Глава 14. Сан-Хуан

Спускаемся в подсобку, где мы оставляем вещи и сумки. Следуем какими-то лабиринтами коридоров. Добавить антураж Англии начала 20 века, и я стану частью сериала «Аббатство Даунтон» en estilo español. Выходим к хозяйским покоям. Проходим через зал. Дворецкий инструктирует:

— Слева — музыкальный салон. Внизу бильярдная. На втором этаже по центральной лестнице — малая гостиная…

Это не экскурсия. Нас могут послать куда угодно, и мы должны хорошо ориентироваться.

Роскошь на каждом углу. Давит. Нет, мне не чужда эстетика и красота. Нарядность отелей мне нравится. Но здесь всего этого чересчур. Такая роскошь мне кажется бесполезной. Нефункциональной, что ли. Короче, мне, простому обывателю, не понять.

Приближаемся к патио. Гостей еще немного, но всё впереди. Айслер сидит за столом на просторной веранде спиной ко входу, курит сигару, рядом хрустальный стакан с виски. Разговаривает с кем-то из гостей.

У фонтана стоит семейство Ортис. Правда, пока без Адрианы. Каждый, кто приехал, подходит к ним и здоровается. Тоже неформально. Лола рассказывала, что после пандемии традиция обниматься и целоваться при встрече сошла на нет. Что к лучшему, по моему мнению. Не люблю впускать посторонних в свое личное пространство.

Дворецкого отвлекает кто-то из гостей и он делает нам жест ждать. Украдкой рассматриваю хозяев дома.

Ортис старший. 80 лет, а какой бодрый. Его младший сын с женой. Эту пару я иногда вижу в отеле. Их дети учатся за границей. А вот и старшая дочь Ортисов, мать Адрианы. Ухоженная испанка немного за пятьдесят. Но выглядит молодо и подтянуто.

Рядом с ней мужчина. Моложе ее лет на 15. Типичный скандинав. Блондин. Высокий, загорелый. С квадратной челюстью. Похож на почётного гражданина Марбельи Дольфа Лундгрена. Это точно не отец Адрианы.

— Это родители младшей Ортис? — аккуратно уточняю у Лусии. Собираю информацию, чтобы лучше ориентироваться.

— Мать. А это ее новио. Швед сеньор Ларссон. Планируют пожениться в следующем году.

— А что с отцом Адрианы?

— Сеньор Родригес… Они развелись с сеньорой Ортис этой зимой, и он уехал в Мадрид.

В сознании быстро складывается две схемы. Либо он ее бросил, либо она его.

— Причина?

Коллега показывает на Ларссона.

Значит она его. Кризис среднего возраста случается не только у мужчин, но и у женщин.

— Чем занимается?

— Когда они познакомились с сеньорой Ортис, работал менеджером в компании по установке солнечных батарей.

Ну хоть не банальный инструктор по гольфу, йоге, теннису. Нужное подчеркнуть.

Внезапно чувствую, как моя коллега выпрямляется, и оборачиваюсь. В зал заходит Адриана. Одна. Без новио. И идет к патио.

Наши взгляды сталкиваются. Сомнений нет — она меня узнала. На ее лице мелькает на секунду эмоция… будто злится на что-то.

— Если у кого-то из приглашенных возникают проблемы, — возвращается дворецкий, — чтобы через секунду были рядом с ними. Я слежу. Также выполняете поручения экономки и старшей горничной. Лифт только для хозяев и гостей ¿Claro? [ясно]— дворецкий смотрит на нашу группу.

— ¡Todo está claro! [все ясно] — рапортуем мы.

Тот кивает и, посчитав, что он провел инструктаж в полной мере, начинает отдавать указания.

Педро с Люсией посылают на вход встречать гостей. Лауру с Кончитой — на кухню. Остаюсь я.

— Ты — на второй этаж в малую гостиную.

«Видимо, гости забредают и туда»

Стою в малой гостиной статуей и не понимаю, что я здесь делаю. Весь движ внизу, ну, в крайнем случае, на основном этаже. Сюда же долетают только мухи с террасы, и те от скуки улетают опять в патио.

Пытаюсь вычислить ход от Адрианы. Подхожу к террасе. Не выхожу. Наблюдаю издалека. Гости расселись за столами. Там же уже вовсю развернулось таблао с фламенко под живые переливы гитаристов. Вижу, как девчонки зашиваются. А я продолжаю стоять здесь, как статуя, и не понимаю, зачем я здесь. Будто меня прячут от гостей. Но зачем? Одно ясно наверняка — позвоночник гудит. Верный признак неприятностей.

Перевожу взгляд на Ортисов. Они, определенно, не в восторге от нового жениха Сеньоры Ортис. Ведут себя отстраненно. Улыбаются натянуто.

Чувствую жажду, спуститься вниз не рискую. Но решаю сходить в ванную освежиться и поправить прическу.

Захожу в ванную… и резко останавливаюсь. Над раковиной наклонился блондин. Хуже того — он в одних джинсах, голый по пояс.

Чертов Ктулху — и где же я так нагрешила?

Черная футболка, очки и небольшой черный флакон рядом, на мраморной поверхности раковины.

Что он делает, понятия не имею, да и не хочу знать. Если сейчас меня здесь увидит Адриана, то точно убьет.

— Простите, здесь было не заперто, — делаю стремительный шаг назад, но слышу его тихий голос.

— Ты не свела тату, — недовольно констатирует факт.

На секунду зависаю. Принимаю решение. Желание узнать перекрывает страх быть увиденной Адрианой. Останавливаюсь. Дверь открыта. Я на пороге. Есть ходы отступления.

— Почему я должна ее свести?

Искренне не понимаю. Хочу докопаться до истины. Это реально важно для меня. И это стоит того, чтобы остаться и спросить.

На секунду бросает взгляд на меня через зеркало. Глаза и правда прозрачные. Но удивляет другое. В них отражается… озадаченность. Будто он не ожидал услышать от меня этот вопрос. Вполне логичный, между прочим.

Он закрывает воду, но одеваться не торопиться. Как и отвечать. Протягивает руку к черному флакону, который оказывается каплями для глаз. Закапывает. Долго стоит, откинув голову. Светлая рельефная спина. Гладкая, будто мрамор.

«Ну прямо Эдвард Каллен» — иронично. Может, и правда альбинос.

Берет чистое полотенце, очки на лоб, и разворачивается ко мне. Наконец у меня есть возможность рассмотреть его вблизи.

Да. Глаза и правда почти прозрачные. Мерцают в неярких бликах лампы. Красиво. Но крипово.

Вытирает грудь, шею. Не стесняясь. Смотрит на меня, а я смотрю на него. Мне все равно, что он делает — я хочу знать. Тем более, он первый начал разговор.

Взгляд странный. Очень. Будто изучает меня по новой.

— Покажи спину. — Внезапно. Тон приказной.

«Ага. Вот прямо щас. Сию минуту. Бегу. Волосы назад»

Понимаю, что ответы не получу. Собираюсь уходить. Разворачиваюсь.

Но меня пришпиливает к стене прежде, чем успеваю сделать шаг. Не могу пошевелиться. Вновь парализует. Будто гипноз. В голове шумит. Чувствую себя кроликом перед удавом. Но я сопротивляюсь. Ктулху, зараза, родной. И сдалась мне эта истина! Пытаюсь вырваться, но онемение от позвоночника расходится по всему телу.

Меня вдавливает грудью в стену так, что нечем дышать. Слышу, как сзади поехал вниз замок от платья. По спине пошла прохлада. Но ненадолго. Блондин проходится рукой по позвоночнику, вновь нажимает на чувствительные точки и он вспыхивает болью. Горит так, будто в него вставили раскаленный штырь.

— Блядь. — Недовольное.

Хочу вырваться, но не получается. Разворачивает меня лицом. Фиксирует горло. Его пальцы прожигают кожу.

Из-за высокого роста наклоняется к моему виску. Его дыхание — по оголенным нервам. Позвоночник вибрирует. В ушах набатный звон. В глазах красные пятна.

Приподнимает мой подбородок вверх. И я на секунду зависаю. Забываю и о боли, и о страхе. Его лицо так близко от моего, что я могу рассмотреть каждую черту. И я рассматриваю. Изучаю. Уверенно. Не отводя взгляда. Без боязни и смущения. Миндалевидные глаза, густые ресницы, заостренный нос и скулы. Губы правильной формы. И главный штрих — от него исходит опасность. Скрытая угроза. Идеальный хищник.

— Сведи тату, — недовольно. Как и в предыдущий раз.

Он другие слова знает? Или его заклинило?

Внезапно хватка ослабевает.

Он отстраняется, опускает очки и уходит по коридору к лифту. Без футболки. С полотенцем через плечо.

Хочу вновь спросить, почему, но горло все еще сдавливает спазм, а ноги трясутся от слабости.

Закрываю дверь на ключ и только после этого выдыхаю. Нужно привести себя в порядок и продолжить работу.

Застегиваю молнию на платье. Подхожу к раковине. Там так и осталась лежать черная футболка блондина.

Хочу прикоснуться, но передумываю. Персонал уберет.

Рассматриваю шею. Все не так страшно, как я предполагала. Но все-таки придется спуститься вниз в подсобку, где мы все оставили вещи. В косметичке есть стик-корректор и компакт-пудра.

Закрываю глаза— нужно аккумулировать силы, чтобы продолжить работу.

Громкий стук в дверь, и я вздрагиваю.

— Здесь кто-то есть? — голос Адрианы звучит жестко. Определенно ищет своего Брайя. Черт.

Вновь громкий стук. На секунду зависаю, смотрю на футболку, быстрым движением открываю первый попавшийся ящик под раковиной и забрасываю ее поглубже.

— Ты почему здесь, а не с гостями? — Адриана смотрит на меня недовольно.

— Работаю на втором этаже. Хотела поправить прическу. Закрылась, чтобы не вошел никто посторонний.

Она осматривает ванную. Явно ищет одежду новио. Подходит к раковине. Позвоночник гудит. И не зря. Она открывает ящик и достает черную футболку.

— Что это?

— Понятия не имею. — Смотрю прямо. Вру убедительно. Потому что от моего ответа зависит моя дальнейшая деятельность в отеле. Я еще прошлую повинность не отработала.

— Имеешь, — в лоб. Не поверила. Да и следы на шее видны.

— Я пришла в ванную поправить прическу, — уверенно. Так оно и есть.

«Если у тебя проблемы с бойфрендом, то это не моя забота» — так и хочется сказать вслух, но я молчу. Соблюдаю субординацию.

— Я могу идти?

Жду от нее ответа, но она молчит. Проходит к выходу. Поворачивается. Смотрит на меня.

— Зря ты перешла мне дорогу. Айслер тебе не поможет, — внезапно говорит она и выходит в коридор.