьезно и даже как-то недоверчиво, что ли?  После такого поцелуя?!  Неужели не видит, что в  нашей ситуации определенно есть доля  юмора – горького, невеселого, но есть же?  Он же мужчина!  Сгладил бы неловкость, перевел все в шутку, в конце концов!  А он просто молчал и  смотрел, и от этого хотелось плакать.

    Я открыто рассматривала  его - это было оправдано его же вопросом, и нашла  еще одно несоответствие  –  волосы  на тон светлее, не черные, а темно-каштановые.  Коротко остриженные, они очень плотно прилегали  к голове – шапочкой, как у Ани.  Легкие колечки, завиваясь, создавали иллюзию просто сказочного шевелюрного изобилия.  Глаза черные – да, ресницы тоже и линии бровей…  Для чего я мучаю себя -  подумалось  горько – это же все равно не он, не мой Ваня.

   Лицо, стрижка, черный цвет одежды – вся это просто  иллюзия идентичности.  Сработало только до первого несоответствия - поцелуя.  Есть еще отличие -   Ваня был  очень сильным, но сухощавым, жилистым.  Мышцы этого бугрились под черной футболкой – не гипертрофированно, как у клинических энтузиастов, но очень даже заметно.  Скорее всего,  грамотно, под руководством хорошего тренера, нарабатывались в спортзале.  Красивое лицо,  пропорциональное телосложение  -  у  Вани оказались сильные, хорошие гены.  Радоваться бы этому...   я и буду, наверное – за Аню.

-  Алена?  У вас исключительно красивое имя и оно удивительно идет вам,  -  заговорил, наконец,  Ванин внук, делая шаг ко мне и заставляя брата обнять меня за плечи жестом защитника.  С момента нашей встречи прошли минуты, а я, кажется, прожила на этом перроне целую жизнь.

-   Виноват только я один.  Я не должен был...   Фотографий Ивана не сохранилось, не знал, что мы так похожи.  Я ожидал этой встречи со странным чувством.   Коля рассказывал о вас, но я не всему верил, потому что точно знал - таких женщин уже не делают,  их просто  не бывает.  Это долгое ожидание встречи с… почти легендой и  вдруг - Вы…  Извините меня,  - в затруднении  замолчал  он, но не спрятал глаза, как сделала бы я, а сделал  еще шаг вперед.

    Его улыбка стала чуть кривоватой, а взгляд  - вызывающим.  И  стало понятно, что если даже он  испытывает неловкость и вину, то сразу же и отрицает их  этим вызовом. Признавая, что ни о чем не жалеет и на самом деле вины не чувствует. Но…  извинился же,  приличия соблюдены и сейчас мне точно стало намного легче.

 - Для чего вы искали меня?

-  Как  – для чего?  - удивилась я, - чтобы  найти Анину родню, чтобы у нее появились братья или сестры, что здесь непонятного?

   Поняла, как неоднозначно это прозвучало только тогда, когда в его глазах вдруг возникла та самая Ванина смешинка.  И все - я в ауте…  Качнув головой, попросила:

-  Мне нужна передышка, нужно время прийти в себя.  Еще раз простите, Николай, - чтобы отвести от него глаза,  пришлось приложить усилие.

-  Коль, я не видела тебя столько времени, а хочется не обнять, а стукнуть – что ты сказал Ире?

   Брат отпустил меня из рук и недовольно посмотрел  на Николая.

-  А что, по-твоему, я должен был делать?  Я понятия не имел, что они на одно лицо.  Происходит непонятно что, а она повисла на мне, не давая двинуться.

-  Коль…  Ира видела портрет Вани.  Решила, что это он, а ты нам мешаешь.  Она очень правильно чувствует, очень хорошая…, - прикрыв на секунду глаза,  решилась на правду, потому что у них самих ничего не получится:  - Она влюбилась в тебя еще тогда – почти пять лет назад и продолжает любить – тихо и  незаметно для тебя.  Она так ждала,  чтобы просто видеть тебя эти несколько дней, а ты…?

-  Я извинюсь, - после минуты потрясенного молчания ответил брат, -  вот прямо сейчас и извинюсь, -  лучился он самцовым энтузиазмом.

-  Обидишь ее –  гадом будешь, - просто сказала я, - там все слишком сильно и серьезно, Коль.  И если что, ей будет очень больно. Лучше держись на расстоянии, если она не в твоем вкусе или  ты не настроен на  настоящее.  Тогда просто общайся с ней вежливо и ровно – прояви милосердие.  Мы хотели постелить тебе на диване в ее квартире, но сейчас… - кивнула я в сторону Николая, - лучше вам обоим остановиться в гостинице.

-  Я тоже так думаю, Коля, - донеслось со стороны .

   Я  опять смотрела на него, понимая, что  видеть в нем Ваню почти невыносимо.  И больно  понимать что, похоже,  он -  тот самый единственно возможный шанс, потому что таких совпадений не бывает, и в то же время  чужой по сути человек, просто дубликат, реплика.  И вообще - кто придумал, что он обязательно должен быть вот таким, кому так важно и нужно было столкнуть нас лбами на этом перроне?  Времени для философствования у меня уже не было, потому что  толпа уже потихоньку рассосалась, люди разошлись, а где-то там меня ждала не просто расстроенная, а почти убитая горем Ирка.

-  Спасибо, -  поблагодарила я его, - тогда – до вечера?  Коль, я позвоню, скажу,  во сколько мы будем ждать вас.  Нужно показать вам портреты прапрадеда, Николай, вы имеете право знать о нем и видеть их.  Не наедайтесь нигде, мужчины - мы с Ирой готовились.

-  Ладно, -  быстро согласился  Коля, а Николай подтвердил свое согласие четким кивком головы –  жест из фильма об офицерах еще царской гвардии.

  -  Вы военный?  Танкист? – загорелась я  непонятной надеждой. О танках я теперь знала все и могла  говорить о них до бесконечности.

-  Военный, - согласился он с улыбкой, - только пограничник.

-  В военной технике не разбираетесь, - подвела я неутешительный итог.

-  Почему? – удивился  он, -  как  всякий  военный человек,  разбираюсь - в танках, самолетах, кораблях, стрелковом оружии, артиллерии...

-  Это хорошо, тогда до вечера, - согласившись с таким вариантом, я развернулась и ушла, не дожидаясь, пока они поднимут свои сумки.   Вечером будем говорить о кораблях и самолетах, если другие темы не прокатят.

   Подругу  я нашла в салоне автомобиля и сразу же объяснила ей причину  Колькиных   слов и действий.   Попросила  учесть его  характер, возможное влияние на него последних потрясений, ну  и  профессиональную деформацию, само собой.

-  Засранец, -  прошептала Ирка, - на сколько ты их пригласила?  Давай быстрее думать, чем их кормить?

-  Да тем, чем и собирались, что тут особо прыгать?  Все есть, все вкусно, - поймала  я себя на том, что тоже чувствую  нервный  мандраж.

-  Он сильно похудел, просто больно смотреть, - озабочено  прошептала  Ирка и  посмотрела на меня еще блестящими от слез глазами, - Лянка, это Он?

-  Внук, -  ответила я с обидой.

-  Ну да, а кто еще может быть так похож на него?  Конечно, родственник.  Я думала, он тебя расплющит или вообще… люди оглядывались, - подмигнула она мне, - тебе понравилось?

-  Понравилось, - пришлось согласиться мне.  Сейчас не было смысла разъяснять ей, что со мной происходит.  Она может просто не понять.  Пора было домой  к девочкам,  нужно отпустить няню и подготовиться к вечернему визиту.

    Аня встретила меня улыбкой, вытягиваясь в струнку и судорожно размахивая ручками, как ветряная мельница – радовалась.  Наверное, ей хотелось бежать, нестись – маленькое тельце требовало движения, и  я  потащила ее делать  массаж.  На специальном столике лежал тонкий матрасик и детский крем  - это все, что нам сейчас было нужно.  В процессе решила плыть по течению – отрицание всего и всех, конечно, очень смелая жизненная позиция, но спешить с этим не хотелось.  Как говорится – война план покажет.  Первое впечатление всегда самое сильное.  Но теперь я успокоилась, подумала, приняла ситуацию и  наша вторая встреча должна пройти легче для меня.

   В дверь позвонили, и я осторожно перевернула  Аню на спинку, прислушиваясь к разговору в прихожей.  Мужской голос не был мне знаком.  Потом что-то зашуршало, тишина…  в комнату вошла Ира и села, уронив руки на колени и глядя мне в глаза.

-  Не будет мне в жизни счастья – я не сделала ничего, чтобы спасти твое.

-  А мое счастье, это…? – уточнила я.

-  Олег, - расстроено ответила она и протянула мне листок бумаги. Там было написано:

    « Аля!  Мне самому ничего из этого, как ты понимаешь, не нужно и уже никогда нужно не будет.  Покупал спонтанно, в разное время - просто потому, что хотелось.  Думаю, что вам с Аней пригодится.  Если даже выбросишь, лучше мне об этом не знать – там красивые вещи, я представлял их на вас.  Будьте здоровы, а я в порядке, насколько можно - не сомневайся.  Много работы, приглашают в Москву работать и жить – я согласился.  Возвращайся в квартиру, она будет свободна с третьего июля.  Ключи у консьержки. Целую. Я. »

-  А что там? – слабым голосом спрашиваю я.

-  Шарфики из натурального  шелка – ты любишь такие.  Розовый с сакурой и  голубой с облаками – в коробках, японские, дорогущие.  Еще много детского и в основном все на вырост…  Я не должна была говорить тебе об этой Ольге.  Просто баба очень видная и ребенка ему протягивала из машины, а он принимал его так… как драгоценность.  И смотрел…

-  Куда смотрел, Ир? – с жалостью смотрела и я на нее.

-  На ребенка, блин! – расплакалась Ирка, - я же… могла и не сказать тебе.  Может, он пришел бы сам и принес все это и у вас был бы шанс…? А как жить потом, смотреть тебе… в глаза? Я же ничего не придумала, я сказала правду – видела с красивой бабой.

-  Для меня Олег сейчас – самый лучший вариант, -  поделилась я с ней, укладывая Аню в кроватку и придвигая ближе к ее ручкам  подвешенную погремушку.

- Самый разумный и очень удобный, Ир, а может и самый правильный – там почти гарантия, что больше не накосячит.  Я много думала об этом  еще когда он в лес за мной пошел – это был поступок и очень для меня… вовремя.  Я правда - думала, и - никак, Ир.   Я уже говорила, что  не смогу забыть.  Пыталась представить нас и сразу видела, как вживую...  Не то, как он прыгает на чужой бабе, а как я выхожу в окно с высотки.  Или в руку попадается нож, а не сковорода и тогда я даже не знаю, кому бы прилетело - мне или ему?  Смерть или тюрьма?  Понятно, что сама дура – нужно было развернуться и уйти,  просто плюнуть.  Но я сорвалась.   Вот так сорвалась всего два раза в жизни – тогда и сегодня на вокзале, накрыло…

-  Это абсолютно  разные вещи, Лянка, - шмыгнула носом Ирка.

-  Да...  и Беркутов прав - я моралистка и максималистка - границы моих берегов очерчены слишком четко.  И  черное с белым - основные цвета.  Тогда был черный...  В обезьяннике я думала... что конченная психопатка, а сейчас - что во мне сидит мужик.  Олег тогда оскорбил меня, унизил этой сценой, обидел своим предательством -  это было отчаянье высшей степени.  Смыть оскорбление кровью, прекратить унижение, отстоять свое достоинство, унять поруганную гордость - не женский порыв.  Олегу подойдет Ольга - она мягче,  может даже умнее..

-  Не отвлекайся, мать.  Сегодня что было - белое?

-  Сегодня я показала себя дурой.  Думаешь, он зря спросил... а-а, ты же ушла... Он спросил - зачем его искали?  Вызвали, набросились... человек в недоумении.  И я тоже, Ир.  Я тоже в нем, гадство!  Тогда было отчаянье высочайшей пробы, а сегодня  - торжество Веры.  Я поверила в чудо, в милосердие, в то, что справедливость - она есть, что действительно - воздастся...  Перепугала мужика...  он истуканом стоял...

-  Да не совсем... так, чтобы уж честно, - хихикнула она.

-  Может, хотел так остановить меня, привести в сознание?  Шоковой терапией.  Хотя получилось очень даже... но это просто то мое состояние - полета над землей.  Господи,  Ирка, как же хочется верить - какое чувство светлое и радостное, какой душевный подъем, ощущение почти непереносимого счастья!  А уже не получается - ушло...  Но что я опять?  Мы же про Олега?   С ним ничего не получится -  я еще не рассказывала тебе, как на меня ходили смотреть  менты.  Я в камере с решеткой вместо двери, а они, как в цирке.  И шутили вроде, а я цепенела, потому что эта девочка, она рассказывала страшные вещи…  Ир!  С Олегом – все.  Хорошо, что он понял.  А  Ольга приехала из Москвы, может и сложится у них – она неплохая.  Непонятно тогда – кто будет с бабой Маней?  Хотя я уверена, что одну ее они уже  не оставят.  А может, Олег говорил правду и с  Ольгой  у него ничего нет, и тогда мне его жаль.   Все на этом.  Про этого Николая тоже пока молчим – ничего не знаю, - выдохшись, закончила я.

   Не было слез, было ощущение завершенности, но и не совсем.  Вот если бы и правда  Олег и Ольга…

   К шести вечера мы накрыли стол, Ира забрала Анжелу из школы, Аня была накормлена и упакована в чистый подгузник и одну из обновок, что передал Олег.   Я подготовила портреты и награды Вани, достала его вещи, которые забрала с собой из дома бабы Мани.  Будем говорить и общаться.  Посмотрим…