Глава 12. Айслер

Иду по коридору клубного этажа. На автопилоте. Адреналин зашкаливает. В глазах рябит от коврового покрытия, по которому я недавно ползала в поисках бриллиантовой серьги.

Это как-то связано с Адрианой и ее местью? А если нет — зачем я Айслеру понадобилась? Ну не отельный же бизнес он решил со мной обсудить. Будет приставать? Кривлюсь. Понимаю, что мое мнение ему нужно, как будильник в выходной, но не хочется разочаровываться. Айслер мне всегда виделся адекватом.

Останавливаюсь перед массивной двойной дверью. Золотые буквы “Royal Suite” отполированы так, что бьет по глазам. Успокаиваю сердцебиение.

Продолжаю вычислить, что меня ждет по ту сторону, но получается плохо. В голове шумит от напряга.

«Ну, Ктулху мне в помощь», — выдыхаю и тихо стучу.

Дверь открывает помощник немца. Напряжение отпускает. Но только на мгновение.

— Герр Айслер работает на террасе, — информирует он и выходит в коридор.

Иду через зал. В роскоши королевского сьюта в бело-золотых тонах, выгляжу ярко-красным пятном. Через стеклянную панель вижу Айслера. Он сидит в удобном кресле, печатает на ноуте. Одет неформально. Джинсы и футболка. Мягкие мокасины. Имеет право. Он у себя в сьюте.

Бросаю взгляд на террасу. Приходит неприятная догадка. Черт. Он мог воочию наблюдать нашу с коллегами импровизацию на испанский лад.

Останавливаюсь на пороге. Он поворачивает голову ко мне. Жестом показывает, чтобы я зашла к нему. Делаю несколько шагов к его столу. Останавливаюсь на безопасном расстоянии. Айслер внимательно рассматривает мою фигуру. Красный цветок в волосах. Опускается ниже. Задерживается на моих туфлях.

Черт, они, наверное, в песке. Я не до конца вытерла ноги.

Машинально смотрю на носки своих туфель. Так и есть. Немного в песке. Как и щиколотки. Зная его педантичность, предполагаю, что немец не в восторге.

— Простите. Я только что с пляжа…

— Вижу, — коротко. Но недовольства не ловлю.

— Вы хотели меня видеть?

— Ты красиво танцуешь, Мия, — констатирует он. Голос спокойный, но мой позвоночник натянут, как струна. Жду подвоха.

Значит, все таки наблюдал с террасы.

— Мы, вероятно, вас потревожили. От себя и от лица коллег приношу извинения.

Он тянет пальцы к ноуту, и я слышу через динамики голоса, какой-то шум и музыку… Знакомую музыку. Очень знакомую. Прислушиваюсь. Это же ремикс… Вчерашняя “Bamboleo”!

Смотрю на него, он ждет, пока я включусь.

— Вы были в ночном клубе? — от неожиданности не скрываю удивления. — Еще и записывали видео?

— Думаешь? — не заигрывает. Будто хочет проверить мой ответ.

— Подобные заведения, определенно, не для такого уровня людей, как вы.

— Верно. Мой человек снимал вашу вечеринку.

— Зачем?

На этот раз он не спрашивает. Отвечает.

— Следил за тобой.

Хмурюсь. Вот почему мне все время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Значит, не паранойя.

— Зачем?

— Хотел посмотреть, как ты отдыхаешь, сколько пьешь, как ведешь себя в компании. Куда поехала после вечеринки.

Слова, которые он говорит, понятны, но не могу связать их в единое целое, уловить смысл. В голове шумит от напряга. Это первое. И второе — мне становится не по себе от того, что за мной следили. Очень неприятное чувство. Хочется поежиться. Но я держу осанку перед VIP-гостем.

— Зачем?

— Ты мне понравилась, Мия, — без длинных вступлений. А я начинаю понимать.

Мне становится настолько некомфортно, что я натягиваю спину и, готовясь защищаться, делаю шаг назад.

Он едва заметно улыбается.

— Я не собираюсь тебя насиловать.

Немного отпускает, но сердце так стучит от адреналина, что кажется, будто его слышно на террасе.

— А что собираетесь?

— Я хочу забрать тебя с собой.

— Куда?

— К себе домой.

Продолжаю удивленно смотреть на него.

— В качестве кого?

— В качестве моей женщины.

В шоке. Настолько удивлена, что даже не скрываю этого.

Он тем временем продолжает.

— Я скоро улетаю. Вернусь через месяц. У тебя есть время реорганизовать свою жизнь.

— Нет. — Тихо, но уверенно.

Он смотрит на меня. Будто не удивлен.

— Ты получишь достойное высшее образование. Реализуешься в той отрасли, которую выберешь сама.

Смотрю на него и все равно не понимаю его логики.

— Почему вы решили что я вам подхожу? Вы меня не знаете.

— Я знаю о тебе всё.

До меня начинает доходить. Прежде чем принимать решение, он собрал на меня досье. Мне становится не по себе. До дрожи в позвоночнике. Будто кто-то копался в моей жизни. Шарил по моей квартире и заглядывал в шкафы с одеждой и документами. Сколько он обо мне знает?

— Всего знать невозможно, — пытаюсь прощупать почву.

Он едва заметно усмехается. Будто читает мою мысль.

— Ты из Санкт-Петербурга. Твоя мать умерла, когда тебе было два года. Твой отец женился второй раз, на эстонке, и уехал в Таллин, но ты осталась в России с бабушкой. В 13 переехала к отцу. Вынужденно. В 15 отец погиб. В 16 сбежала из дома. Но школу все-таки закончила. Жила в Финляндии, Германии, недолго в Италии, теперь в Испании.

Я смотрю на него и понимаю — он знает все, или почти все. Что тоже немало. Самые важные вехи в моей жизни.

— И ты девственница, — добивает он, и я опускаю взгляд.

Сказать мне нечего. Его люди умеют добывать информацию.

Но я продолжаю искать причины. Логичные причины. Помимо простого «ты мне нравишься». Такие, как Айслер, принимают решения не на эмоциях.

— Почему именно я? Таких много. Чем я вам понравилась?

— Чистая девочка, — констатирует. — Несмотря на непростое прошлое. В тебе есть порода. Из тебя может что-то получиться.

Задумываюсь. Насчет породы — странное умозаключение. Но что касается непростого прошлого… В моей жизни не было наркотиков, притонов, групповух, порнухи или проституции. Как-то хватало мозгов уходить от этой грязи. А то, что я в 16 драила полы в доме престарелых, работала посудомойкой в столовой и официанткой, не считаю чем-то постыдным. И, судя по его словам, он все это знает.

Внезапно он запускает руку в карман джинсов и достает ключ-карту. Кладет на стол. Пододвигает в мою сторону.

— Что это?

— Ключи от квартиры. Этот месяц, пока меня не будет, я не хочу, чтобы ты жила там, где ты живешь. И с тем, с кем ты живешь. На твою карту будут переведены деньги.

— Нет. — Тихо, но уверенно.

— Также я хочу, чтобы ты перемещалась на безопасном транспортном средстве, — продолжает он, будто не слыша моего «нет». — В твоем распоряжении остается мой водитель с машиной.

— Нет.

Смотрит на меня с видом «что за детский сад».

— Если бы ты искала любовно-романтическую составляющую в партнере и цветочно-букетный период, то не отказала бы Мальдонадо.

Я внимательно изучаю немца. Значит, разговор с Давидом тоже писали, как и мой ответ «у меня свои рабочие цели и задачи. Ты мне не нужен».

— Мой ответ «нет».

Он откидывается на спинку кресла, продолжает меня изучать. Но взгляд стал глубже. Будто увидел во мне еще одну грань и теперь рассматривает.

— Тогда каковы твои цели, Мия?

— Если вы видели мой разговор с Мальдонадо, то слышали и мой ответ. Bamboleo.

Он молчит. Держит спокойный взгляд на мне. Я же понимаю, чем грозит мне мой отказ.

— Мне увольняться? Или сразу уезжать из Европы?

— Нет, Мия, — коротко. — Можешь идти.

Выхожу из сьюта и, стараясь не торопиться, иду к лифту. Пульс зашкаливает, но Айслер выглядел адекватом. Он, как мне кажется, не будет мне мстить или преследовать за отказ.