Глава 28. Колибри

Просыпаюсь от ощущения, что кто-то рядом. Открываю глаза. Айслер.

Стоит рядом. Смотрит на мониторы. Внимательно рассматриваю его лицо. Первое, что приходит на ум — устал. Лицо осунулось. Под глазами пролегла тень.

Увидел, что я проснулась. Переводит внимание на меня. Изучает.

— Wie fühlst du dich? [Как ты себя чувствуешь?]

— Хорошо, — почти не вру.

— Испугалась?

Всего одно слово, но от него идет что-то цепляющее.

— Да. — Честно.

За спокойной маской что-то происходит. Вздыхаю. Сейчас не в состоянии анализировать. Облизываю губы.

— Пить хочу.

Приподнимает дистанционкой изголовье. Подносит к губам поильник, и я с жадностью припадаю к узкому носику.

Пока пью, убирает мои волосы назад. Локоны и правда немного мешают. Норовят пощекотать лоб и щеки.

Выдыхаю. Быстро перевожу на волнующую меня тему:

— Как Виго?

— Он будет в порядке.

Если доктору я не очень доверяла, Айслеру верю.

— Тут палата огромная. Мне не нужна такая. Переведите его сюда.

Губы трогает улыбка.

— Не беспокойся о нем.

Такая простая фраза, но сказано многое. Айслер о нем позаботится. Не хуже, чем обо мне.

Киваю. Вспоминаю слова медсестры и хмурюсь. Надо расставить все точки «i».

— У меня нет частной страховки. Даже не представляю, сколько это будет стоить.

Улыбка сменяется на недовольство. Молчит. Но я не люблю недоговоренностей. Безусловно, всю сумму за лечение я буду возвращать всю жизнь. Но часть денег… Подсчитываю свои финансы.

— Я смогу вернуть…

— Вопрос закрыт. — Отрезает.

Короткая фраза. Но ею все сказано.

Наклоняется к изножью кровати. Что-то проверяет.

Делаю глубокий вдох. Понимаю, что если бы не его вторжение в мою жизнь, этой ситуации не случилось бы. Но я тоже чувствую ответственность за произошедшее. Не могу спихнуть вину на него. Мы оба увязли в этой ситуации. Для чего-то она нам обоим дана. Понимает ли он это?

Перевожу взгляд на него. Он что-то делает сбоку моей кровати. Не могу понять что.

— Который час?

— Девять вечера.

— Можно открыть окно?

— Рано пока. Из-за ослабленного иммунитета можешь простудиться. Твоя палата обеззараживается бактерицидным рециркулятором.

Смотрю на устройства, подсвечивающие голубым. Подобные я видела в торговых залах. Безопасное кварцевание в период пандемии.

Тем временем Айслер вновь наклоняется. Присматриваюсь. Чертов Ктулху! Да это же мешочек с мочой. Почти пустой. Айслер меняет на чистый. Настолько тушуюсь, что щеки начинает гореть.

— Медсестра поменяет.

Молчит. Уходит в одну из дверей. Слышу шум воды. Моет руки. Кривлюсь. Ему, как аккуратисту, однозначно, такое неприятно. Как не смытая вода в туалете. Чувствую дискомфорт. Слишком интимно. Будто я при нем пописала.

Возвращается. Хочу пошевелиться, но все тело сковывают бандажи.

— Неудобно?

— Да.

— Реберный бандаж грудную клетку не сдавливает?

— Нет. Просто дискомфортно. А он нужен? — спрашиваю, потому что когда-то, когда работала REP-ом, один наш клиент упал со скутера и сломал два ребра. Ему никаких корсетов не прописывали.

— При таком переломе ребер нужен. Но с осторожностью из-за пневмоторакса.

Поправляет подушки. Чувствую его ладонь на спине. Там, где нет корсета. Рука жесткая. А прикосновение мягкое. Бережное. Страхующее. Ловлю себя на мысли, что у меня нет отторжения к телесному контакту. Пусть он и не носит гендерный характер.

Вспоминаю один из снов. Смотрю на Айслера. Чем-то недоволен. Хмурюсь. Ну да. Я вся ломаная-переломанная. Как говорила одна моя коллега REP, когда хотела подчеркнуть чью-то непривлекательность — «Мисс пис».

Отходит к шкафу. Достает чистую больничную распашонку. Понимаю, чем он недоволен. Несмотря на то, что в палате включен климат-контроль, я немного влажная из-за бандажей. Из-за ослабленного иммунитета могу подхватить простуду. И голову не мешало бы помыть. Сама бы не против нырнуть в ванну на пару часов.

Подходит к кровати, разворачивая одежду. Мои глаза расширяются. Надеюсь он не сам будет меня переодевать?! Под халатом лишь корсет и катетер, выводящий мочу.

От волнения начинаю быстро дышать. Отчего аппаратура вокруг меня реагирует писком.

— Тебе плохо? — смотрит на мониторы.

— Пусть медсестра поменяет белье. — Сбивчиво.

Айслер понимает причину скачущих показателей.

— Пусть. — Не препятствует моему желанию.

Вызывает персонал. Две молодые женщины, одна из которых мне знакома, прилетают так быстро, что я не успеваю выдохнуть.

Надеюсь, что Айслер сейчас уйдет. Оставит меня наедине с моим корсетом и катетером. Но нет. Садится на диван поодаль и переводит внимание на смарт.

Да чертов Ктулху!

Ну хоть не в кресло рядом и не смотрит на меня.

Женщины знают свое дело. Судя по реакции, делают это не в первый раз при Айслере. Так как не удивлены его присутствием. Тушуюсь. Понимаю, что он видел меня голой.

Меня не только переодевают, но и меняют постель, протирают влажными полотенцами, пропитанными раствором с приятным запахом. Даже волосы. Проделывают процедуру несколько раз. Все это время на себя не смотрю. Закрыла глаза. Страшно. Потому что из-под реберного бандажа виднеется такая палитра цветов, будто меня разрисовали краской. Опять кривлюсь, понимая, что всю эту красоту видел Айслер. «Мисс пис» одни словом.

Пока меня вытирают сухими полотенцами, слышу жужжание смарта и тихий голос Айслера.

— Нет… — По-немецки. — Перенеси Zoom-конференцию на десять… И поторопи главврача. Я жду его через 15 минут в клинике.

Вздыхаю. Чувствую дискомфорт из-за того, что он перевернул весь свой бизнес-график.

Медсестра, тем временем, проверяет капельницу, датчики, протягивает мне ополаскиватель для рта, после чего вместе с коллегой также быстро уходит.

Несмотря на присутствие Айслера во время процедуры мытья, чувствую себя легче. Свежее. Облегченно выдыхаю. Но ненадолго. В палате стоит странная тишина.

Смотрю на немца. Он не реагирует. Продолжает печатать в смарте.

— Как только восстановишься после пневмоторакса, улетишь в Швейцарию, — неожиданно. Продолжая печатать.

— В смысле?!

— На моем джете в частную клинику. Восстанавливаться. В дороге тебя будут сопровождать пульмонолог и медсестра.

Хмурюсь. Понимаю, что при необходимости он запихнет в самолет все медоборудование, медперсонал и даже слона в придачу, но дело не в сопровождении.

— Нет. — Уверенно. — Я буду чувствовать, что должна вам.

— Ты мне ничего не должна. — Спокойным тоном.

Внимательно смотрю на него. Продолжает печатать.

— То есть я свободна. — Прощупываю свой статус.

— Придешь в мою постель, когда будешь готова.

Вспоминаю один из своих снов. Большая мужская ладонь. На ней сидит птица. Колибри. Крохотная по сравнению с мужской кистью. Но яркая. Переливается всеми цветами радуги. Исследует руку. Не улетает. Не боится. Пальцы сжимают колибри, и та начинает трепыхаться и недовольно щебетать. Пытаясь вырваться.

Сон не врал. У меня нет отторжения к Айслеру. Птица не боялась его руки. Исследовала ее. Но я не хочу, чтобы меня сжимали в ладони. Не хочу, чтобы за меня все решали. И не смирюсь с этим.

— Я не поеду в Швейцарию.

— Клиника профилируется на подобных случаях.

Верю, но это не изменит моего решения.

— Нет. Здесь тоже хорошие медцентры. Испания славится своим медобслуживанием.

— Не спорю. — Не отрываясь от смарта. — Но там тебя поставят на ноги гораздо быстрее.

— Откуда вы знаете?

— Есть прецеденты.

Верю его словам. Но ехать не хочу.

— Нет. Я люблю Испанию и восстановлюсь здесь. — Жестко. Насколько позволяет голос.

Чтобы он не давил аргументом моего состояния, стараюсь не перевозбуждаться. Иначе опять начнут плясать показатели и пищать мониторы.

— Знаю, у тебя нет фобий к новым местам.

— Правы. Но дело не в этом. Я останусь в Испании.

— Не капризничай, Мия.

Аккуратно выдыхаю. Пытаюсь найти весомый аргумент.

Если он сказал, что я ему ничего не должна, возможно, всю деятельность в медцентре он развел из чувства долга и ответственности. Туда же можно отнести и его отмену поездки и бизнес-планов. Может быть, понимает, что если бы не его вторжение в мою жизнь, этой ситуации не случилось бы?

— Я вас не виню в случившемся. Не надо включать чувство долга. Вы мне ничего не должны.

Молчит, продолжает общаться со смартом. Ждет приезда главврача.

— Я. Останусь. В Испании. — Проговаривая каждое слово.

— Тебе нужно отдохнуть. Позже поговорим.

Сосредотачиваюсь. Продолжая следить за состоянием. Чтобы меня не воспринимали как немощную. Хотя сил хватает, только чтобы глубоко дышать и говорить.

— Никаких позже. Я хорошо соображаю и не впала в медикаментозный маразм. Приборы подтвердят.

— Ты ведешь себя неразумно.

Аккуратно выдыхаю. Понимаю, как выгляжу со стороны. Назло всем отморожу уши. Он предлагает быстро поставить меня на ноги. Не принуждая к постели. А я отказываюсь. Но мне все равно. Это дело принципа.

— Как же вы не поймете. Я не хочу вашего сценария моей жизни.

— Мой сценарий целесообразен и ликвиден.

— Пусть. Но он не мой. Я настолько этого не хочу, что даже попала в аварию.

Наконец он отрывается от смарта. Вижу, что у него есть контраргументы. Он, как человек логики и разума не верит в то, что авария произошла по моей вине. Но готова продолжать спор за право распоряжаться своей жизнью, как я считаю нужным.

Сжимает переносицу. Хмурюсь. Помню этот жест. Сейчас опять включит диктатора. Как тогда, когда он забрал меня из особняка Ортисов. Затаила дыхание. Шейный бандаж мешает, но я готовлюсь к сопротивлению.

Убирает руку. Смотрит на меня. Но взгляд спокойный. Даже если недоволен. Я этого не вижу. Проводит длинными пальцами по квадратному подбородку. Помню этот мужской жест. И тот же звук царапающего трения от его щетины.

— Не сжимайте меня в руке, как колибри. Иначе я задохнусь. — Добавляю.

— Хорошо, Мия. Я верну тебе твой сценарий. — Голос спокойный.

Выдыхаю.

На его смарт приходит СМС. Видимо, подъехал главврач.

Айслер встает с дивана. Подходит к моему изголовью. Наклоняется. Прикасается губами ко лбу. Кожу щекочет его щетина. Губы жесткие, но нежные. Странно. Как такое возможно. От его прикосновения по позвоночнику проходит дрожь.

— Спи, Колибри.

Идет в выходу, а я смотрю на его широкую спину и задаюсь вопросом. Разжал пальцы. Потому что болею или услышал меня.