Глава 10. Гуляю вольно

Быстро наводим красоту, толкаясь у зеркала. Делаем друг другу прически и поправляем сарафаны.

— Откуда это?

— Производственная травма, — замазываю корректором остатки.

Последний штрих — бижутерия, капля духов от Kenzo, удобные босоножки на среднем каблуке. Вызываем такси. За руль садиться — обломить себе весь кайф. Не выпить, не расслабиться.

Пока едем в Марину, Радка продолжает переписываться, а я массирую затылок. Все-таки блондин задел какие-то точки.

— Ты чего все время шею трешь?

— Затылок болит.

— Чуйка что ли опять твоя? — настороженно.

— Да нет. По другому как-то. Не могу разобраться. Будто давит что-то. Тянет якорем. И это бесит.

Она рассматривает мое лицо. Улыбается.

— Шикарно выглядишь. Тебе идет этот блеск для губ.

В другой раз я бы отреагировала иначе, но не после инцидента с Айслером. Именно этот блеск остался на его рубашке и руке.

Отмечаю, как Радка теребит свои волосы. Опять комплексует.

— Ты тоже. Уверена, сегодня с кем-нибудь познакомишься.

— Волосы свои одолжи, — шутит она.

— У тебя свои не хуже, — искренне.

Таксист слушает наши взаимные похвалы и усмехается, наблюдая в зеркало заднего вида.

— Hijas [Дочки. Частое обращение у испанцев], отлично выглядите. Только ребятам лишнего не позволяйте.

— В этом можете быть уверены, — без сомнений отвечаю я.

На входе толкутся разношерстные компании, но подруг Радки не видно. Она тянет меня за руку к широкому порталу.

— У нас бронь на имя Марии, — бросает она вышибале, и нас быстро пропускают внутрь. Идем к приватным залам. Радка открывает дверь и первый, кого я вижу — Мальдонадо. Большая компания вместе с ним.

Тоже только что приехали, рассаживаются на удобные кожаные диваны.

— Какого Ктулху!? — Смотрю на подругу. Зло смотрю.

Ее выражение лица с воодушевленного быстро сменяется на грустное.

— Я хотела тебе сделать сюрприз. — Искренне.

Вздыхаю.

Ее поступок понятен. У нее свой интерес. Она хотела ближе познакомиться с русым парнем. Дала ему свои координаты, они списались, а Мальдонадо воспользовался этим коннектом, чтобы встретиться со мной еще раз. С ней я потом разберусь. Дома. Без посторонних.

Смотрю на Давида. Он внимательно изучает мое лицо, волосы, сарафан. Улыбается. Даже не скрывает во взгляде «guapa [красивая].

— Проходи, — уверенно.

Я качаю головой.

— Нет.

— Останься. — искренне.

Я обвожу присутствующих взглядом. Компания большая. Человек десять-двенадцать. Ребята, которых я видела на пляже, уже с девушками.

Смотрят на меня… просительно? Будто от моего решения зависит их веселье. За исключением одной — она стоит позади и пытается скрыть взгляд «да шла бы ты подальше». Бедная. Так и хочется сказать — я на него не претендую.

— Я не буду это считать за твое «да», — добавляет он.

Но я продолжаю молчать. Единственное, что меня еще держит — это друзья Давида, которые уже настроились повеселиться и попеть в караоке.

Давид коротко кивает.

— Ясно. Ты приехала сюда хорошо провести время и не в восторге, что тебя обманули. Я оставляю зал за тобой и твоей подругой. Мы уходим.

Он делает жест друзьям «на выход», и ребята досадливо опускают взгляды — им обломали кайф. Другого приличного караоке бара поблизости нет. Да и момент упущен. Но они готовы идти за своим Матадором. Не просто потому, что это их лидер. А друг детства, который приехал на несколько дней. Вспоминаю, как Давид тепло похлопывал друга по плечу. Вздыхаю, принимая решение.

— Не надо никуда уходить. — Смотрю на приватный VIP-зал. Большой, комфортный. Но… Слишком уединенно. Интимно что ли. Располагает к тесному контакту. — И я останусь, если твои друзья не против перебраться в общий зал. — Я приехала сюда повеселиться. Пусть так и будет. — Плачу за себя сама, — добавляю уверенно.

Ребята кивают, а Давид, не скрывая довольного выражения лица, улыбается.

— Хорошо. Chica «No importa».

Пока идет рокировка со столами, мы стоим в коридоре и ждем, когда нас пригласят.

— Мия Бесова — красивое имя, — тихо говорит Мальдонадо.

Поднимаю взгляд.

— Я осталась из-за твоих друзей.

— Знаю. Но красный сарафан тебе идет, — как ни в чем не бывало.

— Я не твоя muleta [кусок ярко-красной ткани, которым во время корриды тореро дразнит быка].

Давид улыбается.

— Значит все-таки ты знаешь обо мне.

— У меня свой таблоид, который не выключить, при всем моем желании… — бросаю взгляд на Радку, которая уже вовсю разговаривает с парнем по имени Майкл. Везет ей на Мигелей, конечно.

— Она мне помогла.

Ловлю его теплую улыбку.

— Ты меня не слышишь.

— Я слышу тебя и твое «нет», — переходит он на серьезный тон.

— Хорошо.

— Почему ты упоминаешь Ктулху? — внезапно спрашивает Давид.

Запомнил.

— У каждого своя вера.

Он внимательно изучает мое лицо, хочет что-то спросить, но нас прерывают.

— Столик готов, — улыбается администратор. Видимо, знает фамилию Мальдонадо.

Загружаемся в общий зал, я сажусь рядом с Радкой, заказываем напитки, песни. И… как ни странно, веселье начинается.

Друзья Давида совершенно простые местные ребята, соль земли, за исключением русого — тот британец, приехал вместе с Давидом из Мадрида.

Да и сам Давид. Не зазнался. Не кичится достатком. И фамилией отца. В очередной раз убеждаюсь — парень со стержнем.

Мы смеется, травим шутки, слушаем, как поют в зале, и много говорим.

Ребята рассказывают о своем босоногом детстве, делятся эмоциями и главное — ни о чем меня не спрашивают. Видимо, получили указания.

Как оказывается, Давид учится в знаменитом университете Комплутенсе в Мадриде на юриста, но закончил школу матадоров.

Я пью любимый Бейлис и, несмотря на боль в затылке, чувствую, как меня отпускает. Мне хорошо. Я в моменте. Подумаю о том, что будет в мою смену послезавтра. Я погружаюсь в эту ночную суету испанского побережья и впитываю каждой порой жаркий колорит юга.

Диджей врубает ремикс культовых Gypsies с не менее культовым Bamboleo [Гуляю вольно], и девчонки с воодушевлением подпрыгивают с дивана.

— Ну что, chica rusa [русская девушка], умеешь танцевать фламенко?

— Фламенко, это не просто танец, это язык души! — чуть с пафосом, копирую я одну свою знакомую, выставляя палец вверх на испанский манер.

— О! Да она в теме! — они тянут меня на танцпол, и я не возражаю. Люблю. Умею. Практикую.

Диджей задает темп, мои каблуки его подхватывают и громко отбивают ритм. Zapateado[3]. Резонируют пульсу — он тоже стучит в такт музыке.

Спина натягивается гитарной струной, и следом идут руки. Braseo. Взмахиваю — словно крыльями. Режу воздух. Эмоции пронизывают тело, заставляя его говорить без слов.

Веду в сторону головой. Giro. Резкий поворот — и волосы летят шелковым шлейфом, окутывают фигуру.

Краем глаза фиксирую, что вокруг нас образуется пустое пространство — своеобразное таблао [спектакль фламенко на деревянной сцене].

Музыка набирает темп, и я отпускаю проблемы. Позволяю себе раствориться в огне. Я и есть огонь.

Вокруг хлопает в ладоши, задавая ритм. И я ему вторю. Tacon. Удар каблуком. Giro. Тореадорский поворот. На секунду застываю, как статуя, чтобы потом взорваться новым вихрем эмоций. Моя знакомая испанка права. Фламенко не просто танец — это вызов. Сила. Свобода. Сама жизнь.

Ритм нарастает. Golpe. Удар всей ступней. Руки вновь летят вверх.

Мой красный сарафан яркой вспышкой кружит в ритме гитары. Волнами накрывает танцпол. Кровавой мулетой дразнит зрителей. Крыльями феникса опаляет все вокруг.

Однако, чем ближе к концу, тем сильнее чувствую боль в затылке. Настолько мощную, что еле довожу танец до конца. Под аплодисменты мы с девочками возвращаемся к столу. На автомате что-то им отвечаю. Пряча за улыбкой пытку.

Ловлю на себе взгляд Давида. Он изменился. Стал глубже. Темнее.

Вздыхаю — понимаю, к чему все идет, и принимаю очередное решение. Объявляют нашу с Радкой песню, но я качаю головой.

— Иди сама.

— Почему?

— Голова разболелась.

— Тебе плохо? — активизируется Мальдонадо.

— Нет. Просто устала после работы. Хочу домой.

— Я тебя отвезу, — тянется к пульту от машины.

— Нет. Я сама, — уверенно.

— Провожу, — он хочет встать, но я взглядом напоминаю ему о нашем разговоре. «Ты сказал, что услышал моё “нет”»

Пока жду такси, вновь оборачиваюсь. Будто кто-то наблюдает. Вижу Давида. Все-таки выходит из клуба.

— Приезжай ко мне на Сан-Хуан, — игнорирует мое недовольство. — Будет весело. На гитаре будем играть, через костер прыгать.

Если сказать, что работаю, это даст ему повод думать, что я отказала ему только по этой причине.

— Нет.

— Почему?

Не хочется обижать парня, но это единственный способ.

— Потому что я задела твое самолюбие, отказав. Потому что ты ищешь новых впечатлений на отдыхе. А я их не ищу.

Он хочет возразить, но я не даю. Продолжаю.

— Так же, как и не ищу серьезных отношений. На данном отрезке жизни мне комфортнее одной. У меня свои рабочие цели и задачи. Ты мне не нужен. Bamboleo [гуляю вольно].

Он опускает взгляд. Говорит короткое “пока” и уходит в клуб. Вздыхаю. Обидела. Но теперь гарантированно больше не будет искать со мной встреч.

Приезжаю домой. Иду в душ. Стою под тугими прохладными струями воды и чувствую, как затылок перестает ныть. Отпускает. Черт. Что же это такое?

Выхожу в спальню, промокаю волосы полотенцем, когда на тумбочке загорается экран смарта.

«Завтра в 8:00 быть в администрации» — гласит послание из отеля.

Раньше, чем я думала. Устало вздыхаю.

Ну вот, пожалуй, и началось…