Глава 3

Удушливый, надсадный кашель никак не хотел униматься. Горло горело так, будто я наглотался раскалённых гвоздей. Согнувшись пополам, пуская слюни, я судорожно хватал ртом спёртый, пропитанный угольной гарью вагонный воздух. Перед глазами плыли радужные круги, то сужаясь, то расплываясь мутными пятнами. Где-то внизу тихо и тоненько подвывала Ирочка, наматывая на кулак и без того расшатанные нервы. Встревоженно, наперебой галдел весь плацкартный вагон.

Сквозь выступившие на глазах слёзы проявилось обеспокоенное лицо Захара. Он, тяжело и прерывисто дыша, тряс ушибленной рукой и смотрел на меня совершенно ошалелыми глазами:

— Живой?

Хотел ответить, но из груди вырвался лишь тихий, разрывающий гланды битым стеклом хрип. Я аккуратно коснулся пальцами шеи. Урод успел прихватить крепко, умело. Ещё чуть-чуть — и амба! Закончилась бы моя целинная эпопея, толком не начавшись! Жаль, не убил гада!

— Митечка, что с тобой⁈ Ты в порядке⁈

А вот и Зинаида очнулась! Сейчас утопит в заботе и слезах!

— Нормально всё, — собравшись с силами, выдавил я, но вырвавшийся надсадный хрип только усугубил ситуацию.

К причитаниям тётки тут же присоединилась Полина. Женщины, угомонитесь! Что же вы так разгалделись-то⁈ И так голова раскалывается, в висках молотит, будто там застрял отбойный молоток! Нет, определённо печально, что не наглухо ушатал гниду. Проблем и так теперь будет выше крыши. А тут хоть какое-то моральное удовлетворение получил бы.

Чёртово малолетство. Слабое, совершенно не развитое тело. Да еще, похоже, не доедал парень — мелковат для своего возраста. Ничего, это поправимо. Даст Бог, выберусь из этой передряги — налягу на тренировки с двойным энтузиазмом. А то так пришибёт ненароком какой-нибудь ухарь на ровном месте. Ещё про безопасную жизнь в Советском Союзе рассказывали! Нормальная такая безопасность. Сначала снарядом мальца едва не убило, потом отмороженный на всю голову урка чуть на тот свет не спровадил прям в поезде.

— Что он полез-то на тебя? — среди царящего в купе бедлама раздался относительно спокойный вопрос Захара.

— Ч-чемодан. Воры, — спазм немного отпустил. Потирая саднящую шею, я кивнул в коридор, под ноги Захару.

Инженер быстро обернулся, взглянул вниз и вновь посмотрел на меня, мгновенно изменившись в лице:

— Митька! Да ты… — он поднял огромную, слегка скрюченную ладонь, чтобы в порыве чувств хлопнуть меня по плечу, но вовремя остановился, видимо, соразмерив моё тщедушное тельце и свою лапищу. — Там же чертежи! Работа целого КБ за полгода!

Он поспешно наклонился над уркой, ухватив того за плечо, но тут же отдёрнул руку и изумлённо уставился на липкую тёмную кровь на пальцах. — Это что это? Это как это? Это я его, что ли?

— Я, — просипел я с верхней полки, перекладывая тяжесть тела на локоть. — Ножом. П-п-перевяжи-те. Сдохнет же.

Мне было совершенно не до реверансов типа «взрослый — ребёнок». Потихоньку подступал неизбежный адреналиновый отходняк. Для старшины Пахоменко подобная ситуация — тьфу, ничего особенного, бывало в сотни раз хуже и кровавее. А вот Митьку Жукова начало банально потряхивать. Ещё эти жалостливые, никак не желающие угомониться тётки.

— Т-т-тёть Зин, нормально всё. Отдышусь, и всё п-п-пройдёт, — каждое слово давалось с огромным трудом, проходя через травмированную гортань, но женщину надо было срочно успокоить.

Свет в вагоне вдруг мигнул и стал заметно ярче.

— Граждане, что у вас здесь происходит? — наконец явил нам свой заспанный, недовольный лик проводник в помятом кителе.

— Воры у нас здесь происходят! — зло высказался Захар, поднимая голову. — Развели тут бардак! Милицию зови! Спят, поди, пока жульё пассажиров чистит.

При этом инженер довольно сноровисто перетянул руку урки чуть выше раны простым вагонным вафельным полотенцем. Здесь они не те носовые платочки, что выдаёт своим пассажирам modern-сервис, а вполне себе полноценный, плотный кусок материи с полметра длиной. Вор глухо застонал, приоткрыв мутные, налитые дурной злобой глаза. Захар, ничтоже сумняшеся, выдернул у него из штанов кожаный ремень и, грубо развернув бандюгу лицом в грязный вагонный половичок, споро стянул ему за спиной руки.

— Сука! — выдохнул урка сквозь зубы неизвестно кому. То ли мне, то ли Захару, то ли нам обоим разом, а может, и вовсе, так ругал свою бедовую, непутёвую жизнь.

— Заткнись! — инженер легонько сунул огромным кулачищем оборзевшему вору под рёбра и тут же повернулся к чемодану.

Заскорузлыми, чёрными от впитавшегося за долгие годы машинного масла пальцами он открыл застёжки и, небрежно выкинув на полку личные вещи, с настоящей нежностью провёл ладонями по большим картонным папкам и парочке длинных тубусов. — Вот они. На месте, родные. Митька — мужик! Спёрли бы — даже не знаю, что делал бы! Меня мои же ребята прибили бы! Темную устроили!

Сквозь накопившуюся в коридоре толпу зевак с трудом протиснулись двое в милицейской форме. Молодой сержант лет двадцати, со сбитой на самый затылок фуражкой и нагловатым, хозяйским взглядом грузный, красномордый старший лейтенант с заспанным лицом. Ну точно подушку давил служивый.

— Старший лейтенант линейного отдела милиции Потапов, — небрежно вскинул руку к белой фуражке мордастый и ткнул большим пальцем в молодого напарника: — Сержант Соколов. Что тут у вас случилось?

— Да вот, вора поймали, — легонько пнул лежащего на полу урку Захар, вытирая руки о штаны.

— Не вор я! Мимо проходил, а шкет бешеный на меня с ножом кинулся! — загнусил с характерными блатными интонациями тот, даже не пытаясь подняться.

— А чемодан тоже Митяй из-под полки вытащил⁈ — озверел Захар, моментально наливаясь багровой кровью.

— Спокойно, гражданин, разберёмся, — тут же осадил его старлей, поднимая ладонь.

— Товарищ старший лейтенант, тут и правда кровища! — протянул сержант, склонившийся над блатным. — Ты что, пацан, — он навис надо мной, больно дыхнув прямо в лицо ядрёным луковым перегаром, — охренел⁈ Да ты по сто восемьдесят второй в колонию поедешь! Лет на пять!

— А ну-ка отошёл от него! — вдруг рявкнула неожиданно жёстким, стальным голосом Зинаида.

Я и не знал, что она так может. А казалась из себя таким цветочком нежным, тихой домашней женщиной. А смотри-ка, прорезался характер!

— А Вы кто будете? — насупился сержант.

— Тётя я его! — женщина мгновенно поднялась с места, оттесняя сержанта плечом и полностью закрывая меня собой.

— Вместе с ним и сядешь! — брызнул слюной Соколов, тем не менее, отступая на шаг назад. Но, споткнувшись об урку, едва не завалился спиной на своего начальника.

— Эй, осторожней, начальник! Затопчешь! — донеслось снизу, с пола.

— Заткнись! — огрызнулся сержант, едва удержав равновесие.

— Соколов! — старлею явно надоели эти бессмысленные препирательства. — Ну-ка отошёл от мальца. Иди вон, пассажиров опроси, а я тут сам разберусь.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — нехотя протянул сержант, волком глядя на меня и на защищавшую меня тётку.

В это время Потапов, наклонившийся над лежащим уркой, удивлённо протянул с явными глумливыми интонациями: — Ну надо же, кто у нас тут. И здравствуйте, Пал Андреич. Какими судьбами у нас? Вы же в Перми, в лагере должны сейчас быть, если не ошибаюсь.

Вор лишь глухо скрипнул зубами и через силу выдавил:

— Не твоё дело, мусор.

— Моё, ещё как моё, — старлей выпрямился с таким довольным лицом, будто только что выиграл в государственную лотерею миллион рублей. — Соколов, тудыть твою в качель, — почти с нежностью, как к любимой девушке, обратился он к сержанту, — а ты у нас ориентировочки на дежурстве смотришь хоть иногда?

— А как же, товарищ старший лейтенант! — бодро отрапортовал сержант, но глазки-то у него забегали по сторонам.

— Так какого такого… — старлей запнулся на полуслове, — ты… — старлей снова запнулся, быстро обведя взглядом собравшихся вокруг людей, среди которых оказались и женщины, и маленькие дети, — разгильдяй, — наконец нашёл хоть какую-то цензурную замену тому слову, которым он реально хотел окрестить Соколова, — на пацана наезжаешь, когда он нам самого Пашу Алмаза поймал⁈

— Какого Пашу Алмаза? — буквально округлил глаза молодой сержант.

— Такого, мать твою! — окончательно вызверился старлей. — Бабушкин Павел Андреевич, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, рецидивист! Я статьи его перечислять устану! На него ориентировка у нас в линейном отделе на самом видном месте висит!

— Так кто же знал-то, Семён Игнатьич?

— Вася, — сквозь зубы процедил Потапов, — Христом-богом, иди, опрашивай свидетелей, пока я тебя не пришиб у всех на глазах. И хоть здесь не напортачь. Мы с тобой ещё отдельно поговорим. За службу. И за жизнь.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — уныло отозвался сержант и повернулся к зевакам: — Граждане! Прошу всех разойтись по своим местам и приготовить документы! — зычно на весь вагон гаркнул он, и люди дисциплинированно потянулись к своим полкам, громко и оживлённо обсуждая произошедшее.

А Потапов подошёл ближе к моей полке:

— Дмитрий?

— Жуков Дмитрий Анатольевич, — тут же отозвалась за меня тётка.

Милиционер кинул на неё мимолётный, изучающий взгляд:

— А сам он говорить не может?

— Могу, — просипел я, с трудом проталкивая воздух.

— Что хрипишь? Простыл, что ли, в дороге? — вполне участливо спросил милиционер.

— Д-душил, — я убрал руку от шеи, где, по всей видимости, уже начали наливаться налитые темной кровью синяки. От проклятого заикания горло разболелось ещё сильней.

— Ах ты ж, мать твою! — ахнул Потапов, слегка пнув носком сапога рецидивиста. — Совсем охренел! На детей кидаешься!

— Товарищ милиционер, — укоризненно посмотрела на старлея тетка.

— Извините, гражданка, — полное красное лицо стало почти бордовым. Его же так удар хватит.

— Пёс он бешеный, а не ребёнок! — выплюнул Алмаз одновременно с теткой, пытаясь расслабить скрученные за спиной руки.

— С ним второй б-был, — скривился я. Каждое выдавленное слово отдавалось резкой болью в затылке.

— Так что же ты молчал⁈ Узнаешь его, если увидишь?

— Не спрашивали. Узнаю, — кивнул я.

Скользнув с полки вниз, я жадно приник к чьему-то оставленному на столике стакану в красивом узорном подстаканнике с остывшим чаем. Сделал несколько больших глотков, смывая горечь и сушь.

Урка зло клацнул зубами прямо возле моей ноги, явно решив напугать напоследок: — Освобожусь — кончу, щенок! — прошипел он с ненавистью.

Только бояться какой-то мразей мне не хотелось совершенно. Я, слегка оскалившись, склонился над ним. И в этот момент смотрел на бандита вовсе не тринадцатилетний пионер Митя Жуков, а опытный снайпер Сергей Пахоменко, у которого за спиной было солидное личное кладбище:

— Б-буду ждать, — тихо прошептал ему я на ухо. — Обязательно п-приходи.

Паша от неожиданности дернулся, судорожно пытаясь отодвинуться подальше к перегородке.

— Точно бешеный… — выдохнул он, заметно побледнев и глядя на меня неожиданно испуганными глазами.

— Парень, оставь его, — слегка потрепал меня по плечу милиционер. — Он своё теперь получит по полной программе. Пойдём. Второго по вагонам поищем, пока не смылся.

— Никуда он не пойдёт! — снова решительно вступила в разговор тётка Зина. — Он и так из больницы только-только выписан!

И тут же ей активно поддакнула молчавшая до сих пор Полина:

— Ишь чё удумали! Мальчишку с собой тащить! Ворюг по поезду ловить!

Потапов растерянно посмотрел на спорящих женщин. Я аккуратно дёрнул его за рукав форменного кителя:

— П-пойдём-те, — получилось опять с запинкой. Ну не привык я ещё выкать всем подряд, как полагается тринадцатилетнему воспитанному советскому ребёнку. — Т-тёть Зин, надо, — твердо посмотрел я на молодую женщину, в глазах которой плескалась неподдельная, почти материнская тревога за меня. Повезло мне здесь с родственницей. Интересно, почему у нее своих детей нет? Или есть? Мы ведь практически и не общались. Она занималась бумажками, а я самокопанием. Надо исправляться. Не сейчас. Не в поезде, точно. Будет еще время.

Пока она возмущенно ловила ртом воздух, двинулся по коридору в ту сторону, куда ранее завалился молодой сообщник. Вряд ли, чтобы быстро убежать, тот перепрыгивал через лежащий чемодан и толпу. Валил куда быстрее.

Вспомнив еще об одном деле, я резко остановился и показал пальцем на пол под полку:

— Т-там нож его д-должен быть.

— Так он ещё и с ножом на тебя лез⁈

Я молча кивнул.

— М-да, — качнул головой старлей. — Соколов! — громко крикнул он напарнику.

— Здесь, товарищ старший лейтенант! — тут же показалось из соседнего отсека лицо сержанта.

— Тут где-то нож этого ухаря валяется. Найди быстро. Только руками не хватай, понял? Чтоб отпечатки пальцев не стереть.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант! — зная, что перед этим сильно проштрафился, Соколов проявлял недюжинное служебное рвение и энтузиазм. Мы ещё не успели дойти до конца вагона, а молодой милиционер уже вовсю ползал по грязному полу, заглядывая под полки.

Дальнейший осмотр поезда производили деловито и быстро. Потапов коротко представлялся, осматривал каждое купе и плацкартные отсеки, а я пристально вглядывался в лица пассажиров, отрицательно мотая головой и искренне удивляясь, как невероятно быстро разнеслись по поезду самые дикие слухи. Причём уже через два вагона от нашего обсуждали не банальную кражу чемодана с документами, а зверское убийство. Якобы убили молоденького милиционера, которого всем было: «Ой, как жалко-то, совсем ещё мальчишка!». И что в поезде орудует огромная банда рецидивистов, поэтому никому не разрешают отходить со своих мест и даже в туалет не пускают.

Стоило мне и Потапову появиться в дверях очередного вагона, на нас тут же набрасывались с взволнованными вопросами. Вернее, набрасывались на старлея, а на меня особого внимания никто не обращал. Кому интересен обычный тринадцатилетний пацан? Только под ногами крутится у серьёзных взрослых людей!

Попутно милиционер потихоньку пытался расспросить меня про жизнь. Я отвечал скупо, максимально односложно. Вовсе не потому, что пытался что-то скрыть. Просто было реально тяжело говорить, каждый звук отдавался пульсирующей болью в распухшей гортани.

— Откуда едете-то?

— Из Смоленска.

— В гости к тётке направляешься?

— Жить.

— Во как… А родители что же?

— П-погибли.

— Извини, парняга, — по голосу старлея действительно чувствовалось, что ему стало неудобно за то, что задел больной для ребёнка вопрос. — А заикаешься отчего? Сперепугу, что ли?

— К-к-контузия.

Он резко остановился прямо посреди коридора и внимательно посмотрел на меня.

— Это где ж тебя так прижало?

— Д-дома. Т-тётка расскажет, — я невольным движением провёл рукой по шее, где до сих пор ощущалась стальная хватка твердых и сильных как клещи пальцев бандита.

— Извини. Не подумал, — смутился Потапов. — Меня вот тоже в сорок четвёртом контузило, — он грустно и как-то виновато улыбнулся, поправляя фуражку. — Под Радомом. Город такой в Польше, слыхал? Я же двадцать шестого года рождения. Весной призвали, короткая учебная рота и сразу на фронт. А там… — он досадно махнул рукой, — в первый же день шальным снарядом прикрыло. Вот и получилось: на фронте вроде как был, а толком повоевать и не повоевал. Обидно было тогда — страсть! А сейчас сижу, думаю — повезло ведь…

Старлей своим незамысловатым рассказом просто пытался меня по-человечески поддержать. Как умел. По-человечески. Судя по всему, мужик он был добрый, простой и весьма компанейский.

Вот мы и дошли до самого последнего вагона. И опять абсолютно без результата.

— Ты точно его не пропустил? — нахмурился Потапов, осматривая последних пассажиров.

— Т-точно.

Старший лейтенант открыл тяжелую дверь в последний прокуренный тамбур и сходу грязно, сочно выругался. Я выглянул у него из-за спины и сразу увидал открытую настежь, хлопающую на ходу дверь.

— Ушёл, гад! На ходу спрыгнул! — Старлей досадно посмотрел на меня. — Эх, паря. Что ж ты раньше-то про второго не сказал?

Я лишь молча пожал плечами. А правда — чего я молчал? Да, растерялся! Как самый настоящий пацан! Коим, собственно, по текущему возрасту и являюсь сейчас. Потому что прежний Сергей Пахоменко такой глупый косяк никогда бы не упорол. И не заливался бы сейчас краской перед этим добродушным старшим лейтенантом. И как научиться переключаться между двумя личностями? Или меня так и будет теперь колбасить туда-сюда всю оставшуюся жизнь?

— Ладно, проехали. Пойдём обратно, — хлопнул меня по плечу Семён Игнатьич. — Ты всё равно молодец, Димка. Самого Пашу Алмаза взял! — он весело и искренне хохотнул. — Пионер! Да ему же теперь с такой «славой» в лагере вообще житья не будет! Свои же прохода не дадут.